Лицо у него было совсем детское для его возраста, да и рост — скорее из разряда невысоких. Волосы ни длинные, ни короткие. Телосложение — самое что ни на есть обычное. Он не отличался большой силой, да и бегал небыстро. Начиная от сообразительности и заканчивая зрением со слухом — у него не было ни выдающихся достоинств, ни явных изъянов. Нельзя сказать, чтобы он притягивал людей своей внешностью, да и красноречием не блистал. Напротив, в искусстве общения он скорее принадлежал к категории полных профанов. По характеру он был чрезвычайно тихим, и чтобы он сам выступил инициатором или вышел вперед — такого практически не случалось. Он вечно пытался спрятаться в чьей-нибудь тени. И если бы он затерялся в большой толпе, можно легко представить, каких трудов стоило бы его там отыскать. Словом, абсолютно посредственное существо.

Именно таким парнем и был Симон. Однако и у него имелось одно-единственное дело, в котором он преуспел. Бурение пещер. Когда-то давно для копания земли было принято использовать лопаты и кирки. Это происходило еще до рождения Симона, и, поговаривают, труд этот был каторжным. Но одно эпохальное изобретение вмиг изменило ситуацию. Бур. Благодаря устройству, которое за счет нескольких шестеренок увеличивало вращательную силу, возникающую от кручения изогнутой коленчатой рукояти, и вращало закрепленные на наконечнике спиралевидные зубья, врезаясь в землю, эффективность работы бурильщиков подскочила в несколько раз.

И среди всех Симон владел буром лучше всех, намного опережая остальных. За то, с какой скоростью он продвигался вперед — вдвое, а то и втрое быстрее обычного человека — к нему со временем прилипло прозвище «Симон-Бурильщик». В этом имени, которым нарекли парня, не способного ни на что, кроме копания, отчетливо слышалась насмешка, но сам он ни капли не переживал. Какое там переживал — каждый день, от самого пробуждения до отхода ко сну, он проводил за бурением. — Зачем ты только и делаешь, что копаешь эти лунки?

Когда-то его уже спрашивали об этом, но Симон так и не смог дать четкого ответа. И вовсе не из-за своего косноязычия. Просто он никогда даже не задумывался о причинах. Ему просто нравилось копать. Влажный воздух внутри пещеры, запах сырой земли, звук бура, вгрызающегося в скальную породу... Окруженный всем этим, он почему-то обретал покой.