Маленький, но интересный факт - входы в метро Саппоро закрыты точно такими же дверцами, что и в Москве

Еще одно живое доказательство того, что климат на Хоккайдо очень похож на родную российскую среднюю полосу

На набережной портового города Йокосука, в часе пути от Токио, неподалеку от важнейшей американской морской базы, разбит парк. Посреди него стоит памятник. На нем - пожилой «квадратный» мужчина в военно-морской форме, с биноклем в руках. Этот человек - адмирал Хэйхатиро Того, а за его спиной на вечной стоянке спит его верный флагман, броненосец «Микаса». В маленьком искусственном озере плавают японские карпы, по асфальту ходят довольные толстые голуби, а заезжие туристы делают селфи на фоне бронзовой статуи и огромного стального монстра за ее спиной.

И сам адмирал, и его корабль - ветераны русско-японской войны 1904-1905 годов. Они стали свидетелями первого в истории триумфа японского военного флота над силами мощнейшей европейской державы. Тогда сводная эскадра адмирала Рожественского, совершив подвиг более чем полугодового плавания из Балтийского моря к берегам Японии встретилась с превосходящими силами японского флота. Из 37 судов до конечной точки перехода - порта Владивостока, добрались лишь три корабля

Место это - важное, как для России, так и для Японии. Место это - оставляет неизгладимое и тягостное впечатление. На одной из табличек у мемориала выбита следующая надпись: «Великая победа в сражении в Японском море не только значительно изменила ход мировой истории, но и стала великим достижением японского народа, вселившим в него гордость и веру в свои силы. Микаса стала символом вечной славы для будущих поколений.»

И почему-то именно при виде этих слов мне вспоминаются строки из романа Валентина Пикуля «три возраста Окини-сан», который в свое время стал одним из кирпичиков в основании моей любви к изучению Азии:

Пылающий «Суворов» еще двигался, он еще сражался, как и положено флагману, — до конца. Пока не сгорит. Пока не утонет. Японский вице-адмирал Хико-нодзё Камимура, командовавший при Цусиме крейсерами, оставил нам запись о подвиге броненосца «Суворов» — вот она: «Его мачты давно упали, трубы одна за другой рухнули, он потерял способность управляться, а пожар все усиливался. Но он все еще продолжал сражаться, и сражался с нами так храбро, что я вынужден был указать своим воинам отдать должное его небывалому героическому сопротивлению».

«Суворов», похожий на костер, вышел из строя. Эскадру теперь вели броненосцы — «Бородино» и его гвардейский собрат «Александр III», пораженные огнем пожаров, заливаемые водой через пробоины, они стойко выдерживали заданный курс. Кажется, именно от них Того и получил десять прямых попаданий, все-таки пронзивших корпус флагманского «Микаса»... Ах, если бы еще десять, да еще таких десять!

Неужели сдаваться?
Нет, нет и нет — этого никак нельзя допустить!
Русский флот помнит: погибаю, но не сдаюсь...

<…>

Ночью японские крейсера, переполненные пленными, проходили место сражения у Цусимы: громадное пространство было перенасыщено плавающими мертвецами, которых держали на воде пробковые пояса и койки; победители шли напрямик, не сворачивая с курса на Сасебо, и форштевни крейсеров раздвигали по бортам жуткое скопище людей, еще вчера живых, еще вчера надеявшихся, а теперь они пропадали за кормой, и винты крейсеров, бешено молотя воду, заставляли трупы вращаться, ставя их кверху ногами, опрокидывая без жалости, топя в глубине и отбрасывая в сторону...



Мы учим историю, чтобы вспоминать - но важнее то, что мы учим ее и для того, чтобы не забывать

27 мая 1905 года
Цусимский пролив