Бля, я в рот намала эти лимиты(((

Завтра продолжу с остальными, не бейте тапком, ок да?

Либо просто Арты перекину из Бота, вы их сохраните и к себе выложить вместе с историей

Такое вас устраиваем?

Ещё три реакции давайте

До 8 вообщем.

Ещё 2 реакции осталось

Я уже под караулом

В каком смысле? Я тупишка.

Типо как решающий голос будешь или не?

Тогда ладно

Последний голос

Окей, большинатво хотят

Крч, щас схожу побыстренькому чайок наверну, не теряйте крч^•^

Модель: Nano Banana 2
Промпт: Сделай её другой.
Белые волосы, слегка уложены и волнисты.
Глаза алые.
Вместо часов в глазу сделай просто выколотый глаз с кровью.
Одежду как на втором фото.
Не меняй шрам, выражение лица и фон.

Напишите в чат, если нужно изменить что-то еще

Дексия:
История:
Дексия всегда была чужой среди людей. Ей было восемнадцать, но её взгляд — задумчивый, словно она уже видела слишком много — часто заставлял других смущаться. Она любила ночные прогулки по опушкам городских лесков, потому что там шорохи и тени казались менее враждебными, чем разговоры у столовой кофемашины. Однажды в форуме забытых историй она наткнулась на шёпот о мире «между словами» — месте, где рассказы оживают и начинают требовать плату за то, чтобы существовать.

Её тянуло не к крови и не к славе. Её тянуло к пониманию: у неё всегда была тяга видеть глубже, слышать ниточки чужих историй, ловить то, что теряли люди в суете. Когда тёмные сказания предложили цену — утрату обычного взгляда в обмен на зрение другого рода — Дексия согласилась не потому, что хотела боли, а потому, что надеялась понять, зачем люди ломают друг другу судьбы.

Ритуал, который она приняла, был не драмой с кинематографической жестокостью, это скорее был акт отказа: она оставила мир привычного видения и открыла себе дорогу к «прочтению» историй. Куда ушёл привычный глаз — никто толком не видел; осталось пространство, в которое она иногда заглядывала как в окно чужих снов. Это пустое место оказалось мостом — она стала чувствовать линии, ведущие от одной страшилки к другой, слышать тихие шёпоты тех, кто остался за страницами. Так Дексия стала прокси — не слепой исполнительной машиной и не монстром, а проводником: та, кто умела донести легенду до новых ушей и сохранить смысл за словами.

В её новой роли были и тяжесть, и утешение. Она видела, как истории и существа, живущие в них, мучились от одиночества так же, как и люди. Один из таких — Тикки (или Тоби, как его называли в разное время) — был существом, у которого много имен и ещё больше изломов в душе. Он держался на границе мрака и памяти, срываясь в приступы ярости и путая свои цели с детскими страхами. Встретив Дексию, он сначала просто заинтересовался: никто раньше не приходил, чтобы слушать его, не приходил, чтобы не требовать немедленного подчинения легенде.

Дексия не умела давать наставления, она умела слышать. Она приходила к Тикки не за силой, а как к собеседнику, и давала ему то, чего никто из его историй не давал — признание его сложности, нежность без условий, разрешение на слабость. Тикки был прост: он откликнулся на это вниманием, потом — на привычку видеть её в ночи, наконец — на то, что с Дексией его не пришлось маскировать страх. Любовь возникла не мгновенно и не была спасительной сказкой; это была растущая ниточка доверия между двумя повреждёнными существами. Она учила его, как читать тени, он — как не терять себя в них. Она становилась для него якорем, он — для неё отражением того, что можно быть страшным и одновременно способным к нежности.

Их связь не развеяла мрак крипипасты, но сделала его другим: там, где раньше были одни шёпоты угроз, теперь иногда звучал смех; там, где раньше истории пожирали всё, появлялась история о двух странниках, которые нашли друг в друге не инструмент, а дом. Дексия осталась прокси — носителем легенд и хранительницей шёпотов. Но рядом с Тикки ей больше не нужно было притворяться. В этом, может быть, и была настоящая цена и настоящая награда: утрата привычного зрения в обмен на способность видеть того, кто рядом, и быть увиденной в ответ.