Бальный зал сиял. Тысячи свечей отражались в зеркалах и золотых узорах лепнины, создавая иллюзию бесконечного праздника. Гости кружились в вальсе, их шепот тонул в музыке.

Эсмина чувствовала себя неуютно в чужом синем костюме, сшитом специально для миссии. Розово-голубой пучок на затылке, скрепленный изящной заколкой, казался ей слишком приметным, а разный цвет глаз — слишком личным для такого публичного места. Она механически улыбалась нужному дипломату, когда периферическим зрением заметила движение в дверях.

Черный цвет выстрелил по залу, как тишина перед бурей.

София вошла не одна, но казалось, что она вошла одна. Черные распущенные волосы струились по плечам, отливая воронёным серебром. Чёрные глаза, как две бездны, спокойно сканировали комнату. Чёрное элегантное платье обтекало её фигуру, не добавляя цвета, а лишь подчеркивая совершенство линий.

Миссия. Враг. Код «Агат».

Эсмина забыла все эти слова. Она забыла, как дышать.

Малиновый и бирюзовый расширились. Воздух в лёгких закончился, а новой порции не поступало — лёгкие отказывались работать, наблюдая за тем, как София грациозно принимает бокал у лакея. Эсмина видела только её. Пальцы, сжимающие планшет с данными, побелели.

«Это катастрофа, — подумала Эсмина, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. — Катастрофа, как она прекрасна».

План миссии гласил: «Действовать по отдельности. Не пересекаться. Не подавать вида, что знакомы».

Эсмина отставила планшет на стол и, вопреки приказу, направилась через весь зал, лавируя между фраками и пышными юбками. Она подошла к Софии, изобразив на лице маску надменного незнакомца, и церемонно поклонилась.

— Мадемуазель, — голос Эсмины звучал ровно, только тонкая дрожь выдавала бурю внутри. — Вы похитили весь свет в этом зале. Позволите пригласить вас на танец?

В черных глазах Софии мелькнула тень удивления, смешанная с тревогой. Что она творит? Нас же убьют. Но отказываться от танца на балу было подозрительнее, чем согласиться.

— Охотно, — тихо ответила София, вкладывая прохладную ладонь в горячую руку Эсмины.

Музыка заиграла вальс. Они закружились.

Эсмина притянула Софию чуть ближе, чем позволял этикет, и склонилась к самому её уху, так что розово-голубые пряди почти смешались с черной гладью волос.

— Ты не представляешь, как я скучала, — прошептала Эсмина, горячим дыханием касаясь мочки уха любимой. — Эта неделя без тебя была вечностью.

София вздрогнула и чуть сбила шаг. Это не комплимент для вида. Это всерьёз.

— Эсмина, сейчас не время… — попыталась осадить её София, но щёки уже предательски розовели под слоем пудры.

— Твои волосы сегодня пахнут ирисом и грозой, — перебила Эсмина, совершенно не слушая доводов рассудка. Вела она партию безупречно, но её губы были слишком близко, а слова — слишком откровенны. — А это платье… это убийство. Как ты хочешь, чтобы я ловила шпионов, когда у тебя такая открытая линия плеч?

София сглотнула. Её чёрные глаза, обычно ледяные и непроницаемые, сейчас напоминали озёра в полночь — глубокие, мокрые и слегка испуганные.

— Прекрати, — выдавила она, хватаясь за плечо Эсмины сильнее, чтобы не упасть. Не от танца — от головокружения.

— Не могу, — прошептала Эсмина, слегка касаясь носом её виска. — Ты прекрасна. Ты самое красивое, что я видела. И я, кажется, окончательно провалила миссию, потому что из всего зала вижу только тебя.

На середине танца София, смущённая до кончиков ушей, случайно наступила на ногу соседней паре, извинилась чужим голосом и спрятала пылающее лицо у плеча Эсмины, делая вид, что поправляет причёску.

— Ненавижу тебя, — прошептала она, но в этом «ненавижу» было столько любви, что Эсмина лишь счастливо выдохнула, прижимая её крепче.

Шпионы, возможно, ушли. Задание, вероятно, провалено. Но когда малиновый и бирюзовый смотрели на чёрные глаза, а две девушки кружились под сводами бального зала, награда казалась куда реальнее любого отчета.