Зарисовка с 😉🙃😀😌😙

Вечер опустился на город бесшумно, как опытный вор. Линь стояла у окна своей квартиры, наблюдая, как зажигаются огни в соседних домах. Темно-зеленые глаза были серьезны, а пальцы машинально накручивали на палец прядь волос — ту самую, врожденно-зеленую, которая делала ее образ еще более диким и неуравновешенным в глазах окружающих.

Звякнул ключ в замке.

— Линь? Ты дома? — раздался из прихожей голос Морро, такой же, как у нее, но чуть ниже.

— Где я еще могу быть, — буркнула она себе под нос, но с дивана встала и поплелась встречать брата.

Морро стоял в коридоре и выглядел... непривычно. Он был серьезен, как всегда, но в глазах плясали чертики, а за его спиной кто-то прятался.

— Привет. Я не один, — сказал он, отступая в сторону.

Линь увидела девушку. Русые волосы, спокойные синие глаза, которые, встретившись с её взглядом, не отвели их в сторону, а просто внимательно и тихо изучали её в ответ.

— Линь, это Ариэн. Моя... — Морро запнулся, подбирая слово, но потом просто сказал: — Моя семья.

Семья. Для Линь это слово всегда означало только одно: она и Морро. Больше никого.

Линь смерила девушку долгим, цепким взглядом. Спокойная. Слишком спокойная. Ведьмы-чернокнижницы, о которых она была наслышана, обычно выглядят иначе — более мрачно, что ли. А эта стояла, как тихая заводь. Линь такие «заводи» не доверяла. В тихом омуте, как известно...

— Приятно познакомиться, — голос у Ариэн оказался под стать внешности — мягкий, ровный. Она не улыбалась широко, не лезла обниматься, просто кивнула, давая понять, что не собирается нарушать личное пространство.

Линь фыркнула, скрестив руки на груди.

— Ага. Морро, поговорить надо, — она резко дернула подбородком, указывая брату на кухню. — Одну минуту.

Оставив Ариэн в коридоре, она втащила брата на кухню и зашипела:

— Ты с ума сошел? Женился? Ребенка заделал? Или это просто очередная «серьезные отношения»? Почему я узнаю об этом, когда она уже стоит в прихожей?

— Линь, успокойся. Это не просто отношения. Это Ариэн. Я люблю её, — Морро говорил тихо, но твердо. — И да, у нас дети. Трое.

У Линь отвисла челюсть. Трое?! Она перевела взгляд с его серьезного лица в сторону коридора, где ждала эта тихая ведьма.

— Трое? — только и смогла выдавить она.

— Они сейчас у её матери. Я хочу, чтобы вы подружились. Пожалуйста, — в его глазах мелькнуло что-то ранимое, та самая уязвимость, которую он позволял видеть только ей. — Для меня это важно.

Линь стиснула зубы. Ради брата она была готова на многое. Даже принять ту, что украла его сердце, и троих племянников, о существовании которых даже не подозревала.

— Ладно, — буркнула она, возвращаясь в коридор.

Ариэн стояла на том же месте, не проявляя ни любопытства, ни раздражения от того, что её оставили одну. Она просто ждала. Когда Линь вышла, Ариэн чуть склонила голову набок, и в её синих глазах мелькнуло что-то теплое, словно она понимала всю бурю, что сейчас творилась в душе её новой «родственницы».

— Чай будешь? — грубовато спросила Линь, чтобы не показывать своего смятения. — Или у вас, чернокнижников, принято кровь младенцев на ужин пить?

Морро закатил глаза. Ариэн же вдруг тихо и совершенно искренне усмехнулась.

— Только если она со смородиновым вареньем, — так же спокойно ответила она. — Кровь младенцев я оставила дома, к чаю она не очень.

Линь замерла. А потом, неожиданно для самой себя, хмыкнула. Кажется, в этой тихой заводи водились свои черти.

— Ну проходи тогда, — буркнула она, отступая. — Посмотрим, какая ты на вкус.

Прошло два часа. Морро, убедившись, что никто никого не убил, ушел в душ, оставив их наедине. И случилось странное. Ариэн перестала быть «тихой заводью». Она оказалась язвительной, с тонким чувством юмора и совершенно дурным характером добрячки, который открывался далеко не всем.

Парк у залива опустел ровно в тот момент, когда солнце коснулось линии горизонта. Дневная жара спала, уступив место прохладе, и с ней ушли последние покупатели. Только чайки лениво перекрикивались на крыше пустующего ларька с газировкой да где-то вдалеке играла забытая кем-то музыка.

Юкира Мерион стояла за прилавком своего фургончика, пересчитывая выручку. Синий фартук поверх такой же синей футболки, растрепанные ветром светлые волосы, в которых, словно кусочек неба, запуталась синяя прядь. Работа продавцом мороженого была простой и понятной. Здесь не нужно было ни с кем сражаться, не нужно было ждать подвоха. Только холод, сладость и детский смех.

— Двойной шарик фисташкового, пожалуйста, — раздался спокойный, чуть хрипловатый голос.

Юкира вздрогнула, поднимая глаза. Перед фургончиком стояла Камэри. Высокая, с копной белых вьющихся волос, которые, казалось, светились в сумерках собственным светом. Серебристо-фиолетовые глаза смотрели внимательно и чуть грустно. Одежда цвета весенней листвы, белые вставки — она всегда одевалась так, словно была частью какого-то другого, более светлого мира.

— Камэри? — Юкира замерла, забыв про деньги. — Ты… ты здесь?

— Мороженое продают? — Камэри легко улыбнулась, кивнув на витрину. — Вот я и пришла за своей порцией.

Повисла пауза. Год. Целый год они не виделись. С того самого дня, когда рухнула их прежняя жизнь, когда Оверлорд забрал Зейна. Никто тогда не знал, что Мастер Льда жив. Для всех, включая Камэри, он был мёртв. Команда распалась. Ллойд ушел в себя, Колесо судьбы провернулось, раскидав всех по разным углам. Но Камэри… она не распалась. Она осталась с Ллойдом, словно якорь, удерживающий его на плаву. А теперь она стояла здесь.

— Фисташковый? — переспросила Юкира, чтобы хоть что-то сказать, и принялась зачерпывать холодную массу ложечкой. — Ты всегда любила фруктовое.

— Вкусы не меняются, — тихо ответила Камэри, принимая стаканчик. — Даже когда всё вокруг меняется.

Юкира молчала. Она знала, что этот разговор будет не просто о мороженом. Камэри пришла не просто так. Ллойд наверняка отправился за Каем, а её послал к ней.

— Я скучала, — вдруг сказала Камэри просто и открыто, глядя на подругу поверх рожка. — По твоему смеху. По тому, как ты ворчала, когда я портила твою прическу на ветру. По нам.

У Юкиры защипало в глазах. Она резко отвернулась к кассе, делая вид, что пересчитывает мелочь.

— Здесь хорошо, — глухо ответила она. — Тихо. Никто не ждет, что ты спасешь мир. Никто не умирает.

— Юки… — голос Камэри дрогнул, но она взяла себя в руки. Мастер Зелёного Феникса привыкла нести свет, даже когда внутри пепел. — Я знаю. Я чувствую то же самое. Но Ллойд… он не сдался. Он верит, что мы нужны. Что нужно быть вместе. Не как команда ниндзя, а как семья. Мы — все, что у него осталось. И ты — все, что осталось у меня.

Она протянула руку и коснулась ладони Юкиры. Её пальцы были теплыми, почти горячими — дыхание Феникса всегда жило в ней.

— Твоя стихия — ледяной ветер, — тихо продолжала Камэри. — Он сильный, он может быть холодным и разрушительным. Но ветер нужен, чтобы раздувать пламя. Мы всегда были отличной парой, помнишь? Ты создаешь бурю, я зажигаю свет.

Юкира сжала губы, борясь с желанием разрыдаться. Перед глазами встала картинка из прошлого: они с Камэри, Зейн и Ллойд, смеющиеся на крыше монастыря. Тогда казалось, что так будет всегда.

— Я не могу, Кам, — прошептала она. — Каждый раз, когда я чувствую холод, я думаю о нём. О том, как он замерзал там… один. Я боюсь своей силы.

— Я знаю, — Камэри сжала её пальцы. — Поэтому я и не буду тебя заставлять. Не сейчас.

Она отпустила руку и откусила кусочек мороженого, словно ставя точку в тяжёлом разговоре. Наступила тишина, но она уже не была гнетущей. Просто спокойствие старой дружбы, которая выдержала шторм.

Камэри доела мороженое, аккуратно выбросила салфетку в урну и поправила воротник своей бледно-зеленой куртки. Она посмотрела на тёмное море, где сливались небо и вода, затем перевела взгляд на Юкиру.

— Что ж, мне пора. Ллойд будет