Лесная тропинка вилась между старых сосен, усыпанная прошлогодней хвоей. Шира шла босиком — трава ещё не успела нагреться за день, но ей нравилось это ощущение прохлады под ногами. Джейк плёлся рядом, периодически косясь на её развязанный шнурок, но помалкивал — знал, что если скажет, получит цветком по лбу.

— …а ещё он сказал, что я неправильно разговариваю с духами воды, представляешь? — возмущалась Шира, размахивая сорванной веткой. — Я с духами воды с пяти лет общаюсь! Кто он вообще такой, этот Тиур?

— Дурак, — послушно поддакнул Джейк.

— Вот именно! Дурак, каких свет не видывал. И ещё…

Она осеклась.

Джейк поднял глаза и сразу всё понял. По тому, как дёрнулись её плечи, как расширились глаза, как она инстинктивно сделала шаг назад и вжалась головой в его плечо.

На тропинке, перегораживая путь, стоял Мовор.

Он был ещё хуже, чем в прошлый раз. Опухший, небритый, в рубахе, которая, кажется, не знала стирки с прошлой зимы. Глаза — мутные, красные, с безуминкой. В руке болталась пустая бутылка.

— О, явилась, — протянул он, и голос его звучал так, будто он пил не переставая последние сутки. — А я тут мимо шёл и думаю: дай-ка посмотрю, не сдохла ли уже моя мразота.

— Пошли отсюда, — шепнул Джейк, хватая Ширу за руку и пытаясь развернуть обратно.

Но Мовор уже двинулся на них.

— Куда собралась, тварь? — рявкнул он. — От папаши бежишь? А папаша тебя десять лет не видел, папаша соскучился!

Он подошёл вплотную. От него разило перегаром так, что у Джейка защипало в носу.

— Как живёшь, сучка? — Мовор уставился на Ширу мутными глазами. — Ноги раздвигаешь за угол? Вон уже и кобель прибился. Недолго ты, видать, одна была, быстро нашла, кому под хвост лечь.

— Заткнись, — выдавила Шира. Голос у неё дрожал, но она смотрела в ответ. Смотрела на этого человека, который когда-то должен был быть её отцом.

— Чё сказала? — Мовор шагнул ближе, и Джейк дёрнулся вперёд, но Шира вдруг выставила руку, останавливая его. Она сама хотела ответить.

— Я сказала — заткнись, — повторила она громче. — Ты мне никто. Ты выгнал меня, когда мне было шесть лет. Ты не имеешь права…

— Права? — перебил Мовор и вдруг расхохотался — противно, сипло. — Права?! Это я не имею права? Да это ты, мразь, права не имеешь жить на этом свете! Это из-за тебя мать твоя сдохла! Если бы не твоё ебучее рождение, она бы жила! Ты, паскуда, даже родиться нормально не смогла, без последствий! Она мучилась, рожала тебя, а ты её убила! Просто своим существованием убила!

— Замолчи! — рявкнул Джейк, заслоняя Ширу.

— А ты вали отсюда, щенок! — Мовор плюнул ему под ноги. — Не лезь, не твоё дело! Я с дочерью разговариваю!

— Ты не отец ей, — процедил Джейк. — Ты говно.

Мовор замер. Потом медленно перевёл взгляд на Ширу поверх плеча Джейка.

— Смотри-ка, сучка, а твой кобель кусается. — Он криво усмехнулся. — Только вот что ты в нём нашла? Он же такой же мусор, как и ты. Нищие, безродные твари. Вам бы только в помойке ковыряться.

— Заткнись, — снова сказала Шира, и в голосе её звенели слёзы. — Заткнись, слышишь?

— Не затыкай меня, мразь! — взревел Мовор. — Ты передо мной отчитываться должна! За то, что живёшь! За то, что дышишь! За то, что мать мою убила!

Он замахнулся.

Джейк перехватил его руку, но Мовор, несмотря на пьяный угар, оказался сильным. Он вырвался и, прежде чем Джейк успел среагировать, влепил Шире пощёчину. Такую, что голова её мотнулась в сторону, а на губе выступила кровь.

— Ты, тварь! — орал он, не останавливаясь. — Ты ничтожество! Ты даже по щам получить достойно не можешь, сразу слёзы! Мать твоя была сильной, а ты — сопля! Лучше бы ты сдохла тогда, в младенчестве! Лучше бы я тебя сам придушил, чем смотреть на такое убожество! Ты не достойна её силы! Ты не достойна вообще ничего! Пустое место, поняла?! Пустота!