У посёлка N-ского на опушке леса есть могилка детская А над той могилкою всю веcну и лето Белая березонька шелестит листвой. К ней тропинка узкая через поле вьется . На пути протоптанном не растет трава. Уж давно сердечко детское не бьется, но в народной памяти девочка жива. Лето 41-го все дышало зноем – от травы и засухи травы полегли. Где-то там на западе полыхала бойня на сторонку милую вражьи орды шли. Церкви христианские день и ночь молилися, от молитв стенаючи колебалась твердь. А над Белоруссией черной стаей вилися самолеты вражьи сея боль и смерть. Так в одном собрании шло служенье Богу – Церковь, преклоненная пред Христом была, Возносила тяжкую к небесам тревогу за судьбу отечества боль в сердцах легла. В Церкви как обычно все: проповеди братьев, старенькая кафедра, скамьи и цветы. Со стены картина «Господа распятье», как напоминание смотрит с высоты. Где-то за околицей прогремели взрывы, били автоматами, пулемет стучал. Танки с черноЙ свастикой приползли с надрывом и чужой на улице голос зазвучал. В дом, где шло, собрание дверь резко распахнулась, в касках с автоматами солдаты ворвались. Офицер к собравшимся ломано, но веско молвил не двусмысленно: хочет, кто молись. Церковь им ответила гробовым молчаньем. И тогда картину со стены сорвав, бросил ее под ноги и как испытание на картину Господа плюнуть приказал. И кто на Распятье плюнет может сразу выйти, остальных немедленно тут же расстрелять. И тогда послышалось – это ж не Спаситель, а дело человеческих рук дело так сказать. И пошла убогая та душа к порогу и плевок увесистый осквернил Христа. Расступились враги, дав ему дорогу, а в их глазах презрения огонек сверкал. А за ним цепочкою потянулись люди, создавая очередь и толпясь в дверях. Сколько покалеченных и израненных судеб годы, проходившие в Дом молитвы зря. Как осиротевшая не большою кучкою, сбившись, в круг пресвитера горстка христиан Наблюдала с ужасом как одни из лучших в прошлом добрых, ласковых поспешно шли к дверям. Вдруг, толкая очередь, к брошенной картине подбежала девочка лет шести в слезах Подхватила на руки Божию святыню от плевков утерла и забыв свой страх: «Иисус, родименький даже в твоем Доме все Тебя ругают и в лицо плюют» И тихонько плакала, в своем детском стоне стон Иисуса слышался Буд – то Его бьют Ей ответил коротко выстрел пистолета. Жизнь, еще не жившую в сердце оборвав И тогда тихонько, словно кровь завета – алой по распятию ручеек бежал. Мать к дочурке бросилась – «Доченька, родимая, что же тут твориться» - крикнула сквозь плач Пистолет, дымившийся в кобуру впихая, вздрогнул в сердце каменном даже и палач. Люд, в оцепенении страхом объятый, смотрит на убитую девочку в дверях. И ушли, понурившись, грубые солдаты никого из Церкви так не расстреляв.
Братья, ,сестры милые, посмотри сегодня на то состояние в том в каком мы есть Может приугасла сила в нас Господняя и светильник наш перестал гореть. Что мы будем делать время испытаний. Когда выбор веры будет стоить жизнь, когда нужно будет претерпеть страданья иль отдать именье, что имеем мы. Нам бы так хотелось, чтоб все верны были, чтобы все Иисусу сразу отдали Но кому мы сердцем верно отслужили Богу, иль именью, иль себе самим.

Сидела мамочка сыночка обнимая,
Он храбрым мальчиком и добрым рос,
Мамуля Слово Божие читала,
Чтоб в его сердце вечно был Христос.

Уроки храбрости приносит Божье Слово,
История Давида с Голиафом,
Любови к Богу прочная основа.
Как побежден филистимлянский род лукавый.

Который Бога вечного хулил,
Который дерзко грубо восклицал,
Он смел живого Бога поносить,
И на народ Израиля восстал.

Огромный Голиаф из стана вышел,
С насмешками и Бога понося,
Давид случайно это все услышал.
И гневом праведным он сильно воспылал.

Давид был храбрым юным пастухом,
Он пас овец, всегда их защищал,
Легко он мог сразиться с хищным львом,
Медведя смело брал и умерщвлял.

Не испугался он большого Голиафа,
Который крикнул: «Посрамлю Израильтян»,
Все воины тогда тряслись от страха,
И лишь Давид против него восстал.

Пошёл Давид с царем поговорить
И молвил: «Умертвит врага твой раб»,
Смогу легко я его кровь пролить,
Пред Богом я силен, а враг наш слаб!!!

Господь мой избавлял меня от льва,
От лап медведя хищных защищал,
Спасет и от филистимлянина,
Который дерзкие слова хулы сказал.

Набрал тогда камней в ручье Давид
И с пращей вышел он навстречу к великану,
Все наблюдали кто же победит,
Стояли и смотрели оба стана.

Голиаф смотрел с презреньем на Давида,
Который с посохом в руке стоял,
Вражьего Давид не устрашился вида,
Хотя зубами тот громко скрежетал.

Юный Давид ответил Голиафу,
Против меня с мечом, копьём идешь,
Увидит весь народ здесь Божью славу,
Ты от моей руки сейчас умрёшь!

Иду я с Богом Саваофом в битву,
Он воинств Бог, и наш родной Отец.
И прочитал Давид тогда молитву,
Достал он пращу… и войне пришёл конец.

Давид убил из пращи Голиафа,
Мечом ему он голову отсёк,
Большая для Израиля награда,
Филилстимляне побежали на утёк.

Нас иногда пугая страшным видом,
Лукавый восстаёт, как Голиаф,
И в схватке с ним не бойся, будь Давидом.
Живёт он тем, что напускает страх.

А ты ему противостой всегда с мольбою,
И убежит он быстро от тебя,
Когда ты припадёшь к Богу с хвалою.
И скажешь: «Я люблю Господь Тебя».

Бог Саваоф не выбирает сильных,
А ИЗБРАННЫХ ОН СИЛОЙ НАПОЛНЯЕТ,
Поэтому молись всегда обильно.
О тех, кто Бога вечного не знает