Появилась новость о том, что вместо Музея ГУЛАГа появится Музей памяти жертв геноцида советского народа.
Беспокоит прежде всего, что станет с фондами Музея ГУЛАГа. Кому они достанутся и куда всё это денется.

https://gulag.museum-online.moscow/

Вспомнил историю уничтожения музея обороны Ленинграда.
Сначала, в 1949-м, власти временно закрыли музей, обвинив его в неправильном хранении оружия(!).
Затем нашлись причины посущественнее.
По мнению партийного руководства, музей, созданный самими блокадниками, получился тогда идеологически неправильным, якобы в нем преуменьшалась роль Сталина в обороне города. Музею отключили электричество, сотрудников уволили, руководство арестовали.

Директору музея безногому инвалиду Льву Ракову на допросах выбили зубы и приговорили к расстрелу (заменили на 25 лет лагерей).
Часть экспозиции передали в другие музеи, часть уничтожили, часть просто выбросили. Уволенные сотрудники, тоже прошедшие блокаду, пытались спасти экспонаты музея, унося их домой.
Монополия на память.

Если завтра вечером пойти в кино в Москве, то 4-ю годовщину начала войны можно встретить под концовку «Апокалипсиса сегодня» — как раз последние полчаса провести в компании полковника Курца, который давно сошёл с ума.

На само 24-е сеансов предусмотрительно нет.

Четыре года с того дня, как родина в очередной раз в истории прыгнула в омут. Спустя столько времени — после первого ужаса, отчаяния и злобы осталось лишь чувство бессилия. Первые пару лет пролетели довольно быстро — в слепых попытках что-то исправить, кого-то спасти, потом пришло понимание, что это всё борьба с ветряной мельницей, время стало черным и вязким: нет больше никакого АП, измерения общественного мнения, попыток скрывать своё истинное обличие, силы СМИ — есть лишь воля всесильного силовика, это теперь такой режим. Мы все еще можем иногда помочь кому-то из-за объема своей аудитории, но в общем страна несётся на полной скорости в стену.

За последние годы редакция не раз прожила сценарий — близкие военного или они сами говорят о какой-то несправедливости, просят не отправлять их на передок, пропадают без вести, а через год семья говорит, что человек погиб, и там какие-то проблемы с документами — помогите хоть с этим. Ребята вернулись из плена, отказывались повторно идти на фронт — дальше тоже будет смерть. И не уходят из головы обращения с просьбами о помощи, которые мы публиковали, которые никак не исправили ситуацию, и только потом за их убийство дали сроки до 20 лет. Совсем недавно пытки вот вылезли. И сколько еще жутких историй, которые вам нельзя рассказать.

Волевое решение верховного лидера поменяло вообще всё: и музей ГУЛАГа закрыт, интернета в половине страны нет, и всех загонят скоро в мессенджер MAX. От постов на эту тему про «студентов заставляют» эффекта никакого нет — никто не посмотрит на это наверху и не скажет, что перегнул палку. Есть приказ — он будет исполнен. Никак иначе. Ни шагу назад. Эмигранты тоже нас не спасут, им бы там не переубивать друг друга за вожделенную вакансию корреспондента New York Times, который будет писать про Россию из Германии. Можно выбрать наслаждаться жизнью и заниматься собой. Но тоже дело сложное: я перед годовщиной смотрел «20 дней в Мариуполе» и «Русских на войне» — стало противно от себя, что просто сидишь и ждёшь, когда что-то изменится в такое страшное время, что ты так бессилен перед этой эпохой, что свыкаешься.

Вообще недавно понял, что «антивоенные» взгляды были со мной всегда — в смысле вся жизнь их готовила: от детских лет в дагестанском селе Тухчар (где казнили наших солдат, у меня с этим связана жуткая семейная история), от того, как я мелким смотрел на играющих в нищем дворе в «ваххабитов» и «федералов» детей, от поездки в Арцах и трупа женщины, который лежал на земле после бомбёжки, от отцовского ПТСР после Чечни. Да и уже потом только убеждаешься, смотря на страдания с каждой стороны, видя пацанов в пыли в Новой Таволжанке, которые тревожно реагируют на каждую машину, наставляя на тебя автомат. Антивоенные взгляды ура-патриоты четыре года назад, пока им было очень весело и они ждали быстрого триумфа, описывали как слабость, как «соевость», как что-то «немужское». Но кажется, что быть антивоенным — самое естественное состояние человека: быть против насилия, желать, чтобы оно не было нормой — от школьных коридоров и футбольных коробок до чернозёмных полей, где были раньше границы — это естественная позиция человека, ненавидеть насилие. Надеюсь, мы доживём до времени, когда норма снова станет нормой.

Можно было давно привыкнуть к эпохе, в которую ты живешь. Смириться. Столько всего случилось за последние 5 лет — зачем сегодня посыпать голову пеплом. Но все равно, тем более в этой профессии, если тебе до сих пор не стало похуй, глаза еще не потухли, ты видишь пугающие заголовки, сам их ручками пишешь — и волосы встают дыбом. Сегодня час слушали аудио, где молодых пацанов, которые совсем еще не пожили, ничего не увидели (но пропускали пары), уговаривали идти туда, куда теперь всех мужчин уговаривают идти (кажется, учебные заведения по всей стране получили квоты, которые обязаны исполнить) — раньше парни бегали от армии, чтобы не терять год жизни, теперь на кону совсем не год. Ты слушаешь эту беседу и думаешь: ну какое право они имеют? Это же чужие дети и чужие судьбы — какое у них с человеческой точки зрения есть право склонять их, вербовать так открыто? Вы скажете, что вот какая базовая претензия, но опять же — это пацаны в казанском колледже обрабатываются, а не дети тех, кто это всё организовал, которые получают свои сумасшедшие деньги в государственной соцсети из двух букв.

И сегодня же опять на лентах замерцала реклама апрельской блокировки телеги (я не знаю, так ли это, потому что еще в декабре впервые услышал данную формулировку, что “там” так говорят — именно про 1 апреля, но там много чего любят запускать в своих целях). Если она будет реально, то опять же — кто им дал право? Кто им дал право решать, какой у меня интернет, куда я могу зайти, а куда нет? Всю историю этой системы — один и тот же вопрос: кто из нас это выбрал? 4 года назад никто случившегося не выбирал. Вынужденную массовую эмиграцию моих сограждан никто не выбирал. Превратить в статистику всех тех мужиков и пацанов, чьи близкие рассказывают нам об их проблемах, никто не выбирал. Превращать российский, передовой даже по мировым меркам, интернет в пародию на Китай, в обрубок того, что было когда-то, — тоже никто этого не выбирал. Никогда не было парламентских выборов с такими решениями на повестке, дебатов по ТВ, запросов в обществе — ничего этого не было. Уничтожение исторической памяти о репрессиях и культ ненависти в госСМИ тоже никто не выбирал. Глупая претензия по меркам 2026, но она не делает ситуацию менее болезненной, когда думаешь о ней.

Кажется сейчас, что они готовят еще что-то масштабное — стали бы оперативно так закручивать гайки? То есть нас опять никто не спросит, знать бы о чем. А если нет, то получается, что снова и снова происходит насилие над нашими гражданами. Получается, что мой народ (самый любимый и чудесный, даже после 100+ лет издевательств над ним) и государство состоят в отношениях жертвы и сального мужика со щетиной, который насилует ее на грязном матрасе на окраине промышленного города. Насилует раз за разом. Собственный народ. Как же это все тошно, даже если это уже было сказано 100000 раз.

Да идите вы нахуй. Сразу свалите из страны может?

https://t.me/ostorozhno_novosti/4636

Злорадство — плохая вещь, ну и вредная для тебя самого, но тяжело удержаться от ехидства в адрес человека, который лично и через Readovka призывал нас заиноагентить, выгнать из страны, посадить. Его так называемое СМИ постоянно обвиняло нас в сочувствии каким-то неправильным людям (мигрантам или преследуемым секс-меньшинствам, беженцам), засылало к нам в предложку свою аудиторию с угрозами.

При этом все на рынке все знали, что Readovka крутит подписчиков и просмотры, наебывает «Диалог» и занимается махинациями на ура-патриотизме. Скорее странно, что за это решили спросить. Они не одни такие. Когда пришли за Baza, с которыми мы тоже немножко ругались (но куда ниже градус был), у меня был ужас, и надо еще раз сказать: свободу Глебу и Татьяне! А тут ситуация иная, тем более пришли за ним совсем не за журналистику.

В любом случае это уже не первый раз, когда люди из этой системы сперва в авангарде, а потом в СИЗО. Костылев сегодня глубоко больной человек (я думал это его спасло от дела), а российской тюрьмы никому нельзя желать. Он бы к нам сочувствия никогда не проявил, так что пусть его проявит система, которую он когда-то выбрал, хотя бы в мере пресечения.

Почему чрезвычайно важно, чтобы ваш продукт нравился вашим друзьям и товарищам. Вчера большая часть «Осторожно, медиа» устроила посиделки: посмотрели вместе сериал (ради этого и собрались), болтали, ну и выпили. Моё дежурство было утром, но у меня по природе нет похмелья, поэтому не проблема — главное сколько-то поспать. Но открыть глаза я всё-таки планировал в 9, тем более выходной. Все остальные из ОН чиллили (но сейчас, конечно, струячат). Сработал будильник, я открыл глаза, решил ещё минут 10 полежать, стал снова в сон проваливаться.

И тут звонок от одноклассника, с которым мы вместе учились более 10 лет назад, видимся раз в год. Он увидел, что мировые ленты (и он вообще не журналист) дают удары по Ирану, при этом масштаб происходящего вообще не был понятен — только про сами удары писали. Он возмутился, что его любимое медиа всё ещё молчит, хотя обычно не молчит, а бежит впереди всех, и начал звонить, чтобы не проебали войну. Кинул еше старый SNL эпохи Сэмберга про Иран (мы следили за ним в школе как раз). Спасибо ему большое. Вообще друзья часто подсказывают какие-то важные темы для общества, оценивают, что с ОН не так или так. Это очень ценно — помогает в работе и важно чувствовать, что им не похуй, что за тебя болеют. Желаю вам такого ощущения в жизни.

Кстати, у журов, ну у новостников, есть поверье: если закатить тусовку и начать ощутимо пить, то обязательно что-то ебанёт — или во время неё, или сразу после. Уже раз 10 срабатывало на моей памяти.

Есть такая иранская актриса и певица Marjan — исламская революция уничтожила её карьеру: она сидела в тюрьме больше восьми лет за исполнение музыки, муж и дочь также попали под арест, потом в 1990-м смогла уехать. Она много высказывалась против аятолл, была активисткой, но в итоге умерла на другом конце света в 2020 году — без возможности побывать дома хотя бы ещё раз. Её судьба — универсальная история сотен тысяч людей, которым режим ломал жизнь и карьеру, выдавил их из страны. Она пела много политического в поздние годы, но её главный трек это печальная песня о разбитом сердце, записанная за год до прихода аятолл, — Kavire del (трек сделал ее звездой, вообще это перепевка турецкой песни) со строчками: “You went away and my heart is filled with pain / The autumn of my heart is silent and cold”.

Мне всегда казалось, что это песня не только про любовь, но будто и про иранский народ, который пытался получить больше свобод в эпоху Пехлеви (это были совсем не лапочки) и оказался под властью безумных религиозных фанатиков, начавших насиловать страну своими дремучими представлениями. Мне кажется, это правда разбивает сердце, ломает человека, когда ты каждый день вынужден подчиняться дикарям с их архаичными установками просто потому, что в их руках сила. Делать вид, что их больной мир — это норма. Когда-то давно я посмотрел волшебный «Персеполис» о злоключениях иранской девочки Марджи, которая выживает в мире победивших фундаменталистов, стал интересоваться культурой страны, её кухней, её трагической историей и в первую очередь музыкой, которая к моменту исламской революции была настолько богатой и красивой, что её уничтожение кажется отдельным преступлением режима перед человечеством. Но там их достаточно других, на руках того же Хаменеи столько крови — всех несогласных, всех протестующих, всех свободных иранцев, страшно представить. Сложно поверить, что даже его ликвидация приведёт к падению режима: КСИР — страшная и мощная организация, которая крепко держит руку на горле своего населения. Но если такое случится, то, возможно, и разбитое сердце из той старой песни когда-нибудь сможет зажить.

На самом деле большая проблема в профессии. Поколениями талантливые и трудолюбивые люди считают, что говорить о себе — «кринжово» и «стыдно». Я своим зумерам стараюсь напоминать, что всегда надо себя везде подписывать, пихать, заводить каналы и личные соцсети. Нужно создавать публичность, себя по возможности подсвечивать, а они отвечают: «Ну лейм это как-то выглядит». Лучше как раньше осознать, что так устроен мир, даже если это бесит.

В итоге крикливые люди, которые хорошо умеют в самопиар, себя везде пропихнуть, часто чувствуют себя куда лучше — и в карьерном, и в материальном плане, — чем более талантливые ребята, которые просто «стесняются». Тем более это очень тусовочная индустрия, где достаточное количество походов на мероприятия, дружба с пиарщиками или конкретными грантодателями (в случае эмигрантов) в итоге перевешивают реальные трудовые показатели. И продвижение личных страниц ещё острее ощущается в эпоху, когда журы конкурируют с блогерами и пабликами. В конечном итоге у журналиста нет ничего, кроме собственного имени, для стабильной поддержки своего карьерного пути.

Можно только посетовать на ошибки родителей при воспитании и обстоятельства, которые не сформировали у части журов умения присваивать свои заслуги и достижения. Ну а при наборе коллектива надо помнить, что реальный талант человека нужно оценивать не по его рассказам о себе и «тусовочности», а по тому, что о нём говорят его коллеги, его реальным достижениям и способностям, которые вы можете оценить при личном знакомстве.

Женщины — это круто. В России им часто приходится непросто. 8 Марта можно financially, если вам захочется, поддержать тех, кто оказывает девушкам помощь (с этими людьми мы сотрудничали, в их честности поводов сомневаться нет):

— Группа «Марем» помогает девушкам Северного Кавказа, которые столкнулись с домашним насилием. Мы все в последние годы убедились, что даже уехав от семьи, даже в другой стране, жизни этих людей может грозить смертельная опасность. Донатить можно через boosty.to/maremgroup/donate

— Нижегородский женский кризисный центр (НЖКЦ). Помимо прочего, у них есть бесплатный чат для пострадавших от насилия, где можно получить помощь психолога. Донат через сайт — crisis-center.ru/

— Кризисная группа СК SOS объявлена в России иноагентом, но сложно переоценить их работу по реальному спасению людей. Сейчас, например, собирают деньги для помощи Лейле из Дагестана, которая рискнула личной безопасностью, чтобы спасти свою подругу от похищения.

Ну и традиционно призываю донатить «Команде против пыток», где работали и работают невероятные женщины, помогающие согражданам, которые столкнулись с насилием и произволом со стороны различных структур. Сделать это можно через неиноагентский фонд: https://bf-pytkam.net/