Мистер Хейз бежал за нами.

Он ловко уворачивался от ослов и повозок, огибал людей, переходивших улицу. Когда он перескочил через высокую груду ящиков, я невольно присвистнула от восхищения. Этот человек умел быстро бегать. Казалось, ни одно препятствие не могло устоять перед мистером Хейзом, даже упрямые ослы и бродячие собаки, которые с тявканьем мчались за ним по пятам.

Miércoles.

Мистер Хейз встретился со мной взглядом после того, как чуть не столкнулся с продавцом фруктов. Он что-то крикнул, но я не разобрала слов. Я послала ему воздушный поцелуй и рассмеялась, когда он ответил мне грубым жестом. Я узнала этот жест по одной-единственной причине: однажды сын нашего садовника поступил так же, и я спросила, что это значит.

Экипаж сделал еще один поворот и резко остановился.

Я повернула голову. Впереди нас стояла длинная очередь экипажей.

— Черт, черт, черт.

До моих ушей донеслась беглая арабская речь. Еще секунда, и...

Дверь распахнулась, и на подножке появился запыхавшийся мистер Хейз.

— От вас, — шумно выдохнул он, — больше неприятностей, — еще один выдох, — чем вы того стоите!

— Так мне и говорили, — ответила я.

Мистер Хейз стоял рядом. Его волнистые волосы были взъерошены — в них смешивались каштановые и рыжие искры, как будто они сами не знали, какими хотели быть. Очень похоже на него самого.

Он протянул мне руку.

— Что ж, сеньорита Оливера, я был рад сопроводить вашу красоту по всему Каиру.

Я взяла его ладонь. Его мозоли царапнули мою кожу, но я не возражала.

— Когда-нибудь у вас будут неприятности из-за ваших комплиментов.

— Не сегодня, — сказал мистер Хейз с легкой улыбкой.

Я невольно улыбнулась в ответ. На его лице появилось странное выражение. Его было невозможно расшифровать. Глаза мистера Хейза потемнели, а затем он наклонился и коснулся губами моей щеки.

Тайлер Брюс – парень с определенной репутацией: яркий, красивый, дерзкий, всегда хозяин положения. Он знает, чего хочет.

Когда в его дом на лето приезжает сводная сестра Иден, между ними завязываются странные отношения. Иден кажется, что за нарочито грубым поведением Тайлера что-то скрывается. Его гложут болезненные воспоминания, о которых он ни с кем не хочет говорить, скрываясь за маской цинизма. Но стоит Иден поднять эту тему, как привычный мир вокруг нее стремительно меняется.