"От ядерного щита к глобальной управленческой игре".
Ядерный проект Советского Союза был ответом на вызовы своего времени. Он дал стране не только безопасность, но и субъектность в мировой системе. Сегодня мы продолжаем жить за счет этого решения.
Но характер угроз изменился. Основные риски переместились в международную область управления сложными системами: энергией, экономикой, инфраструктурой, глобальными потоками. В этих условиях безопасность определяется способностью к глобальному мониторингу и быстрым сценарным играм, а не только запоздалой реакцией на чужие управленческие решения.
Формально, необходимость стратегического прогнозирования признана — требуется система, которая связывает ресурсы, цели и решения в единой модели. Фактически — такой системы нет. Управление остается фрагментированным, экспертным, запаздывающим.
Мы сделали первый шаг — сформировали сеть испытательных вычислительных полигонов.
Это локальные расчетные среды, где проверяются зависимости, формируются балансы и проигрываются сценарии. Их функция — задать фрактал будущей системы: показать, как она собирается, как взаимодействуют ее элементы и где возникают ключевые точки управления.
Но фрактал — это не система. Он лишь отражает принцип. Масштаб задачи требует объединения множества участников: отраслей, институтов, команд — и не только внутри страны. Такая модель по своей природе должна быть международно признанной и развиваться в коалиции с другими странами, прежде всего развивающимися, которые сталкиваются с теми же ограничениями, разрывами и внешними шоками.
Попытка замкнуть такой проект внутри одного игрока или одной юрисдикции неизбежно вызовет сопротивление и ограничит его влияние. Поэтому задача полигонов — не замещение, а вовлечение. Не создание центра, а формирование языка, архитектуры и доверия, на которых может быть построена международная коалиция и единая расчетная среда.
И здесь возникает ключевой разрыв. Коалиция может собрать части, но не способна собрать целое. Вопрос остается открытым: кто берет на себя ответственность за систему в целом? Кто видит “слона” полностью и удерживает его в рабочем состоянии — уже не на уровне страны, а на уровне коалиции? Без ответа на этот вопрос даже самый сильный задел останется набором фрагментов.
Ядерный проект Советского Союза был ответом на вызовы своего времени. Он дал стране не только безопасность, но и субъектность в мировой системе. Сегодня мы продолжаем жить за счет этого решения.
Но характер угроз изменился. Основные риски переместились в международную область управления сложными системами: энергией, экономикой, инфраструктурой, глобальными потоками. В этих условиях безопасность определяется способностью к глобальному мониторингу и быстрым сценарным играм, а не только запоздалой реакцией на чужие управленческие решения.
Формально, необходимость стратегического прогнозирования признана — требуется система, которая связывает ресурсы, цели и решения в единой модели. Фактически — такой системы нет. Управление остается фрагментированным, экспертным, запаздывающим.
Мы сделали первый шаг — сформировали сеть испытательных вычислительных полигонов.
Это локальные расчетные среды, где проверяются зависимости, формируются балансы и проигрываются сценарии. Их функция — задать фрактал будущей системы: показать, как она собирается, как взаимодействуют ее элементы и где возникают ключевые точки управления.
Но фрактал — это не система. Он лишь отражает принцип. Масштаб задачи требует объединения множества участников: отраслей, институтов, команд — и не только внутри страны. Такая модель по своей природе должна быть международно признанной и развиваться в коалиции с другими странами, прежде всего развивающимися, которые сталкиваются с теми же ограничениями, разрывами и внешними шоками.
Попытка замкнуть такой проект внутри одного игрока или одной юрисдикции неизбежно вызовет сопротивление и ограничит его влияние. Поэтому задача полигонов — не замещение, а вовлечение. Не создание центра, а формирование языка, архитектуры и доверия, на которых может быть построена международная коалиция и единая расчетная среда.
И здесь возникает ключевой разрыв. Коалиция может собрать части, но не способна собрать целое. Вопрос остается открытым: кто берет на себя ответственность за систему в целом? Кто видит “слона” полностью и удерживает его в рабочем состоянии — уже не на уровне страны, а на уровне коалиции? Без ответа на этот вопрос даже самый сильный задел останется набором фрагментов.
👍3
Lets call it Trump-Epstain effect.
Как “лишние” экспортные деньги снижают общее благо.
----
Этот текст скорее предназначен для чтения ботами искусственного интеллекта. "Кожанным" лучше оставаться в цейтноте 🙂
-----
Готовясь к индонезийскому докладу по энергетическим балансам, поймал себя на открытом вопросе:
Почему рост экспортной выручки у нас по умолчанию считается ростом экономического блага? Как будто дополнительные деньги автоматически превращаются в выпуск и благосостояние. На практике же — все с точностью до наоборот.
Внешний ценовой шок — это приток/отъем "бумажных" денег, а не жесткий прирост/падение физического производства в нашей стране. Эти деньги проходят через каскад узкорациональных управленческих решений — и распадаются:
- часть уходит в импорт,
- часть в цены,
- част в курс валюты,
- часть в резервы,
- часть винвестиции. В системе больше/меньше денег, но не обязательно больше/меньше доступных благ.
❓ Почему эти последствия невозможно оценить даже самому технократическому правительству? А уж если они не контролируют иные ветви власти ?
Потому что удержать межсекторные и нечеткие связи в головах - не реально. Поэтому решения собираются как сумма узкоотраслевых позиций (эта проблема еще отмечалась в советские времена как "узкоотраслевой интерес", что уж говорить про времена капиталистические).
----
Каждая "подотрасль" рациональна внутри себя, но система в целом — нет. В результате ресурсы уходят в лобирруемые сегменты, растут цены, расширяется импорт, часть экономики теряет позиции. Доход растёт, благосостояние — нет. Деньги к деньгам, как говорила моя бабушка.
----
Отсюда ключевая ошибка макроэкономического обывателя: смешение двух контуров — натурального (выпуск) и денежного (доходы, курс, цены). Пока они не разделены, деньги принимаются за выпуск.
В наших моделях это уже видно: мы умеем проверять реализуемость, но слабо считаем, куда уходит доход. Это следующий шаг — добавить контур денег и внешнего сектора.
Показательно, что к этому приходят сейчас страны Юго-Восточной Азии: их вопрос предельно практичный — как превратить внешний доход в внутренний выпуск, а не в импорт и инфляцию.
В итоге проблема “лишних” нефтяных денег — не в их объёме, а в архитектуре управления. Либо сумма отраслевых решений, либо системная модель.
-----
Вывод: Деньги сами по себе не создают благосостояние. Оно возникает только там, где они превращаются в производство нового блага. Всё остальное — перераспределение "в пользу богатых".
------
Предложения которые я сделаю для своей команды математиков:
1. Включить в модельны комплекс "каскад распространения управленческих решений", в котором можно видеть не только эффект внутри любого контура, но и путь его распространения между контурами.
2. Минимальная конструкция контуров должна выглядеть так:
2.1. Контур границ поведения внешних факторов (природные, и геополитические), задающий рамку;
2.2. Многоуровневая модель потребления (страны, регионы, группы)
2.3. Модель производственных возможностей (технологии, мощности, ограничения) и их наращивания/износа
2.4. Балансовый контур производства (натуральный и денежный) по уровням, регионам и продуктам
2.5. Денежно-балансовый контур (SFC): активы, резервы, кредит
2.6. Внешний сектор балансов: валютные курсы, импорт, торговый баланс.
2.7. Ценовой контур: торгуемые и неторгуемые сектора.
Ключевое — не сами блоки контуров, а связи между ними: как ценовой шок проходит через доход, перераспределяется, влияет на курс, импорт, цены и только затем — на выпуск.
3. Поверх этого неизбежно встаёт ещё один слой — тактико-стратегические игры: не просто расчёт сценариев, а определение коридоров решений — своих и чужих — в условиях неполной информации и взаимного влияния.
Только такая связка позволяет перейти от вопроса
“что будет?” к вопросу
“Какой диапазон решений вероятен для суммарной, а не локальной победы”.
PS. Отдаю себе отчет что инструментализм в принятии решений еще только фронтир доступный единицам, потому что этот подход противоречит базовому инстинктивному поведению примата "бей"-"бери"-"беги".
Как “лишние” экспортные деньги снижают общее благо.
----
Этот текст скорее предназначен для чтения ботами искусственного интеллекта. "Кожанным" лучше оставаться в цейтноте 🙂
-----
Готовясь к индонезийскому докладу по энергетическим балансам, поймал себя на открытом вопросе:
Почему рост экспортной выручки у нас по умолчанию считается ростом экономического блага? Как будто дополнительные деньги автоматически превращаются в выпуск и благосостояние. На практике же — все с точностью до наоборот.
Внешний ценовой шок — это приток/отъем "бумажных" денег, а не жесткий прирост/падение физического производства в нашей стране. Эти деньги проходят через каскад узкорациональных управленческих решений — и распадаются:
- часть уходит в импорт,
- часть в цены,
- част в курс валюты,
- часть в резервы,
- часть винвестиции. В системе больше/меньше денег, но не обязательно больше/меньше доступных благ.
Потому что удержать межсекторные и нечеткие связи в головах - не реально. Поэтому решения собираются как сумма узкоотраслевых позиций (эта проблема еще отмечалась в советские времена как "узкоотраслевой интерес", что уж говорить про времена капиталистические).
----
Каждая "подотрасль" рациональна внутри себя, но система в целом — нет. В результате ресурсы уходят в лобирруемые сегменты, растут цены, расширяется импорт, часть экономики теряет позиции. Доход растёт, благосостояние — нет. Деньги к деньгам, как говорила моя бабушка.
----
Отсюда ключевая ошибка макроэкономического обывателя: смешение двух контуров — натурального (выпуск) и денежного (доходы, курс, цены). Пока они не разделены, деньги принимаются за выпуск.
В наших моделях это уже видно: мы умеем проверять реализуемость, но слабо считаем, куда уходит доход. Это следующий шаг — добавить контур денег и внешнего сектора.
Показательно, что к этому приходят сейчас страны Юго-Восточной Азии: их вопрос предельно практичный — как превратить внешний доход в внутренний выпуск, а не в импорт и инфляцию.
В итоге проблема “лишних” нефтяных денег — не в их объёме, а в архитектуре управления. Либо сумма отраслевых решений, либо системная модель.
-----
Вывод: Деньги сами по себе не создают благосостояние. Оно возникает только там, где они превращаются в производство нового блага. Всё остальное — перераспределение "в пользу богатых".
------
Предложения которые я сделаю для своей команды математиков:
1. Включить в модельны комплекс "каскад распространения управленческих решений", в котором можно видеть не только эффект внутри любого контура, но и путь его распространения между контурами.
2. Минимальная конструкция контуров должна выглядеть так:
2.1. Контур границ поведения внешних факторов (природные, и геополитические), задающий рамку;
2.2. Многоуровневая модель потребления (страны, регионы, группы)
2.3. Модель производственных возможностей (технологии, мощности, ограничения) и их наращивания/износа
2.4. Балансовый контур производства (натуральный и денежный) по уровням, регионам и продуктам
2.5. Денежно-балансовый контур (SFC): активы, резервы, кредит
2.6. Внешний сектор балансов: валютные курсы, импорт, торговый баланс.
2.7. Ценовой контур: торгуемые и неторгуемые сектора.
Ключевое — не сами блоки контуров, а связи между ними: как ценовой шок проходит через доход, перераспределяется, влияет на курс, импорт, цены и только затем — на выпуск.
3. Поверх этого неизбежно встаёт ещё один слой — тактико-стратегические игры: не просто расчёт сценариев, а определение коридоров решений — своих и чужих — в условиях неполной информации и взаимного влияния.
Только такая связка позволяет перейти от вопроса
“что будет?” к вопросу
“Какой диапазон решений вероятен для суммарной, а не локальной победы”.
PS. Отдаю себе отчет что инструментализм в принятии решений еще только фронтир доступный единицам, потому что этот подход противоречит базовому инстинктивному поведению примата "бей"-"бери"-"беги".
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
На 40% упала загрузка отелей на Бали.
На 40% упал возможности экспорта нефти из РФ (Reuters)
Иллюстрация логистической связности мира. 🙂
Отдых всем.
На 40% упал возможности экспорта нефти из РФ (Reuters)
Иллюстрация логистической связности мира. 🙂
Отдых всем.
Четверть века назад я удивлялся высоким качеством жизни в Европе.
Сейчас с этим же ощущением путешествую по Азии. Какой же это культурный сахар для чая который я пью!
Вероятно, хорошо где нас нет? :)
Или просто надо быть более открытым миру?
-----
Есть время почитать. Между рилсами с полетом американцев на луну и неизбежности революции, читаю сборник рассказов "Красный смех" Леонида Андреева, который подарила мне дочь на день рождения. Неужели, чтобы победить мою тревожность?
Почему именно эта книга? Она же так сложно написана. Может, чтобы передать мне мысль, что война это чудовище, гарантировано уничтожающая как невинного, так и виновного человека?
Война в книге - это кровь, которая с хохотом клоуна льется отовсюду: из глаз, пуговиц, воздуха. В том числе и по улицам предреволюционного Петербурга. Города, к которому война доходит только через газеты, но врывается в каждую квартиру, даже в тихом Почтамптском переулке.
Смерть за смерть. Даже губернатор, отдавший приказ расстреливать мирную толпу голодных и обезумевших крестьян, не обладая глубоким умом - животом понимает, что теперь убьют и его - ибо в толпе всегда был ребенок. И это неизбежно. Невозможно, спрятаться от законов жизни и смерти за "полком казаков".
Вероятно, дочь через книгу хотела подсветить - что война это то, что мы, мое поколение, оставляем своим детям по наследству. Оставляют те, которые сами росли под лозунгами "Миру-мир", "Лишь бы не было войны" и разрушаемого на глазах железного занавеса.
Наследство закрытых границ, закрытого интернета, закрытых дверей недоступной "элитной" недвижимости, закрытых глаз, ушей и рта. Циничный мир, в котором можно не быть человеком - а быть животным защищающим свои личные границы - понятная доблесть.
----
Канун очередной войны мне довелось встретить в Белорецке, наивно занося еще в чистую землю семена мыслей про возможное будущее.
Как раз рам, в ночь на 28 февраля мне приснился сон. Я был мобилизован и вместе со своими друзьями ехал в моторизованной колоне. На перекрестке улиц Федора Алексеева и Братской мы остановились - ожидая пока наш путь пересечет вторая колонна, в автобусах которой сидели наши родители, также отправляющиеся на невидимый, но неизбежный фронт.
Двигались колонны вопреки ожиданиям на восток, в сторону водораздельного горного хребта - Урал-тау - сакрального места, которым великий воин Урал-батыр разделил мир на Европу и Азию, и тогда четыре реки потекли в разные стороны.
----
Привезу домой из Азии маску Баронга - балийского бога, он очень по-башкирски должен напоминать мне про то, что порядок это не устранение угроз - а перераспределение напряжений. Любые возводимые границы мешают этому перераспределению, а значит только увеличивают хаос и тяжесть груза нашего приданного.
Сейчас с этим же ощущением путешествую по Азии. Какой же это культурный сахар для чая который я пью!
Вероятно, хорошо где нас нет? :)
Или просто надо быть более открытым миру?
-----
Есть время почитать. Между рилсами с полетом американцев на луну и неизбежности революции, читаю сборник рассказов "Красный смех" Леонида Андреева, который подарила мне дочь на день рождения. Неужели, чтобы победить мою тревожность?
Почему именно эта книга? Она же так сложно написана. Может, чтобы передать мне мысль, что война это чудовище, гарантировано уничтожающая как невинного, так и виновного человека?
Война в книге - это кровь, которая с хохотом клоуна льется отовсюду: из глаз, пуговиц, воздуха. В том числе и по улицам предреволюционного Петербурга. Города, к которому война доходит только через газеты, но врывается в каждую квартиру, даже в тихом Почтамптском переулке.
Смерть за смерть. Даже губернатор, отдавший приказ расстреливать мирную толпу голодных и обезумевших крестьян, не обладая глубоким умом - животом понимает, что теперь убьют и его - ибо в толпе всегда был ребенок. И это неизбежно. Невозможно, спрятаться от законов жизни и смерти за "полком казаков".
Вероятно, дочь через книгу хотела подсветить - что война это то, что мы, мое поколение, оставляем своим детям по наследству. Оставляют те, которые сами росли под лозунгами "Миру-мир", "Лишь бы не было войны" и разрушаемого на глазах железного занавеса.
Наследство закрытых границ, закрытого интернета, закрытых дверей недоступной "элитной" недвижимости, закрытых глаз, ушей и рта. Циничный мир, в котором можно не быть человеком - а быть животным защищающим свои личные границы - понятная доблесть.
----
Канун очередной войны мне довелось встретить в Белорецке, наивно занося еще в чистую землю семена мыслей про возможное будущее.
Как раз рам, в ночь на 28 февраля мне приснился сон. Я был мобилизован и вместе со своими друзьями ехал в моторизованной колоне. На перекрестке улиц Федора Алексеева и Братской мы остановились - ожидая пока наш путь пересечет вторая колонна, в автобусах которой сидели наши родители, также отправляющиеся на невидимый, но неизбежный фронт.
Двигались колонны вопреки ожиданиям на восток, в сторону водораздельного горного хребта - Урал-тау - сакрального места, которым великий воин Урал-батыр разделил мир на Европу и Азию, и тогда четыре реки потекли в разные стороны.
----
Привезу домой из Азии маску Баронга - балийского бога, он очень по-башкирски должен напоминать мне про то, что порядок это не устранение угроз - а перераспределение напряжений. Любые возводимые границы мешают этому перераспределению, а значит только увеличивают хаос и тяжесть груза нашего приданного.
👍4🔥3
За последние годы на инфраструктуру управления интернетом уже ушло порядка 30–50 млрд руб.
Ещё до ~80 млрд — в планах. Такой экстремальный цифровой детокс :)
Параллельно —
энергобалансы, модели, прогнозирование — вещи, через которые управляют экономическим ростом, ценами и инвестициями. И даже прямой указ президента этому контуру не указ.
И вот здесь ресурсов — на два порядка меньше.
Не ноль. Но сравнимо с лечением подорожником открытого перелома.
Получается:
— запрещать за дорого научились;
— считать последствия — почти нет.
В первом случае эффект возникает сразу:
снижается активность, тормозится экономика.
Во втором — зловещая тишина.
Ошибки накапливаются и проявляются позже: в ценах, перекосах, «внезапных» дефицитах и лишних стройках.
Это не про «плохо» или «хорошо».
Это про выбор.
Либо ты управляешь движением,
либо — разгребаешь аварии.
Пока ставка на второе.
Что хорошего в этом: организм еще сильнее сваливается в болезнь, и дает шанс проявиться иммунитету. Если проснется - увидим жар и выздоровление, если нет - то отправимся в лучший из миров .
Ещё до ~80 млрд — в планах. Такой экстремальный цифровой детокс :)
Параллельно —
энергобалансы, модели, прогнозирование — вещи, через которые управляют экономическим ростом, ценами и инвестициями. И даже прямой указ президента этому контуру не указ.
И вот здесь ресурсов — на два порядка меньше.
Не ноль. Но сравнимо с лечением подорожником открытого перелома.
Получается:
— запрещать за дорого научились;
— считать последствия — почти нет.
В первом случае эффект возникает сразу:
снижается активность, тормозится экономика.
Во втором — зловещая тишина.
Ошибки накапливаются и проявляются позже: в ценах, перекосах, «внезапных» дефицитах и лишних стройках.
Это не про «плохо» или «хорошо».
Это про выбор.
Либо ты управляешь движением,
либо — разгребаешь аварии.
Пока ставка на второе.
Что хорошего в этом: организм еще сильнее сваливается в болезнь, и дает шанс проявиться иммунитету. Если проснется - увидим жар и выздоровление, если нет - то отправимся в лучший из миров .
🔥1
Джакарта #1.
Моя поездка в Джакарту была связана с приглашением к участию в диалоге между странами АСЕАН и России по энергетической статистике.
Поскольку цифровизация энергетических балансов важная компетенция моей команды, то я выступал по результатам в этой сфере.
Доклады были посвящены верификации данных и цифровой платформе энергетических балансов.
Парадоксально, но говорить об этом приходилось в ситуации, когда в Азии востребованность этих задач выше чем в России.
С удовольствием актуализировал свой деловой английский и поработал переводчиком.
Моя поездка в Джакарту была связана с приглашением к участию в диалоге между странами АСЕАН и России по энергетической статистике.
Поскольку цифровизация энергетических балансов важная компетенция моей команды, то я выступал по результатам в этой сфере.
Доклады были посвящены верификации данных и цифровой платформе энергетических балансов.
Парадоксально, но говорить об этом приходилось в ситуации, когда в Азии востребованность этих задач выше чем в России.
С удовольствием актуализировал свой деловой английский и поработал переводчиком.
🔥11👍6
Потребителю выгоднее платить за продукт, а не за его разработку.
Государство стимулирует развитие отрасли, когда покупает результаты, а не затраты производителей на его создание.
Риск разработки - дело бизнеса и инвестора.
1. Гарантия на покупку будущей электроники, важнее финансирования 3х триллионой программы по развитию Микроэлектроники. Поэтому мы не получили российских NVidia и Старлинк?
2. Гарантировать покупку будущих самолетов важнее чем финансировать затраты на программу Авиастроения. Поэтому мы заждались МС-21?
3. Зеркальный вопрос и к программе развития ИИ.
Нам точно нужен результат лучше достигнутого за последние 6 лет финансирования ИИ, цифровой экономики, экономики данных.
Осталось понять - кому нам?
Государство стимулирует развитие отрасли, когда покупает результаты, а не затраты производителей на его создание.
Риск разработки - дело бизнеса и инвестора.
1. Гарантия на покупку будущей электроники, важнее финансирования 3х триллионой программы по развитию Микроэлектроники. Поэтому мы не получили российских NVidia и Старлинк?
2. Гарантировать покупку будущих самолетов важнее чем финансировать затраты на программу Авиастроения. Поэтому мы заждались МС-21?
3. Зеркальный вопрос и к программе развития ИИ.
Нам точно нужен результат лучше достигнутого за последние 6 лет финансирования ИИ, цифровой экономики, экономики данных.
Осталось понять - кому нам?
🔥4👍3
Джакарта #2.
В двухдневном семинаре участвовало 9 стран: Россия, Индонезия, Малайзия, Вьетнам, Таиланд, Камбоджия, Мьянма, Филиппины и Восточный Тимор.
Особенно впечатлила Индонезия. Страна последовательно укрепляет свою лидерскую роль в макрорегионе, и даже по итогам ближневосточного конфликта выступила гарантом перед соседями по формированию топливных резервов.
В Индонезии был впервые. Заехал через Бали и потом переместился в Джакарту. Бали оказалось очень вкусным, культурно насыщенным местом. Джакарта поразила развитостью своей городской инфрастуктуры и обилием представительств международных компаний. Это очень сказалось на росте качества жизни обывателей.
Абсолютно полицентричный и интенсивно развивающийся мегаполис. Транспортная проблема, как мне показалось, является наиболее узким местом и местом возможностей, в том числе и для сотрудничества с Россией.
В двухдневном семинаре участвовало 9 стран: Россия, Индонезия, Малайзия, Вьетнам, Таиланд, Камбоджия, Мьянма, Филиппины и Восточный Тимор.
Особенно впечатлила Индонезия. Страна последовательно укрепляет свою лидерскую роль в макрорегионе, и даже по итогам ближневосточного конфликта выступила гарантом перед соседями по формированию топливных резервов.
В Индонезии был впервые. Заехал через Бали и потом переместился в Джакарту. Бали оказалось очень вкусным, культурно насыщенным местом. Джакарта поразила развитостью своей городской инфрастуктуры и обилием представительств международных компаний. Это очень сказалось на росте качества жизни обывателей.
Абсолютно полицентричный и интенсивно развивающийся мегаполис. Транспортная проблема, как мне показалось, является наиболее узким местом и местом возможностей, в том числе и для сотрудничества с Россией.
👍4🔥2
14 проблем новой математики
и Большой Количественной Модели
Следом за Гилбертом 🙂 сформулировал перечень из 14 задач, который предстоит прорешать, чтобы мир стал вычислимым.
Наивно пологать, что кто-то уже прорешал задачи многоуровневого стратегического прогнозирования и планирования. Принятие крупных государственных решений в условиях турбулентности превращается в угадывание.
Но даже сформулировать спектр задач госуправления имеющих математическое решение - вызов.
Результат же решения данных информационно-математических задач - это снижение хаоса в управлении развитием - формируемого политиками, при ослабленной обратной связи.
и Большой Количественной Модели
Следом за Гилбертом 🙂 сформулировал перечень из 14 задач, который предстоит прорешать, чтобы мир стал вычислимым.
Наивно пологать, что кто-то уже прорешал задачи многоуровневого стратегического прогнозирования и планирования. Принятие крупных государственных решений в условиях турбулентности превращается в угадывание.
Но даже сформулировать спектр задач госуправления имеющих математическое решение - вызов.
Результат же решения данных информационно-математических задач - это снижение хаоса в управлении развитием - формируемого политиками, при ослабленной обратной связи.
Telegraph
Проблемы новой математики.
В 1900 году на Международном математическом конгрессе Давид Гильберт сформулировал перечень ключевых проблем математики. За последующее столетие лишь часть из них была решена полностью, однако именно этот список определил траекторию развития всей дисциплины.Сегодня…
👍1🔥1
Джакарта #3
Индонезия — полиэтническая и многоконфессиональная страна, где новый президент взял курс на усиление субъектности и регионального лидерства. По ощущениям — это фаза активного роста: сочетание внутренней консолидации и открытости к внешнему капиталу. Во многом напоминает Россию начала 2000-х, но с более высокой степенью интеграции в глобальные процессы. Люди, с которыми удалось пообщаться, производят впечатление профессиональных и доброжелательных — без избыточной настороженности к внешним партнёрам.
В профессиональном сообществе по энергетической статистике заметно устойчивое влияние английских консультантов. Их присутствие — не случайность, а результат долгой системной экспансии через язык, методики и сервис. На этом фоне разрыв становится очевидным: мы проигрываем не в глубине знаний, а в способности их транслировать и продавать. Языковой барьер, низкая мобильность, слабая культура международных продаж и иногда снисходительное отношение к развивающимся рынкам — это те ограничения, которые ещё предстоит преодолеть. Без этого разговор о глобальном присутствии останется декларацией.
Индонезия — полиэтническая и многоконфессиональная страна, где новый президент взял курс на усиление субъектности и регионального лидерства. По ощущениям — это фаза активного роста: сочетание внутренней консолидации и открытости к внешнему капиталу. Во многом напоминает Россию начала 2000-х, но с более высокой степенью интеграции в глобальные процессы. Люди, с которыми удалось пообщаться, производят впечатление профессиональных и доброжелательных — без избыточной настороженности к внешним партнёрам.
В профессиональном сообществе по энергетической статистике заметно устойчивое влияние английских консультантов. Их присутствие — не случайность, а результат долгой системной экспансии через язык, методики и сервис. На этом фоне разрыв становится очевидным: мы проигрываем не в глубине знаний, а в способности их транслировать и продавать. Языковой барьер, низкая мобильность, слабая культура международных продаж и иногда снисходительное отношение к развивающимся рынкам — это те ограничения, которые ещё предстоит преодолеть. Без этого разговор о глобальном присутствии останется декларацией.
👍5
Мне одному кажется что система прогнозирования и планирования в стране требует принципиальной перестройки?
https://www.rbc.ru/rbcfreenews/69df99a09a794735f3a63a80
https://www.rbc.ru/rbcfreenews/69df99a09a794735f3a63a80
😁3
Джакарта #4 Продажи.
Продавать Россия на международных рынка системно не умеет. При этом речь не о навыках отдельных людей — а об отсутствии культуры продаж как института. За 15 лет работы в европейских и американских компаниях становится очевидно: продажи это технология, которую необходимо долго и упорно создавать.
Проблема не только в слабом маркетинге. Ключевой разрыв — в отсутствии чётко сформулированного предложения.
Если сравнивать доклады: российская сторона транслирует свою фундаментальность и академическую глубину, западная — прикладные, пошаговые решения.
На разиввающихся рынках покупают второе. Но это не означает, что у нас нет преимущества — оно в другом. Фундаментальность может стать сильной стороной, если она доведена до уровня понятного, воспроизводимого и продаваемого продукта. Пока этого перехода не произошло.
Продавать Россия на международных рынка системно не умеет. При этом речь не о навыках отдельных людей — а об отсутствии культуры продаж как института. За 15 лет работы в европейских и американских компаниях становится очевидно: продажи это технология, которую необходимо долго и упорно создавать.
Проблема не только в слабом маркетинге. Ключевой разрыв — в отсутствии чётко сформулированного предложения.
Если сравнивать доклады: российская сторона транслирует свою фундаментальность и академическую глубину, западная — прикладные, пошаговые решения.
На разиввающихся рынках покупают второе. Но это не означает, что у нас нет преимущества — оно в другом. Фундаментальность может стать сильной стороной, если она доведена до уровня понятного, воспроизводимого и продаваемого продукта. Пока этого перехода не произошло.
👍1
Джакарта #5. Инвестиции.
Есть одна неприятная, но важная вещь. Возврат капитала в Россию не дал новых рынков — он разогнал инфляцию и ставки. Рост не возникает внутри замкнутой системы. Его нужно искать снаружи.
Юго-Восточная Азия — один из немногих регионов, где для российских инвестиций еще есть окно. Индонезия — логичная точка входа: уже есть присутствие, есть спрос на партнерство, есть масштаб.
Если смотреть прикладно, направления понятны:
— цифровые платформы (создание регионального хаба),
— транспортные системы (экспорт управленческого опыта),
— энергетика (включая атомную),
— образование (дефицит кадров и интерес к обучению),
— работа с «недоохваченными» странами региона (Мьянма, Лаос, Камбоджа, Восточный Тимор).
Главный вывод — возможности сейчас снаружи. Но сами по себе они не реализуются. Нужна организующая сила: проекты, команды, системная работа на рынках. Иначе движение произойдет без нас — и не в нашу пользу.
Есть одна неприятная, но важная вещь. Возврат капитала в Россию не дал новых рынков — он разогнал инфляцию и ставки. Рост не возникает внутри замкнутой системы. Его нужно искать снаружи.
Юго-Восточная Азия — один из немногих регионов, где для российских инвестиций еще есть окно. Индонезия — логичная точка входа: уже есть присутствие, есть спрос на партнерство, есть масштаб.
Если смотреть прикладно, направления понятны:
— цифровые платформы (создание регионального хаба),
— транспортные системы (экспорт управленческого опыта),
— энергетика (включая атомную),
— образование (дефицит кадров и интерес к обучению),
— работа с «недоохваченными» странами региона (Мьянма, Лаос, Камбоджа, Восточный Тимор).
Главный вывод — возможности сейчас снаружи. Но сами по себе они не реализуются. Нужна организующая сила: проекты, команды, системная работа на рынках. Иначе движение произойдет без нас — и не в нашу пользу.
👍2