"Ещё хотелось бы сказать пару слов про очевидные экономические аспекты блокировки Телеграма.

За несколько последних лет так сложилось, что Телеграм стал не только площадкой для сотен тысяч чатов и форумов, но и рекламной площадкой для многих бизнесов. Думаю, не сильно ошибусь, если скажу, что счёт российским компаниям, рекламирующим себя, организующим свой бизнес и зарабатывающим в Телеграме, идёт на сотни тысяч.

Если Телеграм признают нежелательным ресурсом, то это значит, что любая реклама в нём становится противозаконной (ФЗ-72 от 7 апреля 2025 года). И если для крупного бизнеса потеря одной из рекламных площадок некритична, то для многих мелких бизнесов ТГ является единственным способом привлечения клиентов и средством общения с ними.

Один мой знакомый сейчас просчитывает ближайшее банкротство, так как в «суверенном мессенджере» и близко нет тех возможностей, что были за многие годы разработаны в Телеграме – ни своей системы рекламы, ни средств управления ею для бизнеса.
И нет той аудитории, а появится она или нет – совершенно неясно.

Малый бизнес же не может приказать потенциальным клиентам немедленно поставить себе другой мессенджер, чтобы они увидели там рекламу и подписались на сервис.
При переходе на другую платформу обычно теряется подавляющая часть аудитории, её приходится набирать заново. Медийщикам этот нырок пережить проще, а малый бизнес может и не вынырнуть из-под поверхности, не хватит кислорода.

У знакомого – маленький сервис по оказанию образовательных услуг. Все последние годы сервис медленно, но стабильно рос и, соответственно, платил налоги. Сейчас бизнес начнёт умирать – быстро или медленно, пока неясно.

Если обещанная блокировка Телеграма наконец случится, то ни он, ни сотни тысяч ему подобных не выживут. А это значит, что бюджет недополучит налогов.

Но проблема не только в этом. Мелкий бизнес является социальной смазкой для общества и экономики, обеспечивает занятость миллионов людей.

Исчезновение мелкого бизнеса в какой-то отрасли обычно приводит к монополизации этой отрасли и, как следствие, к снижению качества услуг и росту цен. Мы можем это явление наблюдать воочию на примере заметного роста стоимости и снижения качества такси и доставки при захвате этих рынков монопольными или олигопольными крупными цифровыми платформами.

То есть в условиях «присаживающейся экономики», ухудшающейся конъюнктуры, роста цен, снижения возможностей для бизнеса и повышения налогов на малый бизнес наваливается ещё и это.

Стоит спросить, а этот экономический сценарий кто-то просчитывал? Кто-то советовался с ФНС и Минэкономразвития, как они посмотрят на массовое закрытие мелких бизнесов, обитающих в Телеграме? И не лучше ли было сначала встроить все подобные возможности для бизнеса в «суверенный мессенджер», накопить там достаточное число реальных живых пользователей – и только потом приступать к блокировке ненавистного Телеграма?

Особенно большая проблема создаётся для инвалидов, которых у нас миллионы, и для которых удалённая работа может быть единственной возможностью социализации и заработка, так что ухудшение связи и блокировки привычных платформ бьют в первую очередь по ним. Подозреваю, что и эту проблему никто не обдумывал заранее.

Впрочем, если разнобой целей, действий и высказываний постоянно присутствует в одном министерстве, то вряд ли стоит ждать согласованной человеколюбивой позиции между несколькими ведомствами".

Сокращение медработников бюджетных учреждений с 2,71 до 2,04 млн человек за 2013-2024 гг оказалось фактором сверхсмертности россиян, показало исследование «Равенства» по данным Минздрава и Росстата. Потери только трудоспособного населения за 2013-2024 гг могли превысить 190 тысяч человек.

В регионах, где за этот период число медиков сократили сильнее, смертность населения трудоспособного возраста снижалась слабее или даже росла. Обратная корреляция, взвешенная по числу медработников, оказалась -40%. Еще более выраженной была связь с женской смертностью – минус 45%.

Всего число медработников бюджетных учреждений сократилось за 11 лет на 0,67 млн человек (или 25%). Младший персонал сократили с 687 000 до 254 000 человек (на 63%), средний – с 1,44 до 1,22 млн (на 16%), а врачей – с 579 000 до 570 тысяч (на 2%).

Младшие медики (санитар, сестра по уходу, сестра-хозяйка, санитар-водитель и др.) обеспечивают уход за пациентами и санитарный порядок в медучреждениях. В Минздраве их сокращение объясняли необходимостью переаттестации по новым профстандартам.

Но обучение скинули на сами больницы, у которых и так не хватало денег. Сокращение санитаров или их перевод в уборщики позволяли сэкономить на фонде оплаты труда и выполнить майские указы президента от 2012 г., отмечали «Врачи РФ». Региональные чиновники торопились отчитаться о повышении «средней по больнице» зарплаты ради KPI.

Смертность россиян трудоспособного возраста снизилась с 561 в 2013 г. до 465 на 100 000 человек в 2019 г., или на 17%. Заболеваемость (без внешних причин и ОРЗ) за эти годы тоже упала – на 10%. Но сокращения опередили ее снижение, и нагрузка (заболевших на 1 медика) выросла на 21%. Сам Минздрав сообщил в 2019 г. о нехватке 25 000 врачей 130 000 медиков среднего звена.

Оптимизация сказалась на качестве ухода за больными, отмечал председатель профсоюза работников скорой Дмитрий Беляков. Санитары не готовы были терять в зарплате или платить за обучение и уходили из больниц. Их функции порой перекидывали на медсестер, а за уборку – платили клининговым компаниям.

Негативный эффект от оптимизации накапливался постепенно и особенно проявил себя в пандемию. Смертность выросла с 465 на 100 000 человек в 2019 г. до 553 в 2021 г. Хотя потенциально (если бы медперсонал не сокращали) могла бы составить 481. В 2024 г. она была около 517, хотя могла быть 485. Сохранение медперсонала на уровне 2,7 млн могло сохранить 190 000 жизней россиян трудоспособного возраста.