я: грустный

я: представляю, как Форд нежно берет лицо Стэна в руки, нежно целует щеки, лоб, виски, везде, кроме губ, дразня. потом все же впивается в губы, и не отпускает очень долго, будто не может им напиться, сжимает в медвежьих объятиях так сильно, что кажется, будто сейчас их хрупкие человеческие тела треснут, став одной целой массой.
никто и никогда не мог удовлетворить так, как Форд. всегда не хватало чего-то ценного, важного, настоящего.
не хватало его неловких и странноватых комплиментов, не хватало дополнительных пальцев, которые, будто пауки, длинными лапками обхватывали грудь Стэна, пробирались в его душу, и вцеплялись в неё, собираясь прожить там всю его жизнь.
не хватало подслеповато щурящихся глаз без очков, неловкой улыбки, успокаивающего ласкового шепота, долгих объятий, бесконечных разговоров.
не хватало человека.

ничто не ощущалось Стэном так чувственно и полно, как присутствие Форда рядом.

я: да в целом можно пожить так-то, вон скоро фрезы придут новые, а там и видно будет, пожить пожить жить жить

#стэнцест@TEMHO_TAM
#проза@TEMHO_TAM

я не люблю, когда люди романтизируют отношения ганнигрэмов, как они есть, в сериальной версии.
я не душнила, и толерахой соевой меня тоже трудно назвать, наверное, но там нет любви ни у ганнибала, ни у уилла.

ганнибал — погрязший в культивации своего порока безумный садист.
уилл — вымотанный и искалеченный отшельник, который даже тогда, когда старается, в привычную всем картину мира вписаться не может.

я не считаю, что сериалу нужно продолжение. не помню, чтобы я смотрел что-либо, где концовка меня настолько же всеобъемлюще удовлетворила, как в "ганнибале".

• cr: dqvotion •

#ганнигрэм
#отадм

руки рика холодные и узкие. беспокойные, узловатые, подернутые сетью выступающих вен. чем старше он становится, тем сильнее заостряются черты его лица и фигура, он становится все более сухим, как внутри, так и снаружи.
руки стэна горячие, мягкие, покрытые волосами даже там, где обычно у людей их не видно. с возрастом он будто становится все тяжелее, занимает все больше пространства, становится частью своей земли. он огромный и сильный, но его движения неожиданно юркие и точные, выдающие беспокойную, азартную натуру, привыкшую, подобно хамелеону, меняться под обстоятельства.

встреча со стэном была, будто грубый удар под дых, перебивший поток кислорода, вызывающий невозможность сдвинуться с места, оцепенение, будто мужчина умел гипнотизировать.

у чувств рика не было особых причин, просто казалось, что он наконец-то попал домой, исколесив миллионы вселенных. и тот факт, что это оказалось взаимно, только подтверждал его догадку.
странные, слишком долгие взгляды, неловкость от случайных прикосновений, разговоры, которые, казалось, пробирались в кости, прорастали в сосудах, становились частью их самих, и каждая личная история была поделена поровну на двоих.

даже тогда, когда стэн целовал его впервые, он делал это по-хозяйски уверенно, зная, что ему не откажут, что будут подставляться, просить всем телом о продолжении.
все уже и так было ясно, но кто-то же должен быть первым, не так ли?

рик нашел того, с кем смог расслабиться, побыть беспомощным и слабым. стэн грубо подминал его под себя, брал запястья в железный захват, и долго, чертовски долго ласкал, не давая разрядки.
сжимал длинные, непослушные вихры голубых волос в кулаке, оттягивал, заставляя запрокидывать голову, и вгрызался в шею, оставляя за собой багровые следы.
размашисто, твердой рукой бил по уязвимым местам, вызывая у рика сиплые, воющие стоны, заставляя его дергаться, пытаться вырваться, раз за разом давая понять, что это не выйдет.
рик скулил, шептал бессвязные благодарности, и изо всех сил вцеплялся в стэна, будто исчезал из этого мира, и с каждым толчком внутри нужно было сверять его присутствие.

мужчина ласково целовал рика после, осторожно обнимал, стараясь обходить стороной следы своей жажды обладать, присвоить санчеза себе, дать каждому понять, что тот позволил ему увидеть и сделать.

стэн со временем привык к моментам мягкости рика, когда тот внезапно тихо подходил со спины и обнимал его. клал голову на плечо, целовал щетинистые щеки, и так же тихо и неожиданно отходил.

он напоминал стэну матерого уличного кота, который, будучи сам от себя не в восторге, стал выпрашивать ласку у человека.
и мужчина был готов ждать его доверия столько, сколько потребуется.

даже если это произойдет не в его вселенной.

#стэнчез

эрик беспорядочно бил наотмашь, не имея ни должного опыта, ни умений. он часто промахивался, и его мягкая, неуклюжая кисть пролетала по касательной, лишь немного задевая висок или щеку.
в такие моменты, ощущая особую досаду, и мгновенно взрывающий голову стыд, картман начинал со злобой пинать парня под собой и шипеть ему на ухо разного рода мерзкие вещи. ощущая небольшое облегчение, эрик вновь придавливал его своим весом к полу, продолжая мучительную экзекуцию.
— ну же, сука, хоть звук подай, и я остановлюсь.
кайл молчал. его тело трясло от сдавленных рыданий, по щекам текли слезы. он не издавал ни звука, пока его тело ожесточенно пытали.
раньше картман, пытаясь унизить, с издевкой говорил, что кайл зря пускает сопли, ведь ему наверняка это все нравится. теперь уже не шутил, с каждым разом убеждаясь, что других причин не наблюдал.

#кайман

ау!: моя специфическая шиза. возможно, в будущем опишу подробнее, но если кратко, люблю представлять, шо я уже помер, и спокойно чиллю там, где чинно, мирно, безопасно, светло тепло и мухи не кусают крч

было приятно осознавать, что время здесь остановилось. не было войн, интриг, ненависти, страха, потерь, боли, и прочих досадных издержек жизни. все закончилось, хотя здесь еще даже ничего не начиналось.

светило за мягкими облаками солнце, приятная прохлада ветра разносила легкий аромат трав, цветов и хвои.
время года определить было сложно. казалось, что лучшие черты каждого из них соединились в общую совершенную картину.

гарри переплетал свои теплые пальцы с вечно холодными и нервными пальцами северуса, смотрел в серо-голубое небо, которое невозмутимо гоняло пушистые облачка с места на место.

каждое растение, на которое показывал гарри, северусу было знакомо и понятно до молекул, каждую его часть он знал, как обработать и использовать во вред или во благо. он мог рассказывать, не останавливаясь, о любимом деле, о сложностях, тайнах, открытиях и процессах.
гарри в ответ беззлобно подшучивал в любой удобный момент, ощущая, что ему позволено безгранично многое.

на душе было чисто и светло. мысли были легкими и искрящимися, а грудь распирало то чувство, с которым просыпаешься в детстве в свой день рождения.
они сидели на мягком травяном настиле, глядя друг на друга, не желая помнить то, что было "до" и кем они тогда были.
здесь все по-другому, и они другие. здесь нет ничего, и есть все, что ты только можешь пожелать.

наверное, только после смерти каждый из них начал жить.

#снарри