Закон Мэнсона

"Чем больше что-то угрожает вашей идентичности, тем активнее вы избегаете этого".

Чем больше нечто угрожает вашему взгляду на себя, вашим понятиям о своём успехе или неуспехе и соответствии собственным ценностям, тем активнее вы будете избегать этого.

В знании о том, какое место вы занимаете в мире, есть нечто комфортное. Всё, что тревожит этот комфорт, - даже если потенциально это может улучшить вашу жизнь, - по определению пугает.

Закон Мэнсона относится и к хорошим, и к плохим вещам. Если вы заработаете миллион долларов, это может угрожать вашей идентичности не меньше, чем потеря всех денег. Если вы станете знаменитой рок-звездой, это может угрожать вашей идентичности не меньше, чем увольнение с работы. Вот почему люди часто боятся успеха - по той же причине, по которой они боятся неудачи: он ставит под угрозу их мнение о себе.

Вы не пишете киносценарий, который давно мечтаете написать, поскольку не можете вообразить себя киносценаристом, а только оценщиком страхового убытка (кем вы и работаете).

Мы постоянно упускаем важные и неплохие возможности, поскольку они угрожают нашему самоощущению и самовосприятию. Они угрожают ценностям, которые мы выбрали и в соответствии с которыми живём.

У всех нас есть ценности. И мы защищаем эти ценности. Мы пытаемся жить в соответствии с ними, оправдываем и защищаем их. Даже если мы делаем это не специально, так устроен наш мозг. Как я уже сказал, у нас есть предвзятость в пользу того, что мы уже знаем и исповедуем. Если я считаю себя славным парнем, я буду избегать ситуаций, которые могут показать обратное.

Всё идёт от убеждения. И доколе мы не изменим свой взгляд на себя, своё самоощущение, мы не сможем преодолеть инерцию и тревогу. Мы не сможем измениться.

В этом смысле "познание себя" и "обретение себя" могут быть опасными. Они могут закрепить нас в какой-то жёсткой роли и обременить ненужными ожиданиями. Они могут закрыть нас от внутреннего потенциала и внешних возможностей.

Марк Мэнсон "Тонкое искусство пофигизма"

Формула любви

«Я тебя люблю».
Ты слышал эту фразу тысячу раз. Но замечал ли, что именно ты слышал там, внутри?
Любовь - слово простое. Опыт за ним - почти никогда. Потому что то, что мы называем любовью, часто не чувство. Это выученное состояние. Слепок из детства, который тело запомнило раньше, чем ум успел хоть что-то понять.

Вспомни. Какой вкус был у любви в твоём доме? Какая энергия стояла в комнате, когда тебе говорили «я же тебя люблю»? Прислушайся - и, возможно, узнаешь свою формулу.

Любовь = наказание.
«Я тебя наказываю, потому что люблю. Для твоего же блага».

Любовь = критика.
«Кто ещё скажет тебе правду о том, что с тобой не так?»

Любовь = болезнь.
Меня замечали и жалели, только когда я болел. Тепло приходило вместе с температурой.

Любовь = напряжение.
Чтобы меня любили, надо стараться. Быть удобным. Не ошибаться. Не дышать слишком громко.

Любовь = контроль.
«Я проверяю, вмешиваюсь, решаю за тебя, потому что люблю».

Любовь = долг.
«Ты обязан. Я же твоя мать».

Любовь = жертва.
«Я отменила себя ради тебя. Видишь, как я тебя люблю?»

Любовь = зависимость.
«Без тебя меня нет».

Любовь = тревога.
Любить — значит всё время бояться потерять.

Узнал что-то своё? Возможно, не одну формулу, а сразу две-три.
Эти формулы не остались в детстве. Они здесь. Они выбирают, в кого нам влюбляться. Решают, что мы будем терпеть годами. Заставляют цепляться за тех, кто холоден, и бежать от тех, кто спокоен и рядом.

В расстановках это видно с беспощадной ясностью: в фигуре «моя любовь» часто стоит вовсе не любовь. Там стоит страх. Лояльность. Вина. Выживание. Что угодно, кроме того мягкого, живого движения навстречу другому.
А теперь эксперимент. Опасный, потому что честный. Убери из своей любви страх. Убери долг. Напряжение. Попытку спасти. Что осталось?
Если не надо заслуживать. Не надо болеть. Не надо страдать, чтобы тебя видели.
Как выглядит любовь тогда? Ответ иногда пугает своей простотой.

Настоящая любовь тише. Тише, чем драма, к которой мы привыкли. Спокойнее, чем детский ужас «потеряю и останусь один». В ней есть границы: я - это я, ты - это ты, и нам не нужно сливаться, чтобы быть вместе. В ней ничего не надо доказывать.
И вот что странно: когда такая любовь приходит - спокойная, уважительная, без качелей - мы часто её не узнаём. Она кажется холодной. Пресной. «Наверное, это не любовь». Просто потому, что она не похожа на детский слепок.
Мы называем настоящим то, что нам всего лишь знакомо.

Два вопроса - не уму, а телу:
В каком состоянии тебя по-настоящему видели и принимали и называли это любовью?
И какую свою формулу ты уже узнаёшь в отношениях? Любовь = …?
Напиши её. Одна честная формула «у меня любовь = тревога» - это уже дверь. Первый шаг из старого «склепа» к любви, которая живая.

Детям всегда мало.

Хеллингер заметил это давно: ребёнку всегда кажется, что ему недодали. А родителям, что они отдали всё. И оба правы. Потому что смотрят с разных берегов одной реки.

Жизнь течёт только в одну сторону. Родители дают - дети берут. Вернуть невозможно: жизнь не возвращают, её передают дальше. И в этом неравенстве рождается вечное детское «мало». Сколько бы ни дали - дыра не закрывается. Потому что дыра не про количество.

Она про отказ взять.

«Мне дали мало» почти всегда означает другое: «я не беру то, что дали». Претензия - уютное место. В ней можно оставаться ребёнком бесконечно. Ждать доплаты. Выставлять счёт. Жить вполсилы, как будто настоящая жизнь начнётся потом, когда наконец додадут.

Не додадут. Никогда. Не потому что родители плохие, а потому что этот счёт не оплачивается извне.

И выход не в том, чтобы простить. Прощение детей родителям - тоже высокомерие, взгляд сверху вниз на тех, кто больше. Выход проще и страшнее: взять. Взять то, что было. Целиком. По той цене, которой оно стоило. Вместе со всем несовершенным, недоданным, неслучившимся.

Вы дали мне жизнь. Этого достточно. Остальное я сделаю сам.

В момент, когда эти слова становятся правдой, не формулой, а правдой, «мало» тихо превращается в «достаточно». А достаточно - это и есть та точка, из которой начинается взрослая жизнь.

Парадокс в том, что цельным становится не тот, кому много дали. А тот, кто согласился взять.

Родители - это святое.

Эта фраза звучит как закон. В нее пытаются напихать «уважение». Но чаще всего за ней стоит не уважение, а защита психики.
Ребенок не может злиться на того, от кого зависит его жизнь. Когда родитель ранит, а злость под запретом, психика делает единственное, что умеет, расщепляет реальность. Родитель становится идеальным, почти божеством. А злость, обида, разочарование никуда не исчезают. Так возникает расщипление - защита психики. Никакой «невероятной» любовью и уважением тут и не «пахнет».

Во взрослом возрасте это проявится в проекции во вне. Все негативные чувства будут вытеснены на внешние объекты:
партнера,
работу,
начальника,
государство,
и очень часто - собственных детей.

Причина возникновения расщепления достаточно простая, ребёнок не умеет выдерживать амбивалентность - «люблю и злюсь на одного и того же человека». Чтобы сохранить связь, он жертвует правдой. И чем холоднее, страшнее, недоступнее были родители, тем выше их приходится возносить. Потому что видеть их реальными слишком больно.

Именно в этой точке останавливается взросление. Пока родитель на пьедестале, я остаюсь ребенком у его подножия.
В расстановках это видно почти физически: идеализация и обесценивание - две стороны одного и того же. И то и другое - способ не встретиться с родителем настоящим. Тот, кто обожествляет, так же не в контакте, как тот, кто презирает. Оба связаны не с человеком, а с образом.
Уважение - это другое.
Уважение - это когда я вижу тебя живым. С твоей судьбой, твоими ограничениями, твоими ошибками. С тем, что причинило мне боль, и я не отказываюсь от правды об этом.
Уважение возможно только там, где есть место моим чувствам. Злости. Разочарованию. Горю о том, чего не было.
Принять родителей - не значит оправдать. Это значит вернуть каждому его место: им - их жизнь и их ответственность, себе - свои чувства и свою дорогу. Взять жизнь такой, какой она пришла через них. Целиком. Без ретуши. Вы не представляете на сколько становиться легче жить!

«Родители - это святое» - лозунг, под которым ребенок прячется от боли.
Зрелость для взрослого начинается там, где заканчивается необходимость обожествлять и появляется сила выдерживать реальность. Видеть мать и отца в человеческий рост.

И тогда впервые становится возможным то, что лозунг лишь обещал, настоящее уважение.

Хватит перекладывать ответственность за свою жизнь на других. Пока ты ждёшь, что кто-то удовлетворит твои потребности, ты остаёшься в слабой позиции - зависимой и удобной для тех, кто этим пользуется.
Большинство конфликтов рождаются не из-за «плохих людей», а из-за инфантильной позиции: «мне должны». И тогда в ход идут давление, манипуляции, агрессия, лишь бы выбить своё.
Но правда проста и неприятна: ты сам отказался от своей ответственности.
И пока не вернёшь её, будешь воевать за то, что мог бы просто взять.
Хочешь выйти из конфликта? Задай себе вопрос: «Чего я на самом деле хочу?»
И ещё один: «Почему я сам себе это не даю?»
Вывод:
или ты берёшь ответственность за свою жизнь или живёшь в вечной борьбе.

Большинство из нас выносит тело за скобки внимания. Как будто оно - фон, а не участник.

Но игнорировать тело - это управлять «компанией», не видя половины показателей, и потом удивляться, почему всё разваливается.

Вот что вижу я, человек, привыкший смотреть на мир через системы.

Тело - не дополнение к личности.
Тело - и есть часть личности. Без права на «потом разберусь».

Уставшее тело не принимает решений. Оно их имитирует.
Усталость крадёт внимание, память, устойчивость - и незаметно подменяет твой выбор чужим, слабым вариантом тебя.

Тело первым чувствует, что ресурсы на исходе.
Голова узнаёт об этом в последнюю очередь - потому что ей выгодно не признавать.

Система, которая раз за разом глушит собственные сигналы, перестаёт их слышать вообще. Не потому что сигналов нет. А потому что она сама научила себя не реагировать.
Это касается и каждого из нас.

Эмоции - это не только про психику. Это физиология, хочешь ты этого или нет.

Проблема часто не в мотивации и не в вере.
Проблема в том, что телу элеметарно не из чего их производить. Из пустого ресурса не рождается воля.

Чем хуже человек чувствует своё тело, тем меньше у него шансов вовремя заметить самого себя.

И вот в чём суть: игнорируя тело, мы игнорируем не какую-то отдельную «функцию». Мы игнорируем себя целиком.
А это редко бывает случайностью. Часто это застарелая привычка себя не замечать, не жалеть, не считать достойным внимания - то есть форма отвержения себя, которая просто научилась маскироваться под «занятость» и «нет времени».

Тело - первая среда, в которой живёт человек.
Семья, работа, бизнес, отношения - это всё надстройки. Фундамент - тело.

Любая система начинается с состояния своего создателя. Без исключений.

Тело не тормозит эффективность. Оно жёстко задаёт её потолок - и не спрашивает разрешения.

Чем сложнее становится внешний мир, тем дороже стоит потеря контакта с собой.

Тело - не просто источник энергии. Это источник информации о состоянии всей системы, и отключать этот датчик - себе дороже.

Мы привыкли считать тело одной из многих частей жизни.
На самом деле это центральная система управления. И если ты не умеешь ей управлять - ты не управляешь ничем. Ты просто держишься на плаву, пока хватает ресурса, украденного у себя же.

Если видео у вас вызывает сильные эмоции, то, скорее всего, оно попадает в уже живой внутренний резонанс и касается чего-то важного, что просит быть замеченным.

Идентичность дефицита - это когда человек начинает переживать себя не через «я есть», а через «мне не хватает». Тогда внутренний центр тяжести смещается: вместо опоры на собственные качества, ценности и выбор появляется постоянное чувство недостаточности, незавершенности и нужды во внешнем подтверждении.

Неправильное тело

Ты смотришь в зеркало и видишь врага. Нос не тот. Живот не тот. Грудь не та. Где-то обвисло, где-то не выросло, где-то предательски выпирает. И внутри вспыхивает знакомое: «с этим надо что-то делать». Отрезать. Уколоть. Накачать. Заморить голодом. Лишь бы не видеть это неправильное, чужое, стыдное тело.

Это желание не выбирает пол. И мужчины, и женщины могут годами не вылезать из спортзала, ложиться под нож, колоть филлеры или, наоборот, избегать зеркал и фотографий, будто собственное отражение способно ранить. Иногда это превращается в тихую войну с самим собой, которая никогда не заканчивается победой: сколько ни меняй внутри все то же «со мной что-то не так».

Работая с такими запросами в расстановках, мы раз за разом видим: за ненавистью к телу редко стоит просто тело.

Чаще всего там прячется голод. Голод по любви, по теплу, по тому взгляду, которого не хватило. И тогда рождается тихая, отчаянная сделка с собой: «если я исправлю нос меня точно полюбят». Особенно легко в нее поверить тем, кто никогда не слышал: «мы любим тебя просто потому, что ты есть» - без условий, без «если бы».

А еще бывает, что мы режем в себе не форму, а память. Убираем родинку потому что она мамина. Правим уши потому что они папины. Уменьшаем «горбинку» на носу — потому что она напоминает деда, который бросил бабушку с детьми. Мы не с носом воюем. Мы воюем с болью, которую он в себе носит, с связью, от которой хочется отсечься.

Иногда мы хотим стереть с лица не морщины, а свою историю. Чтобы мешки под глазами перестали кричать о бессонных ночах и страхе. Чтобы складки у рта замолчали о решениях, которые дались кровью. Мы полируем лицо, как будто можно отполировать саму жизнь.

А иногда все дело не в лице и не в теле, а в бессилии. Когда все вокруг рушится и ничего нельзя контролировать, тело это последнее, чем можно управлять. Диета, спортзал, зеркальные весы каждое утро - это способ сказать себе: «я еще держу штурвал». И иногда эта хватка становится такой отчаянной, что превращается в булимию, в анорексию, в тело, ставшее полем битвы за иллюзию власти.

Расстановка позволяет разделить то, что слиплось: отдельно «слишком большой нос» и отдельно «отвержение мамой»; отдельно «некрасивый живот» и отдельно «насилие, которое когда-то случилось со мной». Мы можем увидеть, что изнуряющие тренировки, голодные диеты, бесконечные визиты к косметологу - это часто не забота о себе, а продолжение старого насилия, только руками, которые теперь принадлежат нам самим.

Я не говорю, что ухаживать за собой не нужно. Нужно, но с любовью, а не с войной. Разница огромна: одно исцеляет, другое просто меняет форму боли.

Самый большой баг нашего развивающегося поколения, который я вижу повсеместно.
Я и сама долго двигалась этой стратегией.

Мы всё время ищем, что ещё к себе добавить.
Чем дорасти.
Что прокачать.
Что усилить.
Что изучить.
Что ещё приобрести.
Дотюнинговать.
Какую ещё часть себя развить.
Как будто, именно там находятся сила, масштаб и следующий уровень.

Но вот в чём парадокс.

Основная сила совсем в другом месте.

Не в том, что к себе добавить, а в том, что перестать от себя отрезать.
В том, что годами, десятилетиями сжималось.
Сдерживалось.
Отрицалось.
Считалось неправильным.
Неподходящим.
Неудобным.
Слишком ярким.
Слишком большим.
Слишком чувствительным.
Слишком громким.
Слишком живым.

Даже сложно представить, какое огромное количество сил мы тратим не на рост,
а на то, чтобы удерживать огромные, настоящие части себя подальше от собственной жизни.

Расширение, развитие, объём в большинстве случаев - это не присоединение чего-то нового, а возвращение того, что всегда было нашим.
А это не каждого своё.

Екатерина Суворова. Коуч.

UPD: я сама такая была)

Разница, которая может тихо ломать компании

Сегодня я хочу поговорить о различиях между карьерной и организационной идентификацией
Карьерная и организационная идентификация - это два разных, но взаимосвязанных способа, через которые человек соотносит себя с профессиональной жизнью. Баланс между ними влияет на поведение сотрудников и динамику внутри организации.

В любой команде почти всегда незаметно формируется перекос: одни люди работают из профессии, другие из принадлежности к компании. И это не просто нюанс - это разные типы идентичности, которые по-разному двигают или тормозят систему.

Есть те, кто прежде всего про «что я делаю». Их ядро - профессия. Они мыслят категориями качества, развития, стандартов, смысла работы. Компания для них - среда, а не основа. Убери название из визитки и ничего не рушится, потому что опора внутри: «я - специалист».

А есть те, кто про «где я». Их идентичность строится вокруг организации. Ценности, культура, принадлежность, «мы». Они не просто работают, они встроены. Компания становится частью их самоощущения.

На первый взгляд, второе выглядит как идеальный сотрудник: лояльность, вовлечённость, «свой». Но именно здесь начинается тонкая ловушка.

Когда человек слишком отождествлён с организацией, он начинает не развиваться в профессии, а удерживать своё место в системе. Он защищает структуру, а не качество работы. Появляется внутренняя политика, осторожность, зависимость от правил игры. Внешний мир перестаёт быть ориентиром.

С другой стороны, чисто «карьерные» люди тоже не подарок. Они могут быть сильными профессионалами, но оставаться холодными к самой организации: не включаться в культуру, игнорировать внутренние процессы, легко уходить, если появляется более интересная среда.

И вот здесь ключевой момент: проблема не в типе, а в перекосе.

Если в компании слишком много «организационных» людей, она начинает вариться в себе, теряет профессиональную остроту и постепенно деградирует, даже если внешне всё стабильно.

Если доминируют только «карьерные» - нет сцепки, нет общего поля, нет устойчивости.

Живая система возникает только там, где есть баланс:
где человек укоренён в профессии, но при этом способен быть в связи с организацией, а сама организация не подменяет собой развитие, а усиливает его.

И, пожалуй, главный вопрос для любой команды звучит так:
ваши люди здесь потому что это лучшее место для их профессиональной реализации или потому что это единственное место, где они научились быть «своими»?

Пост Елены Веселого.

"Навстречу выборам".
Каждый раз к каким-нибудь выборам я пишу, как они устроены с системной точки зрения.

Люди на выборных позициях являются системно-младшими по отношению к народу. Быть системно-младшим значит проявлять в своем состоянии (и далее в деятельности) то, что скрыто и непрожито в народе.
Любом народе, не только нашем многострадальном.

Именно поэтому "власть портит", а люди на выборных должностях часто бывают очень странными. И никогда их деятельность не устраивает народ. Потому что они ПО ОПРЕДЕЛЕНИЮ являют то, что не устраивает народ. Другого в выборной власти не может быть технически.

Выбрать "хорошего человека" невозможно именно технически, а не потому что "нет достойных кандидатов". Несущий наше скрытое будет нам всегда казаться "плохим".

Нести скрытое очень трудно, поэтому противоречивые и даже безумные действия и слова "входят в стоимость" этой работы. Человек может быть прекрасным в частной жизни, но на должности он попадает под такой вентилятор, что разум тут бессилен.

Важно, что само по себе образование системно младших на выборах никак не связано со степенью фальсификации этих выборов и явкой на них. Фальсификацию поле вообще не видит. Неявившийся все равно относится к системе, а система выбирает вот так. Не принадлежать системе нельзя.

Мои слова не являются агитацией ходить или не ходить, делать или не делать. Я просто описала, как оно работает.

Это относится и к выбору президента и к выбору старшего по подъезду. В любой стране, при любой технологии выборов.

А что делать тем, кто хочет, чтобы власть проводила другую политику и т.п. Ответ вам не понравится: надо менять свое состояние и помогать ближним изменять их. Изменятся твои скрытые процессы, изменятся и те, кто будет их проявлять.
И это не призыв к пассивности или активности. Это объяснение.

Огромные старые системы, которые тут действуют, испытывают колебания и у этих колебаний есть свои законы (тетралемма). Например, мы наблюдаем, как коммунисты идут в церковь. Которую они сносили совсем недавно. Это фаза смешения, затем будет еще больше смешения и новое качество. У каждой части системы свой ритм и кто-то переходит в новое качество лет за 20, а кто-то - лет за 2000.
Сейчас в мире мы видим, как соцстраны (и прежде всего СССР) стали капиталистическими, а капиталистические - социальными, некоторые почти коммунистическими местами. Это фаза отрицания, смешение следующая.

А пармезан на полке лежит и вино в бочке стоит.

Мы сейчас, конечно, в переходе. Посмотрим, в каком и куда. Переход совершается не на выборах, а прямо внутри нас. Выборы его только отражают. Так что, кто хочет узнать, уда едем, посмотри в зеркало.

Попытка изменить мир, не изменяя нашего разума, - это как попытка очистить грязное лицо, которое мы видим в зеркале, вытирая стекло.
Как бы энергично мы его не чистили, наше отражение не улучшится.

Только умывая собственное лицо и расчесывая наши собственные неопрятные волосы, мы можем изменить изображение.

Точно так же, если мы хотим помочь создать условия, способствующие миру и благополучию в мире, мы сначала должны сами отразить эти качества.

Чагдуд Тулку Ринпоче