НАВЫК, БЕЗ КОТОРОГО ВЗРОСЛАЯ ЖИЗНЬ ПРЕВРАЩАЕТСЯ В ИСТОЩЕНИЕ И СТРАДАНИЕ
Фрустрация - это не ошибка жизни и не повод предъявлять счёт миру. Это нормальная цена реальности, в которой не всё даётся, не всё совпадает, не всё приходит вовремя и не каждый человек готов быть тем, кем нам хочется его видеть.
Взрослая жизнь становится тяжёлой не потому, что в ней много трудностей, а потому, что слишком многие по-прежнему требуют от неё материнской функции. Они хотят, чтобы реальность успокаивала, люди догадывались, отношения лечили, работа подтверждала ценность, а деньги снимали внутреннюю тревогу. Но мир не создан для того, чтобы регулировать нас изнутри. И чем дольше человек живёт в этой иллюзии, тем больше он злится, обижается, истощается и разрушает всё, к чему прикасается.
Невыносимость начинается там, где желание сталкивается с границей. Я хочу и не получаю. Я надеюсь и разочаровываюсь. Я тянусь и встречаю не отклик, а отказ, задержку, непонимание, чужую отдельность. И именно в этом месте становится видно, есть ли внутри опора, или вся жизнь до сих пор держится на скрытом требовании, чтобы кто-то другой срочно сделал так, чтобы не было больно.
Многие взрослые живут так, будто их чувства дают им право на особые условия. Будто партнёр обязан успокаивать, ребёнок обязан не раздражать, начальник обязан понимать без слов, близкие обязаны угадывать, что происходит внутри. Но чужая обязанность облегчать наше состояние - это не зрелость, а продолжение детской зависимости, только перенесённой на новых людей и новые обстоятельства.
Корень этой позиции часто лежит в раннем опыте, где рядом не оказалось взрослого, способного выдержать детскую боль, злость, страх и бессилие. Тогда внутри закрепляется не опора, а требование: если мне плохо, значит кто-то должен немедленно это прекратить. С возрастом меняются лица, но не меняется механизм. На место матери приходят партнёры, друзья, дети, работа, деньги и сама жизнь, от которых продолжает ожидаться одно и то же, чтобы они взяли на себя ответственность за внутреннюю невыносимость.
Но взросление начинается в тот момент, когда это ожидание заканчивается. Не потому, что становится легко, а потому, что человек перестаёт делать других виноватыми в том, что сам не может выдержать. Это жёсткая правда, но без неё невозможно взять свою силу: никто не обязан проживать за нас отказ, разочарование, злость, зависть, боль и несбывшееся желание. Никто не должен быть контейнером для того, что мы сами отказываемся в себе удерживать.
Взрослая устойчивость точно не про холодность, не про подавление и не про каменное лицо. И она точно про способность оставаться в контакте с собой в тот момент, когда не случилось желаемое, про способность не превращать боль в нападение, неудовлетворённость в претензию, а зависимость в моральное требование к близким. Это про внутреннюю дисциплину, в которой чувство признаётся, но не получает права управлять всем вокруг.
Взрослая опора звучит не как жалоба и не как ультиматум. Она звучит так: я могу хотеть и не получить; я могу злиться и не разрушать; я могу слышать отказ и не распадаться; я могу быть разочарованной и не превращать своё разочарование в наказание для другого; я могу переживать боль и при этом не терять достоинства, связи с реальностью и уважения к границам другого человека.
Здесь появляется возможность закончить инфантильную войну с жизнью. Именно здесь человек может перестать требовать, чтобы мир немедленно подстроился под его внутренний шторм. Именно здесь появляется зрелость не как красивая идея, а как реальная психическая вместимость, в которой можно выдержать несовпадение, ограничение, задержку, отказ и чужую свободу.
Никто не обязан спасать нас от фрустрации. Никто не обязан компенсировать нам то, что когда-то не было получено. Никто не обязан становиться тем идеальным удерживающим, которого не хватило в прошлом. Эта работа принадлежит нам. И пока она не взята обратно, человек будет снова и снова превращать отношения в арену требований, а жизнь в бесконечное разбирательство с реальностью за то, что она не захотела стать удобной.
Фрустрация - это не ошибка жизни и не повод предъявлять счёт миру. Это нормальная цена реальности, в которой не всё даётся, не всё совпадает, не всё приходит вовремя и не каждый человек готов быть тем, кем нам хочется его видеть.
Взрослая жизнь становится тяжёлой не потому, что в ней много трудностей, а потому, что слишком многие по-прежнему требуют от неё материнской функции. Они хотят, чтобы реальность успокаивала, люди догадывались, отношения лечили, работа подтверждала ценность, а деньги снимали внутреннюю тревогу. Но мир не создан для того, чтобы регулировать нас изнутри. И чем дольше человек живёт в этой иллюзии, тем больше он злится, обижается, истощается и разрушает всё, к чему прикасается.
Невыносимость начинается там, где желание сталкивается с границей. Я хочу и не получаю. Я надеюсь и разочаровываюсь. Я тянусь и встречаю не отклик, а отказ, задержку, непонимание, чужую отдельность. И именно в этом месте становится видно, есть ли внутри опора, или вся жизнь до сих пор держится на скрытом требовании, чтобы кто-то другой срочно сделал так, чтобы не было больно.
Многие взрослые живут так, будто их чувства дают им право на особые условия. Будто партнёр обязан успокаивать, ребёнок обязан не раздражать, начальник обязан понимать без слов, близкие обязаны угадывать, что происходит внутри. Но чужая обязанность облегчать наше состояние - это не зрелость, а продолжение детской зависимости, только перенесённой на новых людей и новые обстоятельства.
Корень этой позиции часто лежит в раннем опыте, где рядом не оказалось взрослого, способного выдержать детскую боль, злость, страх и бессилие. Тогда внутри закрепляется не опора, а требование: если мне плохо, значит кто-то должен немедленно это прекратить. С возрастом меняются лица, но не меняется механизм. На место матери приходят партнёры, друзья, дети, работа, деньги и сама жизнь, от которых продолжает ожидаться одно и то же, чтобы они взяли на себя ответственность за внутреннюю невыносимость.
Но взросление начинается в тот момент, когда это ожидание заканчивается. Не потому, что становится легко, а потому, что человек перестаёт делать других виноватыми в том, что сам не может выдержать. Это жёсткая правда, но без неё невозможно взять свою силу: никто не обязан проживать за нас отказ, разочарование, злость, зависть, боль и несбывшееся желание. Никто не должен быть контейнером для того, что мы сами отказываемся в себе удерживать.
Взрослая устойчивость точно не про холодность, не про подавление и не про каменное лицо. И она точно про способность оставаться в контакте с собой в тот момент, когда не случилось желаемое, про способность не превращать боль в нападение, неудовлетворённость в претензию, а зависимость в моральное требование к близким. Это про внутреннюю дисциплину, в которой чувство признаётся, но не получает права управлять всем вокруг.
Взрослая опора звучит не как жалоба и не как ультиматум. Она звучит так: я могу хотеть и не получить; я могу злиться и не разрушать; я могу слышать отказ и не распадаться; я могу быть разочарованной и не превращать своё разочарование в наказание для другого; я могу переживать боль и при этом не терять достоинства, связи с реальностью и уважения к границам другого человека.
Здесь появляется возможность закончить инфантильную войну с жизнью. Именно здесь человек может перестать требовать, чтобы мир немедленно подстроился под его внутренний шторм. Именно здесь появляется зрелость не как красивая идея, а как реальная психическая вместимость, в которой можно выдержать несовпадение, ограничение, задержку, отказ и чужую свободу.
Никто не обязан спасать нас от фрустрации. Никто не обязан компенсировать нам то, что когда-то не было получено. Никто не обязан становиться тем идеальным удерживающим, которого не хватило в прошлом. Эта работа принадлежит нам. И пока она не взята обратно, человек будет снова и снова превращать отношения в арену требований, а жизнь в бесконечное разбирательство с реальностью за то, что она не захотела стать удобной.
🔥2❤1
Взрослость начинается там, где прекращается требование особого обращения. Там, где вместо привычного «сделайте так, чтобы мне не было больно» появляется другая фраза: мне больно, мне жаль, я злюсь, я не получил(а) желаемого и всё же я это выдержу. Не потому, что мне всё равно. А потому, что моя жизнь, мои чувства и моя устойчивость - это моя ответственность.
❤1
This media is not supported in your browser
VIEW IN TELEGRAM
Судьба.
Начнем со спойлера: спор с судьбой всегда проигран заранее. Когда человек воюет со своей жизнью, он воюет с тем, что уже произошло, с тем, что больше его, с тем, что пришло через систему. Цена этой войны - боль. Долгая, изматывающая, повторяющаяся.
Мы часто пытаемся изменить жизнь и судьбу, но не хотим видеть очевидное: жизнь - это уже результат. Следствие. Итог. А итог не переписывают по желанию. Это не выборы, где можно просто пересчитать голоса. Его невозможно отменить красивыми словами, усилием воли или очередной попыткой «начать заново».
Изменить можно только одно - систему, которая этот результат производит. Пока система остается прежней, боль будет возвращаться. Снова. И снова. И снова.
Согласие с судьбой - не слабость и не капитуляция. Это зрелое внутреннее «да» тому, что уже есть. Именно в согласии человек перестает терять себя в борьбе с неизбежным и возвращает себе силу. А когда появляется сила, становится возможной настоящая работа: не с последствиями, а с источником.
И если меняется система, меняется и результат. Тогда боль перестает быть единственным способом проживания жизни. И у человека появляется шанс проживать свою судьбу не через сопротивление, а через ясность, достоинство и глубокое согласие с тем, что есть.
Начнем со спойлера: спор с судьбой всегда проигран заранее. Когда человек воюет со своей жизнью, он воюет с тем, что уже произошло, с тем, что больше его, с тем, что пришло через систему. Цена этой войны - боль. Долгая, изматывающая, повторяющаяся.
Мы часто пытаемся изменить жизнь и судьбу, но не хотим видеть очевидное: жизнь - это уже результат. Следствие. Итог. А итог не переписывают по желанию. Это не выборы, где можно просто пересчитать голоса. Его невозможно отменить красивыми словами, усилием воли или очередной попыткой «начать заново».
Изменить можно только одно - систему, которая этот результат производит. Пока система остается прежней, боль будет возвращаться. Снова. И снова. И снова.
Согласие с судьбой - не слабость и не капитуляция. Это зрелое внутреннее «да» тому, что уже есть. Именно в согласии человек перестает терять себя в борьбе с неизбежным и возвращает себе силу. А когда появляется сила, становится возможной настоящая работа: не с последствиями, а с источником.
И если меняется система, меняется и результат. Тогда боль перестает быть единственным способом проживания жизни. И у человека появляется шанс проживать свою судьбу не через сопротивление, а через ясность, достоинство и глубокое согласие с тем, что есть.
🔥4❤2💯2
🚩 20 красных флагов для тех, кто хочет роста и изменений 🚩
Жду идеального момента – он не наступит.
Всегда есть оправдание, почему не сейчас.
Учусь, но не применяю – знания без действий = 0.
Хватаюсь за всё сразу – фокус важнее суеты.
Выбираю комфорт вместо вызова.
Сравниваю себя, а не работаю над собой.
Не умею говорить «нет» – хаос пожирает время.
Окружаю себя «безопасными» людьми – нет вызова, нет роста.
Боюсь менять стратегию, хотя старая не работает.
Занят делами, но не результатом.
Рассчитываю на мотивацию, а не на систему.
Откладываю сложное на потом – потом = никогда.
Не фиксирую прогресс – без анализа нет роста.
Слушаю всех подряд, а не нужных людей.
Часто говорю «я и так знаю» – это ловушка.
Прячусь за перфекционизм – он = страх.
Ненавижу рутину, дисциплину, а без неё нет успеха.
Не беру ответственность – ищу виноватых.
Строю планы, но не начинаю действовать.
Хочу быстрых результатов – рост требует времени.
(С) Екатерина Суворова
Жду идеального момента – он не наступит.
Всегда есть оправдание, почему не сейчас.
Учусь, но не применяю – знания без действий = 0.
Хватаюсь за всё сразу – фокус важнее суеты.
Выбираю комфорт вместо вызова.
Сравниваю себя, а не работаю над собой.
Не умею говорить «нет» – хаос пожирает время.
Окружаю себя «безопасными» людьми – нет вызова, нет роста.
Боюсь менять стратегию, хотя старая не работает.
Занят делами, но не результатом.
Рассчитываю на мотивацию, а не на систему.
Откладываю сложное на потом – потом = никогда.
Не фиксирую прогресс – без анализа нет роста.
Слушаю всех подряд, а не нужных людей.
Часто говорю «я и так знаю» – это ловушка.
Прячусь за перфекционизм – он = страх.
Ненавижу рутину, дисциплину, а без неё нет успеха.
Не беру ответственность – ищу виноватых.
Строю планы, но не начинаю действовать.
Хочу быстрых результатов – рост требует времени.
(С) Екатерина Суворова
👍5
Расчленёнка?
Вы когда читаете или смотрите передачу про маньяков, как себя чувствуете? А если провести аналогию с вашим подходом к самому себе?
Ты постоянно режешь себя на части. Аккуратно, почти незаметно: это оставлю, это уберу, это про меня, это не считается. Подгоняешь себя под удобную версию ту, с которой не стыдно жить и не страшно смотреть в глаза другим. Упорно делая вид, что с тобой всё сложнее, чем есть на самом деле.
Ты системно отказываешься от себя, режешь себя на куски и называешь это «объективностью». Это моё, это не моё, это можно показать, это лучше спрятать. И чем аккуратнее ты это делаешь, тем сильнее веришь, что остаёшься «настоящим». Но это не ты. Это собранная версия, в которой нет ничего лишнего (по твоему мнению) и ничего живого.
Ты с готовностью присваиваешь успех, потому что в нём нет угрозы. Там можно быть видимым, можно быть уверенным, можно стоять прямо. Но как только появляется ошибка, промах, слабость - ты исчезаешь. Становятся виноваты обстоятельства, другие люди, случай. Всё, что угодно, лишь бы не ты. И в этот момент ты не защищаешь себя, ты от себя отказываешься. Потому что каждый раз, когда ты говоришь «это не я», ты отрезаешь кусок собственной реальности.
Иногда ты делаешь наоборот: присваиваешь только ошибки, а всё, что получилось, обесцениваешь. Но суть не меняется. Ты всё равно не выдерживаешь себя целиком. Ты выбираешь либо быть «плохим», либо «хорошим», но не настоящим. Потому что настоящее - это всегда напряжение. Это всегда риск. Это всегда ответственность за всё сразу, без возможности спрятаться за удобную интерпретацию.
Ты говоришь, что психика боится. Да, боится. Боится стыда, боится давления, боится, что если ты признаешь свою силу, тебе придётся ей соответствовать. Но страх не делает твои выборы нейтральными. Каждый раз, когда ты не присваиваешь ошибку, ты лишаешь себя опыта. Каждый раз, когда ты не присваиваешь результат, ты лишаешь себя опоры. И потом удивляешься, почему внутри пусто и не на что опереться.
Ты не можешь опираться на себя, если тебя там нет. Если в сложные моменты ты исчезаешь, то именно там, где формируется сила, тебя просто не оказывается. И тогда вся твоя «уверенность» держится на тонком слое удачных эпизодов, которые ты разрешил себе оставить. Всё остальное ты вычеркнул и вместе с этим вычеркнул устойчивость.
Невозможно забрать только победу. Она не существует отдельно. В ней уже есть страх, сомнение, сопротивление, провалы, откаты, весь тот путь, который ты так старательно пытаешься не считать своим. Но если это не твоё, тогда и победа не твоя. Тогда ты просто оказался рядом.
И вот он неприятный моментик:
либо ты начинаешь признавать всё, без сортировки, без попытки отредактировать, без желания выглядеть лучше, чем есть, - либо продолжаешь жить в версии себя, которая никогда не выдержит реальности. Потому что она собрана не из правды, а из избегания.
Присвоить - значит перестать убегать в момент, когда становится неудобно. Сказать: это я ошибся, это я сделал, это я испугался, это я справился. Не частями, не выборочно, а полностью. Потому что только в этом «полностью» появляется опора. Не идеальная, не красивая, но настоящая.
И другого варианта у тебя нет. Либо ты возвращаешь себе всё, что уже прожил, включая то, от чего хочется отвернуться, либо продолжаешь терять себя каждый раз, когда жизнь выходит за пределы удобного сценария.
Вы когда читаете или смотрите передачу про маньяков, как себя чувствуете? А если провести аналогию с вашим подходом к самому себе?
Ты постоянно режешь себя на части. Аккуратно, почти незаметно: это оставлю, это уберу, это про меня, это не считается. Подгоняешь себя под удобную версию ту, с которой не стыдно жить и не страшно смотреть в глаза другим. Упорно делая вид, что с тобой всё сложнее, чем есть на самом деле.
Ты системно отказываешься от себя, режешь себя на куски и называешь это «объективностью». Это моё, это не моё, это можно показать, это лучше спрятать. И чем аккуратнее ты это делаешь, тем сильнее веришь, что остаёшься «настоящим». Но это не ты. Это собранная версия, в которой нет ничего лишнего (по твоему мнению) и ничего живого.
Ты с готовностью присваиваешь успех, потому что в нём нет угрозы. Там можно быть видимым, можно быть уверенным, можно стоять прямо. Но как только появляется ошибка, промах, слабость - ты исчезаешь. Становятся виноваты обстоятельства, другие люди, случай. Всё, что угодно, лишь бы не ты. И в этот момент ты не защищаешь себя, ты от себя отказываешься. Потому что каждый раз, когда ты говоришь «это не я», ты отрезаешь кусок собственной реальности.
Иногда ты делаешь наоборот: присваиваешь только ошибки, а всё, что получилось, обесцениваешь. Но суть не меняется. Ты всё равно не выдерживаешь себя целиком. Ты выбираешь либо быть «плохим», либо «хорошим», но не настоящим. Потому что настоящее - это всегда напряжение. Это всегда риск. Это всегда ответственность за всё сразу, без возможности спрятаться за удобную интерпретацию.
Ты говоришь, что психика боится. Да, боится. Боится стыда, боится давления, боится, что если ты признаешь свою силу, тебе придётся ей соответствовать. Но страх не делает твои выборы нейтральными. Каждый раз, когда ты не присваиваешь ошибку, ты лишаешь себя опыта. Каждый раз, когда ты не присваиваешь результат, ты лишаешь себя опоры. И потом удивляешься, почему внутри пусто и не на что опереться.
Ты не можешь опираться на себя, если тебя там нет. Если в сложные моменты ты исчезаешь, то именно там, где формируется сила, тебя просто не оказывается. И тогда вся твоя «уверенность» держится на тонком слое удачных эпизодов, которые ты разрешил себе оставить. Всё остальное ты вычеркнул и вместе с этим вычеркнул устойчивость.
Невозможно забрать только победу. Она не существует отдельно. В ней уже есть страх, сомнение, сопротивление, провалы, откаты, весь тот путь, который ты так старательно пытаешься не считать своим. Но если это не твоё, тогда и победа не твоя. Тогда ты просто оказался рядом.
И вот он неприятный моментик:
либо ты начинаешь признавать всё, без сортировки, без попытки отредактировать, без желания выглядеть лучше, чем есть, - либо продолжаешь жить в версии себя, которая никогда не выдержит реальности. Потому что она собрана не из правды, а из избегания.
Присвоить - значит перестать убегать в момент, когда становится неудобно. Сказать: это я ошибся, это я сделал, это я испугался, это я справился. Не частями, не выборочно, а полностью. Потому что только в этом «полностью» появляется опора. Не идеальная, не красивая, но настоящая.
И другого варианта у тебя нет. Либо ты возвращаешь себе всё, что уже прожил, включая то, от чего хочется отвернуться, либо продолжаешь терять себя каждый раз, когда жизнь выходит за пределы удобного сценария.
❤4
Media is too big
VIEW IN TELEGRAM
Сознание не рождается в мозге, мозг лишь интерфейс, через который вселенское поле сознания проявляет себя в материальном мире.
Федерико Фаджин, создатель первого микропроцессора Intel 4004, пришёл к этому выводу после многолетней работы в физике и личного духовного опыта.
Его ключевая мысль: квантовая реальность уже содержит в себе сознание и свободу воли.
Квантовые поля не просто «несут» энергию и информацию - они способны выбирать, познавать себя и создавать то, что мы называем реальностью.
Отсюда радикальный тезис: искусственный интеллект, основанный на копируемых битах, не может обладать подлинным сознанием.
Наш субъективный опыт (квалиа) - это неклонируемая квантовая информация, доступная только изнутри.
Фаджин предлагает новую картину мира, где наука и духовность не противостоят друг другу, а описывают один и тот же живой, сознательный космос 🚀 и человека как активного со‑творца реальности, а не «случайный набор атомов».
Федерико Фаджин, создатель первого микропроцессора Intel 4004, пришёл к этому выводу после многолетней работы в физике и личного духовного опыта.
Его ключевая мысль: квантовая реальность уже содержит в себе сознание и свободу воли.
Квантовые поля не просто «несут» энергию и информацию - они способны выбирать, познавать себя и создавать то, что мы называем реальностью.
Отсюда радикальный тезис: искусственный интеллект, основанный на копируемых битах, не может обладать подлинным сознанием.
Наш субъективный опыт (квалиа) - это неклонируемая квантовая информация, доступная только изнутри.
Фаджин предлагает новую картину мира, где наука и духовность не противостоят друг другу, а описывают один и тот же живой, сознательный космос 🚀 и человека как активного со‑творца реальности, а не «случайный набор атомов».
❤2
Закон Мэнсона
"Чем больше что-то угрожает вашей идентичности, тем активнее вы избегаете этого".
Чем больше нечто угрожает вашему взгляду на себя, вашим понятиям о своём успехе или неуспехе и соответствии собственным ценностям, тем активнее вы будете избегать этого.
В знании о том, какое место вы занимаете в мире, есть нечто комфортное. Всё, что тревожит этот комфорт, - даже если потенциально это может улучшить вашу жизнь, - по определению пугает.
Закон Мэнсона относится и к хорошим, и к плохим вещам. Если вы заработаете миллион долларов, это может угрожать вашей идентичности не меньше, чем потеря всех денег. Если вы станете знаменитой рок-звездой, это может угрожать вашей идентичности не меньше, чем увольнение с работы. Вот почему люди часто боятся успеха - по той же причине, по которой они боятся неудачи: он ставит под угрозу их мнение о себе.
Вы не пишете киносценарий, который давно мечтаете написать, поскольку не можете вообразить себя киносценаристом, а только оценщиком страхового убытка (кем вы и работаете).
Мы постоянно упускаем важные и неплохие возможности, поскольку они угрожают нашему самоощущению и самовосприятию. Они угрожают ценностям, которые мы выбрали и в соответствии с которыми живём.
У всех нас есть ценности. И мы защищаем эти ценности. Мы пытаемся жить в соответствии с ними, оправдываем и защищаем их. Даже если мы делаем это не специально, так устроен наш мозг. Как я уже сказал, у нас есть предвзятость в пользу того, что мы уже знаем и исповедуем. Если я считаю себя славным парнем, я буду избегать ситуаций, которые могут показать обратное.
Всё идёт от убеждения. И доколе мы не изменим свой взгляд на себя, своё самоощущение, мы не сможем преодолеть инерцию и тревогу. Мы не сможем измениться.
В этом смысле "познание себя" и "обретение себя" могут быть опасными. Они могут закрепить нас в какой-то жёсткой роли и обременить ненужными ожиданиями. Они могут закрыть нас от внутреннего потенциала и внешних возможностей.
Марк Мэнсон "Тонкое искусство пофигизма"
"Чем больше что-то угрожает вашей идентичности, тем активнее вы избегаете этого".
Чем больше нечто угрожает вашему взгляду на себя, вашим понятиям о своём успехе или неуспехе и соответствии собственным ценностям, тем активнее вы будете избегать этого.
В знании о том, какое место вы занимаете в мире, есть нечто комфортное. Всё, что тревожит этот комфорт, - даже если потенциально это может улучшить вашу жизнь, - по определению пугает.
Закон Мэнсона относится и к хорошим, и к плохим вещам. Если вы заработаете миллион долларов, это может угрожать вашей идентичности не меньше, чем потеря всех денег. Если вы станете знаменитой рок-звездой, это может угрожать вашей идентичности не меньше, чем увольнение с работы. Вот почему люди часто боятся успеха - по той же причине, по которой они боятся неудачи: он ставит под угрозу их мнение о себе.
Вы не пишете киносценарий, который давно мечтаете написать, поскольку не можете вообразить себя киносценаристом, а только оценщиком страхового убытка (кем вы и работаете).
Мы постоянно упускаем важные и неплохие возможности, поскольку они угрожают нашему самоощущению и самовосприятию. Они угрожают ценностям, которые мы выбрали и в соответствии с которыми живём.
У всех нас есть ценности. И мы защищаем эти ценности. Мы пытаемся жить в соответствии с ними, оправдываем и защищаем их. Даже если мы делаем это не специально, так устроен наш мозг. Как я уже сказал, у нас есть предвзятость в пользу того, что мы уже знаем и исповедуем. Если я считаю себя славным парнем, я буду избегать ситуаций, которые могут показать обратное.
Всё идёт от убеждения. И доколе мы не изменим свой взгляд на себя, своё самоощущение, мы не сможем преодолеть инерцию и тревогу. Мы не сможем измениться.
В этом смысле "познание себя" и "обретение себя" могут быть опасными. Они могут закрепить нас в какой-то жёсткой роли и обременить ненужными ожиданиями. Они могут закрыть нас от внутреннего потенциала и внешних возможностей.
Марк Мэнсон "Тонкое искусство пофигизма"
👍2🔥2
This media is not supported in your browser
VIEW IN TELEGRAM
Формула любви
«Я тебя люблю».
Ты слышал эту фразу тысячу раз. Но замечал ли, что именно ты слышал там, внутри?
Любовь - слово простое. Опыт за ним - почти никогда. Потому что то, что мы называем любовью, часто не чувство. Это выученное состояние. Слепок из детства, который тело запомнило раньше, чем ум успел хоть что-то понять.
Вспомни. Какой вкус был у любви в твоём доме? Какая энергия стояла в комнате, когда тебе говорили «я же тебя люблю»? Прислушайся - и, возможно, узнаешь свою формулу.
Любовь = наказание.
«Я тебя наказываю, потому что люблю. Для твоего же блага».
Любовь = критика.
«Кто ещё скажет тебе правду о том, что с тобой не так?»
Любовь = болезнь.
Меня замечали и жалели, только когда я болел. Тепло приходило вместе с температурой.
Любовь = напряжение.
Чтобы меня любили, надо стараться. Быть удобным. Не ошибаться. Не дышать слишком громко.
Любовь = контроль.
«Я проверяю, вмешиваюсь, решаю за тебя, потому что люблю».
Любовь = долг.
«Ты обязан. Я же твоя мать».
Любовь = жертва.
«Я отменила себя ради тебя. Видишь, как я тебя люблю?»
Любовь = зависимость.
«Без тебя меня нет».
Любовь = тревога.
Любить — значит всё время бояться потерять.
Узнал что-то своё? Возможно, не одну формулу, а сразу две-три.
Эти формулы не остались в детстве. Они здесь. Они выбирают, в кого нам влюбляться. Решают, что мы будем терпеть годами. Заставляют цепляться за тех, кто холоден, и бежать от тех, кто спокоен и рядом.
В расстановках это видно с беспощадной ясностью: в фигуре «моя любовь» часто стоит вовсе не любовь. Там стоит страх. Лояльность. Вина. Выживание. Что угодно, кроме того мягкого, живого движения навстречу другому.
А теперь эксперимент. Опасный, потому что честный. Убери из своей любви страх. Убери долг. Напряжение. Попытку спасти. Что осталось?
Если не надо заслуживать. Не надо болеть. Не надо страдать, чтобы тебя видели.
Как выглядит любовь тогда? Ответ иногда пугает своей простотой.
Настоящая любовь тише. Тише, чем драма, к которой мы привыкли. Спокойнее, чем детский ужас «потеряю и останусь один». В ней есть границы: я - это я, ты - это ты, и нам не нужно сливаться, чтобы быть вместе. В ней ничего не надо доказывать.
И вот что странно: когда такая любовь приходит - спокойная, уважительная, без качелей - мы часто её не узнаём. Она кажется холодной. Пресной. «Наверное, это не любовь». Просто потому, что она не похожа на детский слепок.
Мы называем настоящим то, что нам всего лишь знакомо.
Два вопроса - не уму, а телу:
В каком состоянии тебя по-настоящему видели и принимали и называли это любовью?
И какую свою формулу ты уже узнаёшь в отношениях? Любовь = …?
Напиши её. Одна честная формула «у меня любовь = тревога» - это уже дверь. Первый шаг из старого «склепа» к любви, которая живая.
«Я тебя люблю».
Ты слышал эту фразу тысячу раз. Но замечал ли, что именно ты слышал там, внутри?
Любовь - слово простое. Опыт за ним - почти никогда. Потому что то, что мы называем любовью, часто не чувство. Это выученное состояние. Слепок из детства, который тело запомнило раньше, чем ум успел хоть что-то понять.
Вспомни. Какой вкус был у любви в твоём доме? Какая энергия стояла в комнате, когда тебе говорили «я же тебя люблю»? Прислушайся - и, возможно, узнаешь свою формулу.
Любовь = наказание.
«Я тебя наказываю, потому что люблю. Для твоего же блага».
Любовь = критика.
«Кто ещё скажет тебе правду о том, что с тобой не так?»
Любовь = болезнь.
Меня замечали и жалели, только когда я болел. Тепло приходило вместе с температурой.
Любовь = напряжение.
Чтобы меня любили, надо стараться. Быть удобным. Не ошибаться. Не дышать слишком громко.
Любовь = контроль.
«Я проверяю, вмешиваюсь, решаю за тебя, потому что люблю».
Любовь = долг.
«Ты обязан. Я же твоя мать».
Любовь = жертва.
«Я отменила себя ради тебя. Видишь, как я тебя люблю?»
Любовь = зависимость.
«Без тебя меня нет».
Любовь = тревога.
Любить — значит всё время бояться потерять.
Узнал что-то своё? Возможно, не одну формулу, а сразу две-три.
Эти формулы не остались в детстве. Они здесь. Они выбирают, в кого нам влюбляться. Решают, что мы будем терпеть годами. Заставляют цепляться за тех, кто холоден, и бежать от тех, кто спокоен и рядом.
В расстановках это видно с беспощадной ясностью: в фигуре «моя любовь» часто стоит вовсе не любовь. Там стоит страх. Лояльность. Вина. Выживание. Что угодно, кроме того мягкого, живого движения навстречу другому.
А теперь эксперимент. Опасный, потому что честный. Убери из своей любви страх. Убери долг. Напряжение. Попытку спасти. Что осталось?
Если не надо заслуживать. Не надо болеть. Не надо страдать, чтобы тебя видели.
Как выглядит любовь тогда? Ответ иногда пугает своей простотой.
Настоящая любовь тише. Тише, чем драма, к которой мы привыкли. Спокойнее, чем детский ужас «потеряю и останусь один». В ней есть границы: я - это я, ты - это ты, и нам не нужно сливаться, чтобы быть вместе. В ней ничего не надо доказывать.
И вот что странно: когда такая любовь приходит - спокойная, уважительная, без качелей - мы часто её не узнаём. Она кажется холодной. Пресной. «Наверное, это не любовь». Просто потому, что она не похожа на детский слепок.
Мы называем настоящим то, что нам всего лишь знакомо.
Два вопроса - не уму, а телу:
В каком состоянии тебя по-настоящему видели и принимали и называли это любовью?
И какую свою формулу ты уже узнаёшь в отношениях? Любовь = …?
Напиши её. Одна честная формула «у меня любовь = тревога» - это уже дверь. Первый шаг из старого «склепа» к любви, которая живая.
👍1
Детям всегда мало.
Хеллингер заметил это давно: ребёнку всегда кажется, что ему недодали. А родителям, что они отдали всё. И оба правы. Потому что смотрят с разных берегов одной реки.
Жизнь течёт только в одну сторону. Родители дают - дети берут. Вернуть невозможно: жизнь не возвращают, её передают дальше. И в этом неравенстве рождается вечное детское «мало». Сколько бы ни дали - дыра не закрывается. Потому что дыра не про количество.
Она про отказ взять.
«Мне дали мало» почти всегда означает другое: «я не беру то, что дали». Претензия - уютное место. В ней можно оставаться ребёнком бесконечно. Ждать доплаты. Выставлять счёт. Жить вполсилы, как будто настоящая жизнь начнётся потом, когда наконец додадут.
Не додадут. Никогда. Не потому что родители плохие, а потому что этот счёт не оплачивается извне.
И выход не в том, чтобы простить. Прощение детей родителям - тоже высокомерие, взгляд сверху вниз на тех, кто больше. Выход проще и страшнее: взять. Взять то, что было. Целиком. По той цене, которой оно стоило. Вместе со всем несовершенным, недоданным, неслучившимся.
Вы дали мне жизнь. Этого достточно. Остальное я сделаю сам.
В момент, когда эти слова становятся правдой, не формулой, а правдой, «мало» тихо превращается в «достаточно». А достаточно - это и есть та точка, из которой начинается взрослая жизнь.
Парадокс в том, что цельным становится не тот, кому много дали. А тот, кто согласился взять.
Хеллингер заметил это давно: ребёнку всегда кажется, что ему недодали. А родителям, что они отдали всё. И оба правы. Потому что смотрят с разных берегов одной реки.
Жизнь течёт только в одну сторону. Родители дают - дети берут. Вернуть невозможно: жизнь не возвращают, её передают дальше. И в этом неравенстве рождается вечное детское «мало». Сколько бы ни дали - дыра не закрывается. Потому что дыра не про количество.
Она про отказ взять.
«Мне дали мало» почти всегда означает другое: «я не беру то, что дали». Претензия - уютное место. В ней можно оставаться ребёнком бесконечно. Ждать доплаты. Выставлять счёт. Жить вполсилы, как будто настоящая жизнь начнётся потом, когда наконец додадут.
Не додадут. Никогда. Не потому что родители плохие, а потому что этот счёт не оплачивается извне.
И выход не в том, чтобы простить. Прощение детей родителям - тоже высокомерие, взгляд сверху вниз на тех, кто больше. Выход проще и страшнее: взять. Взять то, что было. Целиком. По той цене, которой оно стоило. Вместе со всем несовершенным, недоданным, неслучившимся.
Вы дали мне жизнь. Этого достточно. Остальное я сделаю сам.
В момент, когда эти слова становятся правдой, не формулой, а правдой, «мало» тихо превращается в «достаточно». А достаточно - это и есть та точка, из которой начинается взрослая жизнь.
Парадокс в том, что цельным становится не тот, кому много дали. А тот, кто согласился взять.
👍3
This media is not supported in your browser
VIEW IN TELEGRAM
Родители - это святое.
Эта фраза звучит как закон. В нее пытаются напихать «уважение». Но чаще всего за ней стоит не уважение, а защита психики.
Ребенок не может злиться на того, от кого зависит его жизнь. Когда родитель ранит, а злость под запретом, психика делает единственное, что умеет, расщепляет реальность. Родитель становится идеальным, почти божеством. А злость, обида, разочарование никуда не исчезают. Так возникает расщипление - защита психики. Никакой «невероятной» любовью и уважением тут и не «пахнет».
Во взрослом возрасте это проявится в проекции во вне. Все негативные чувства будут вытеснены на внешние объекты:
партнера,
работу,
начальника,
государство,
и очень часто - собственных детей.
Причина возникновения расщепления достаточно простая, ребёнок не умеет выдерживать амбивалентность - «люблю и злюсь на одного и того же человека». Чтобы сохранить связь, он жертвует правдой. И чем холоднее, страшнее, недоступнее были родители, тем выше их приходится возносить. Потому что видеть их реальными слишком больно.
Именно в этой точке останавливается взросление. Пока родитель на пьедестале, я остаюсь ребенком у его подножия.
В расстановках это видно почти физически: идеализация и обесценивание - две стороны одного и того же. И то и другое - способ не встретиться с родителем настоящим. Тот, кто обожествляет, так же не в контакте, как тот, кто презирает. Оба связаны не с человеком, а с образом.
Уважение - это другое.
Уважение - это когда я вижу тебя живым. С твоей судьбой, твоими ограничениями, твоими ошибками. С тем, что причинило мне боль, и я не отказываюсь от правды об этом.
Уважение возможно только там, где есть место моим чувствам. Злости. Разочарованию. Горю о том, чего не было.
Принять родителей - не значит оправдать. Это значит вернуть каждому его место: им - их жизнь и их ответственность, себе - свои чувства и свою дорогу. Взять жизнь такой, какой она пришла через них. Целиком. Без ретуши. Вы не представляете на сколько становиться легче жить!
«Родители - это святое» - лозунг, под которым ребенок прячется от боли.
Зрелость для взрослого начинается там, где заканчивается необходимость обожествлять и появляется сила выдерживать реальность. Видеть мать и отца в человеческий рост.
И тогда впервые становится возможным то, что лозунг лишь обещал, настоящее уважение.
Эта фраза звучит как закон. В нее пытаются напихать «уважение». Но чаще всего за ней стоит не уважение, а защита психики.
Ребенок не может злиться на того, от кого зависит его жизнь. Когда родитель ранит, а злость под запретом, психика делает единственное, что умеет, расщепляет реальность. Родитель становится идеальным, почти божеством. А злость, обида, разочарование никуда не исчезают. Так возникает расщипление - защита психики. Никакой «невероятной» любовью и уважением тут и не «пахнет».
Во взрослом возрасте это проявится в проекции во вне. Все негативные чувства будут вытеснены на внешние объекты:
партнера,
работу,
начальника,
государство,
и очень часто - собственных детей.
Причина возникновения расщепления достаточно простая, ребёнок не умеет выдерживать амбивалентность - «люблю и злюсь на одного и того же человека». Чтобы сохранить связь, он жертвует правдой. И чем холоднее, страшнее, недоступнее были родители, тем выше их приходится возносить. Потому что видеть их реальными слишком больно.
Именно в этой точке останавливается взросление. Пока родитель на пьедестале, я остаюсь ребенком у его подножия.
В расстановках это видно почти физически: идеализация и обесценивание - две стороны одного и того же. И то и другое - способ не встретиться с родителем настоящим. Тот, кто обожествляет, так же не в контакте, как тот, кто презирает. Оба связаны не с человеком, а с образом.
Уважение - это другое.
Уважение - это когда я вижу тебя живым. С твоей судьбой, твоими ограничениями, твоими ошибками. С тем, что причинило мне боль, и я не отказываюсь от правды об этом.
Уважение возможно только там, где есть место моим чувствам. Злости. Разочарованию. Горю о том, чего не было.
Принять родителей - не значит оправдать. Это значит вернуть каждому его место: им - их жизнь и их ответственность, себе - свои чувства и свою дорогу. Взять жизнь такой, какой она пришла через них. Целиком. Без ретуши. Вы не представляете на сколько становиться легче жить!
«Родители - это святое» - лозунг, под которым ребенок прячется от боли.
Зрелость для взрослого начинается там, где заканчивается необходимость обожествлять и появляется сила выдерживать реальность. Видеть мать и отца в человеческий рост.
И тогда впервые становится возможным то, что лозунг лишь обещал, настоящее уважение.
🔥2
Media is too big
VIEW IN TELEGRAM
Хватит перекладывать ответственность за свою жизнь на других. Пока ты ждёшь, что кто-то удовлетворит твои потребности, ты остаёшься в слабой позиции - зависимой и удобной для тех, кто этим пользуется.
Большинство конфликтов рождаются не из-за «плохих людей», а из-за инфантильной позиции: «мне должны». И тогда в ход идут давление, манипуляции, агрессия, лишь бы выбить своё.
Но правда проста и неприятна: ты сам отказался от своей ответственности.
И пока не вернёшь её, будешь воевать за то, что мог бы просто взять.
Хочешь выйти из конфликта? Задай себе вопрос: «Чего я на самом деле хочу?»
И ещё один: «Почему я сам себе это не даю?»
Вывод:
или ты берёшь ответственность за свою жизнь или живёшь в вечной борьбе.
Большинство конфликтов рождаются не из-за «плохих людей», а из-за инфантильной позиции: «мне должны». И тогда в ход идут давление, манипуляции, агрессия, лишь бы выбить своё.
Но правда проста и неприятна: ты сам отказался от своей ответственности.
И пока не вернёшь её, будешь воевать за то, что мог бы просто взять.
Хочешь выйти из конфликта? Задай себе вопрос: «Чего я на самом деле хочу?»
И ещё один: «Почему я сам себе это не даю?»
Вывод:
или ты берёшь ответственность за свою жизнь или живёшь в вечной борьбе.
👍2🔥1
Большинство из нас выносит тело за скобки внимания. Как будто оно - фон, а не участник.
Но игнорировать тело - это управлять «компанией», не видя половины показателей, и потом удивляться, почему всё разваливается.
Вот что вижу я, человек, привыкший смотреть на мир через системы.
Тело - не дополнение к личности.
Тело - и есть часть личности. Без права на «потом разберусь».
Уставшее тело не принимает решений. Оно их имитирует.
Усталость крадёт внимание, память, устойчивость - и незаметно подменяет твой выбор чужим, слабым вариантом тебя.
Тело первым чувствует, что ресурсы на исходе.
Голова узнаёт об этом в последнюю очередь - потому что ей выгодно не признавать.
Система, которая раз за разом глушит собственные сигналы, перестаёт их слышать вообще. Не потому что сигналов нет. А потому что она сама научила себя не реагировать.
Это касается и каждого из нас.
Эмоции - это не только про психику. Это физиология, хочешь ты этого или нет.
Проблема часто не в мотивации и не в вере.
Проблема в том, что телу элеметарно не из чего их производить. Из пустого ресурса не рождается воля.
Чем хуже человек чувствует своё тело, тем меньше у него шансов вовремя заметить самого себя.
И вот в чём суть: игнорируя тело, мы игнорируем не какую-то отдельную «функцию». Мы игнорируем себя целиком.
А это редко бывает случайностью. Часто это застарелая привычка себя не замечать, не жалеть, не считать достойным внимания - то есть форма отвержения себя, которая просто научилась маскироваться под «занятость» и «нет времени».
Тело - первая среда, в которой живёт человек.
Семья, работа, бизнес, отношения - это всё надстройки. Фундамент - тело.
Любая система начинается с состояния своего создателя. Без исключений.
Тело не тормозит эффективность. Оно жёстко задаёт её потолок - и не спрашивает разрешения.
Чем сложнее становится внешний мир, тем дороже стоит потеря контакта с собой.
Тело - не просто источник энергии. Это источник информации о состоянии всей системы, и отключать этот датчик - себе дороже.
Мы привыкли считать тело одной из многих частей жизни.
На самом деле это центральная система управления. И если ты не умеешь ей управлять - ты не управляешь ничем. Ты просто держишься на плаву, пока хватает ресурса, украденного у себя же.
Но игнорировать тело - это управлять «компанией», не видя половины показателей, и потом удивляться, почему всё разваливается.
Вот что вижу я, человек, привыкший смотреть на мир через системы.
Тело - не дополнение к личности.
Тело - и есть часть личности. Без права на «потом разберусь».
Уставшее тело не принимает решений. Оно их имитирует.
Усталость крадёт внимание, память, устойчивость - и незаметно подменяет твой выбор чужим, слабым вариантом тебя.
Тело первым чувствует, что ресурсы на исходе.
Голова узнаёт об этом в последнюю очередь - потому что ей выгодно не признавать.
Система, которая раз за разом глушит собственные сигналы, перестаёт их слышать вообще. Не потому что сигналов нет. А потому что она сама научила себя не реагировать.
Это касается и каждого из нас.
Эмоции - это не только про психику. Это физиология, хочешь ты этого или нет.
Проблема часто не в мотивации и не в вере.
Проблема в том, что телу элеметарно не из чего их производить. Из пустого ресурса не рождается воля.
Чем хуже человек чувствует своё тело, тем меньше у него шансов вовремя заметить самого себя.
И вот в чём суть: игнорируя тело, мы игнорируем не какую-то отдельную «функцию». Мы игнорируем себя целиком.
А это редко бывает случайностью. Часто это застарелая привычка себя не замечать, не жалеть, не считать достойным внимания - то есть форма отвержения себя, которая просто научилась маскироваться под «занятость» и «нет времени».
Тело - первая среда, в которой живёт человек.
Семья, работа, бизнес, отношения - это всё надстройки. Фундамент - тело.
Любая система начинается с состояния своего создателя. Без исключений.
Тело не тормозит эффективность. Оно жёстко задаёт её потолок - и не спрашивает разрешения.
Чем сложнее становится внешний мир, тем дороже стоит потеря контакта с собой.
Тело - не просто источник энергии. Это источник информации о состоянии всей системы, и отключать этот датчик - себе дороже.
Мы привыкли считать тело одной из многих частей жизни.
На самом деле это центральная система управления. И если ты не умеешь ей управлять - ты не управляешь ничем. Ты просто держишься на плаву, пока хватает ресурса, украденного у себя же.
👍3
Читаю
СУЩНОСТЬ И ЛИЧНОСТЬ
Каждый человек состоит из двух частей: сущности и личности. Сущность человека — его собственная. А личность — «не его собственная», иными словами, она на самом деле ему не принадлежит, поскольку он приобрел ее извне. Она включает в себя все знания, приобретенные в результате обучения или размышлений, все следы внешних впечатлений, оставшиеся в памяти, слова и движения, которые он выучил, чувства, возникшие в результате подражания. Все это в действительности не принадлежит человеку — и не есть «его собственное». Все это — личность. Конечно, обычная психология не признает этого деления на сущность и личность.