Не люблю День памяти жертв политических репрессий.

Во-первых, название у праздника гадкое -- это что же за политические репрессии такие, когда это советский террор? Название совершенно похабное, напоминает по настроению какую-то критику сталинизма слева, из шестидесятых. Впрочем, принял эту дату Верховный совет РСФСР в 1991 году, чего уж тут желать ещё.

Это должен быть День памяти жертв красного или советского террора. Депортированные народы, например, имеют свои дни памяти. Но тут почему-то опять русским положено «за весь Союз помнить» — без конкретики, размыто, стыдливо, второпях.

Во-вторых, соответственно, дата привязана к голодовкам советских диссидентов. Это, конечно, ладно — люди были жёсткие, суровые. Но мы же о другом думаем всё-таки, когда вспоминаем жертв «политических репрессий» (ужасно циничное в своей глупости название).

Мы вспоминаем родственников и предков, тех, кто был убит без суда преступным террористическим режимом большевиков. Задолго до голодовок диссидентов. А тогда людей убивали в совершенно разные дни.

Как сообщает Википедия, 30 октября 1989 года около 3 тысяч человек со свечами в руках образовали живую цепь вокруг здания КГБ на Лубянке. Сейчас бы так попробовали, угу.

В-третьих. Убитых террористами надо помнить не один день в году. Смысл этой даты, 30 октября, теряется, потому что люди отводят памяти и её выражению всего лишь один день. Чтобы прийти положить цветы к камушку, лежащему где-то на стыдливом боку Старой площади. Не в центре, где стоял Дзержинский. Где-то за вентиляцией метро. Подальше от глаз.

В это день память и её политический потенциал перенаправляются в акцию жертвенного безсилия. «Да, вы палачи, но ВОТ МЫ! Мы есть! Только не трогайте нас снова. Мы просто произнесем имена тех, кого вы убили», — вот как выглядит этот несчастный день. Это не день победителей и выживших. Это день устрашения. «А было и такое, помните как МОЖЕТ БЫТЬ, мы и ВОТ ТАК можем. Рыпнесся — как деда кокнем».

Миллионы жителей России не помнят и не знают — и не хотят знать своего прошлого, прошлого своей семьи, своего рода. И вот в этом ужасная трагедия русского народа. Память об ужасе вытеснена во всего лишь один день для тех, кому не всё равно. В день пострадавшего меньшинства, в день «национального праздника», который будет перевернут и забыт, как и любой другой официальный памятный день.

Репрессированные и их потомки как бы становятся отдельной кастой из-за этого дня. «Еврейский Новый год», «День железнодорожника».

Этот день придумала советская власть. Зачем нам нужна эта символическая подачка, на которую режиму уже наплевать?

Я помню о своём прадеде каждый день в году. Память об страданиях народа не должна выделяться в один день. Помнить нужно всегда, а не вспоминать раз в год.

Не убирайте мертвецов в дальний ящик, это не ёлочные игрушки.

Жуковский-Волынский Владимир Иванович (1875,Николаева---1938.02.21) русский, б/п, работал бухгалтером Зиминского лесозавода, житель: Иркутская обл.,Зиме Арест: 1937.11.11 Осужд. 1938.02.19 тройка при УНКВД Иркутской обл.. Обв. по ст. ст. 58-1 <а>, 58-11 УК РСФСР Расстр. 1938.02.21. Место расстрела: г.Иркутск Реаб. 1957.09.17 реабилитирован определением Военного трибунала ЗабВО [Книга памяти Иркутской обл.]

...офицер украинской армии год определял редакционную политику и организовывал финансирование. а у вас не так?