(с выражением)


Сын Владимира Соловьёва Даниил Соловьёв рассказал, что пока не может заключить контракт с министерством обороны России и отправиться на защиту Донбасса, так как у него уже заключен контракт с лондонским модельным агентством.

Свежий @kashinplus (и надо подписываться!):

Исторический тупик — он для всех исторический тупик. Земфира времен позднего путинизма не могла остаться похожей на себя раннюю в той же мере, в какой и Россия двадцатых не может быть похожа на Россию 2000 года. Но когда путинский чиновник нынешнего поколения спотыкается об антивоенное высказывание Земфиры, вряд ли он, реагируя на имя, имеет в виду нынешнюю тихую парижанку или предшествовавшую ей подругу Суркова и звезду вечеринок Петербургского экономического форума, нет, история всегда фиксирует наивысшее достижение, и Земфира для власти, как и для нас — символ того давнего подъема, действительно талисман эпохи, и голос того времени, когда все началось.
Не имеет значения, как зовут того чиновника, который вписывает ее сейчас в иноагентский список. Хороший чиновник всегда чувствует актуальную потребность системы, и сегодня она, видимо, в том и заключается, чтобы даже на совсем символическом уровне отказаться от того времени, когда власть и общество совпали в своих настроениях и надеждах, и когда Россия пережила, возможно, последний в своей истории общенациональный подъем, не понимая еще, к чему он ведет. Россия времен альбомов «Земфира» и «Прости меня, моя любовь» — несопоставимо более свободная, честная, живая, настоящая, чем теперь, она максимально не похожа на то, что есть сегодня. По той России можно скучать, но насколько невыносимо помнить, что и Путина нам дала та, именно та, Россия.
И, видимо, системе тоже невыносимо об этом помнить. Ту Россию Путин предал, переделал, испортил. Ему тоже не нравится, что он происходит оттуда — из эпохи «привет, ромашки». Система это чувствует, и тот клерк, который составляет списки врагов, понимает, почему в этих списках должна быть Земфира.