"Легко и приятно быть профи-педагогом в сияющем Мире Полдня. Вы попробуйте остаться педагогом, когда будущее НЕ светло, НЕ прекрасно и, скорее всего, его нет вовсе."

Борис Стругацкий

Часть 2

Роль педагога кардинально изменилась, а система осталась прежней, требующей отчётов и показателей. В итоге живое общение подменяется сухой и холодной инструкцией. Ещё Лев Выготский предупреждал об этой опасности, когда писал: «Педагогика должна ориентироваться не на вчерашний, а на завтрашний день детского развития». К сожалению, пытаясь удержать ускользающий контроль, школа часто скатывается в механическое натаскивание на тесты, указания, приказы. Но ведь обучение — это не дрессировка собак. Нельзя просто выработать условный рефлекс на правильный ответ с помощью кнута оценок и пряника похвалы. Ребёнок — не объект для дрессуры, а субъект, личность, которая мгновенно считывает фальшь и отвечает на неё протестом или полным равнодушием.

Об этой тонкой грани прекрасно знал и древнегреческий философ, историк и выдающийся наставник Плутарх. В свое время он добился поразительных результатов в воспитании мыслящих, сильных и глубоких людей, будучи убежденным, что истинное знание рождается только в атмосфере взаимного уважения и вдохновения. Он оставил нам формулу, которая бьёт в самую суть нашей проблемы: «Ученик — это не сосуд, который нужно наполнить, а факел, который нужно зажечь, а зажечь его может только тот, кто сам горит». Если же в самом педагоге нет этой искры, если он не горит своим делом, а лишь механически выполняет инструкции, то и зажигать в детских сердцах ему будет просто нечего.

Если мы продолжим двигаться по этому пути механического наполнения «сосудов», последствия будут пугающими. Дело ведь не просто в оценках или сорванных уроках. Мы рискуем получить глубочайший антропологический разрыв, когда поколения окончательно перестанут слышать друг друга. Школа превратится в режимный объект, где одни делают вид, что учат, а другие — что учатся. Без фигуры сильного, понимающего взрослого подростки уйдут искать ориентиры в хаотичные, порой опасные сетевые сообщества или закроются в раковине цинизма и одиночества. Общество, где потеряна преемственность опыта, обречено на культурную амнезию и потерю смыслов. Как говорил Антон Макаренко: «Наш педагогический процесс есть процесс постоянного творчества, и он должен быть живым, деятельным, передовым». Если это творчество исчезнет, оставив лишь формализм, мы потеряем самое главное — человечность в человеке.

Я пишу это не для того, чтобы нагнать страху или кого-то обвинить. Мне искренне хочется поддержать каждого учителя, который в сентябре снова пойдёт в класс, несмотря на тонны отчётов и усталость. Я глубоко сочувствую родителям, которые разрываются между работой и попытками понять своих стремительно взрослеющих детей. Нам всем сейчас нужно немного притормозить и вспомнить, что авторитет возвращается туда, где появляется искренний интерес к человеку. Не к его оценкам, не к его поведению, а к его живой душе. Давайте пробовать просто разговаривать, слышать и быть честными. Только через наше собственное мужество быть настоящими мы сможем вернуть ту самую невидимую нить доверия, на которой держится весь мир.

ЗОНА КОМФОРТА

В последнее время только и слышно:«Выйди из зоны комфорта ! Срочно беги, превозмогай, страдай, костьми ляг, иначе не вырастешь ! Вот тебе марафон за стопятьсот тыщ». Некоторые люди начинают вести себя странно, послушно бросают стабильную работу, уезжают в тайгу или начинают просыпаться в четыре утра, чувствуя себя при этом глубоко несчастными и тревожными. Но как человек, который всю жизнь изучает культуру, историю и человеческое устройство, я смотрю на этот термин вообще не так. Сама идея «зоны комфорта» — это не про мягкий диван, с которого надо слезть. Это наша внутренняя капсула безопасности, ментальная и социальная грибница, которую человечество веками выстраивало ради банального выживания. Вы уже сто раз слышали, что наш мозг эволюционно заточен экономить свою энергию и искать предсказуемость, чтобы не погибнуть от лап условного саблезубого тигра.

Когда мы пытаемся силой вытолкнуть себя из этой капсулы, психика, конечно, бунтует. Но если менять оптику, то каждый шаг в неизведанное похож не на падение в пропасть, а на то, как ты кидаешь камешек в гладкое лесное озеро. Помните это детское ощущение ? Я точно помню, потому что и сейчас при возможности кидаю, или запускаю плоские камешки по воде. Мой рекорд— восемь попрыгунчиков, если что)). Ну сейчас просто про камешки. Камень падает, раздаётся тихий всплеск, и во все стороны начинают лететь идеальные круги. Сначала они маленькие и чёткие, но с каждой секундой расходятся все шире, захватывая новую, ещё секунду назад неподвижную воду (новую территорию). А сейчас постарайтесь представить себе абстракцию: наш личный мир устроен точно так же. Вы делаете маленькое непривычное действие — заводите разговор с незнакомцем, пробуете новое ремесло или просто остаётесь наедине со своими мыслями без телефона — и пускаете эту волну. Представили ?

Каждый такой «камешек» не разрушает нашу безопасность, а наоборот — делает нас масштабнее. Мы не теряем комфорт, мы берём новую территорию под свой контроль. Границы нашего озера раздвигаются, и то, что пугало вчера, сегодня становится уютной, привычной частью нашей повседневности. Исторически человечество только так и развивалось: первопроходцы плыли за горизонт не ради мазохизма, а чтобы сделать весь мир своим домом. Мы расширяем свой внутренний ареал обитания, учимся адаптироваться и находить опору там, где раньше видели только хаос и чужую культурную среду.

Прекрасно об этом феномене преодоления страха и расширения личных границ сказал когда-то знаменитый американский писатель и мыслитель Марк Твен: «Через двадцать лет вы будете больше разочарованы теми вещами, которые вы не сделали, чем теми, которые вы сделали. Так отчальте от безопасной гавани. Поймайте попутный ветер в свои паруса. Исследуйте. Мечтайте. Открывайте». Когда ты смотришь на свои действия через призму такого исследования, любой шаг за привычные рамки перестаёт быть насилием над собой. Он становится осознанным броском камня в воду, где каждый всплеск — это лишь способ расширить горизонт своей собственной гавани.

Поэтому я предлагаю вам перестать воевать со своим комфортом и устраивать революции на ровном месте. Не нужно прыгать со скалы в неизведанное, достаточно просто стоять на берегу и бережно, с интересом исследовать глубину. Кидайте свои ментальные камешки, наблюдайте за кругами, которые они оставляют в вашей жизни, и помните, что ваше личное озеро гораздо больше, чем вам кажется. Ещё раз. ГОРАЗДО БОЛЬШЕ, ЧЕМ ВАМ КАЖЕТСЯ. Каждое новое действие делает человека сильнее, мудрее и объёмнее, превращая весь этот большой и пугающий мир в своё личное, безопасное и бесконечно интересное пространство.

МОИ ЛЮБИМЫЕ ЦВЕТЫ — ПРЕТЕНЗИИ.

«Уезжайте, вы нам не нужны». Небось, слышали это позавчера ? Я услышала краем уха, но не хотелось говорить об этом на выходных, дабы их не портить. Сейчас заранее прошу прощения, но по-другому сказать не могу: здесь нужно то самое словцо, которое покажет величину конфликта и непонимания. Постараюсь проораться помягче, всё же.

А с хера ли какой-то депутат будет указывать, кому, куда, когда и зачем уезжать ? Что это вообще такое творится-то, Людк, а Людк ?! Что за попытка лишить человека субъектности ? Он что, пытается кого-то убедить, что право жить на своей земле нужно как-то по-особенному заслуживать, сдавая экзамен на лояльность ? Или что ? Что нам надо делать-то, глядь ? В ноги что ли кланяться вам или что ? Или раздеться и нагнуться ? Говорите уже прямо, пожалуйста ! Не томите ! Мне совершенно не терпится узнать ответ.

С точки зрения антропологии и истории, миграция — это не предательство, а фундаментальный закон выживания. Если кто-то из вас изучал кросс-культурную психологию, то знаете: там этот феномен описывается весьма подробно. Живые системы всегда двигаются туда, где есть лучшие условия для жизни, и уходят оттуда, где есть угроза. Такова их природа, и больше никакова. Называть людей, уехавших из-за слухов, «ненужными» — это дичь дикая и демагогия. Мозг человека реагировал, реагирует и будет реагировать на дефицит честной информации. Когда вместо чёткого, ясного и понятного диалога между представителями власти и простым человеком включается режим ёжика в тумане, который не понимает, где он, кто он, что его ждёт и куда он идёт, то человек начинает искать. Он пытается улучшить своё положение, условия и избавиться от неопределенности, которая давит, как бетонная плита в груди. Пожалуй, неопределенность — это самое тяжёлое. Это не «нелюбовь к родине», а абсолютно здоровый инстинкт самосохранения в условиях, когда тебя перестают воспринимать как человека, который является не объектом для экспериментов, а субъектом и личностью. Не надо людей держать за умственно отсталых и перекладывать с больных голов на здоровые. Это такие депутаты не нужны, а не люди. Это депутатов давно можно заменить на ИИ, а не простых людей.

На самом деле, этот конфликт намного глубже, чем кажется: бюрократическое мышление против ценности человеческой жизни. Для бюрократической машины мы не личности со своими планами, чувствами и жизнью — конечно же, нет. Я, вы, мы все — просто единицы учёта, определённые функции и конкретный ресурс. Этот депутат пытается приватизировать смыслы и понятия, нагло приравнивая верность стране к лояльности конкретным кабинетам. Но каждый человек должен понять один очень суровый факт: его жизнь у него всего лишь одна, это не репетиция настоящей жизни, это и есть сама жизнь, и он не обязан приносить её в жертву чужим амбициям или чьей-то некомпетентности в управлении страхом. Вот сейчас опять скажу: «С хера ли это ?». Может, звучит не очень по-коллективистски, понимаю, но я за индивидуацию человека была, есть и буду. Профессия у меня такая—приводить человека к его Самости.

Приём, который использует этот дядька называется «обесцениванием при потере». Когда система не способна удержать людей качеством жизни и безопасностью, она начинает их прессовать и поливать грязью. Сказать «они нам не нужны» — это детская психологическая защита уровня «не очень-то и хотелось». И губы ещё надул, обиделся, как дитё, ей-Богу ! Но уезжают-то чаще всего совсем не дураки, а те, кто умеет думать, созидать, зарабатывать своим умом и является предприимчивым, активным членом общества. Отсекая их, общество занимается самоослаблением. А потом этот тупой провал в коммуникации маскируется попытками сплотить оставшихся через культивирование ненависти к уехавшим.

Я привыкла задавать себе один важный вопрос: «А кому это надо ?». Что-то мне, блин, кажется, что это не мне надо. Да и соседям моим как-то не очень. И соседям соседей тоже. И продавщице в магазине не надо, она каждый день об этом говорит. Что-то мне говорит, что и вам далеко не всем это надо, да ? Ну, если нам всем это не надо, тогда кому надо ? Депутату этому ? Почему этот депутат говорит с трибуны за меня ? За моих знакомых, соседей, друзей, родственников и вас, тех, кому это не надо ? Никто из нас его не уполномочивал говорить за нас. Мы не голосовали за него. Мы его не выбирали, знать его не знаем. Неужели эпохи мужик попутал ? Может, он думает, что мы холопы, что у нас феодализм какой ? Например, неофеодализм ? Кто его знает. Может, думает, что он нам одолжение делает ? Вынужден терпеть нас, несчастный ? Что это мы живём на его налоги, а не он на наши ? Может, переработал, вот и беда кака горька пришла в хату. «Золотой ты человек, Юрий Венедиктович ! Всё о России думаешь ! Отдохнуть тебе надо... Совсем ты себя не бережёшь !»

В эпохи катастроф и потрясений риторика всегда будет людоедской. Таков путь. Человеку будут пытаться вменить долг, который он ни разу не занимал, и вину за то, что он просто хочет жить. Главное — не жрать этот токсичный контент. Ценность человека вообще никак не коррелирует со штампом в паспорте или одобрением этого депутата. Право распоряжаться своим телом, своей головой и своим будущим — это базовая собственность человека, и никто не может её аннулировать своим выкриком с трибуны. Так, глядишь, и до жёлтых звёзд недалеко. Нельзя позволять упаковывать себя в чужие рамки и манипулировать своим чувством вины. Пусть идут все такие люди лесом, кем бы они ни были. Я художник своей жизни. Я так вижу.

Когда пытаются расколоть общество на «чистых» и «нечистых», то преследуется конкретная цель. И эта цель — ослабить нас, лишить критического мышления, отупить и заставить бояться. Но, снявши голову, по волосам не плачут. Некоторые на грабли не наступают, они с ними танцуют. Поэтому вместо страха в меню остался только хрен на постном масле, и всё. Я только это могу дать. Родина — это не ты, мужик с кучкой таких же временщиков у микрофона. Мы не настолько невежественны. Это мы Родина. Мы сами, наша культура и наши близкие. И только нам решать, где, как, с кем и ради чего эту жизнь проживать. Кого любить, кого ненавидеть, кого прощать, а кого нет, выходить ли замуж, жениться ли, рожать ли, сколько рожать, в каком возрасте, где жить и как — личное дело каждого, а не депутатов или кого-то там ещё.

ДЕНЬ ЗНАНИЙ

Знаете, почему я так люблю античные анекдоты ? Потому что они подходят под любую эпоху. Они про нашу глубинную, неизменную человеческую природу. Слушайте историю, которой больше двух тысяч лет, но случиться она могла буквально вчера в коридоре любого лицея.

Приходит как-то один почтенный господин и отец к философу Аристиппу — мужику невероятно практичному, который, в отличие от своего учителя Сократа, за лекции брал весьма приличные деньги. Отец хочет пристроить сына на обучение, но, услышав условный ценник в 500 драхм, моментально впадает в родительский микростресс и начинает возмущаться. «Да ты с ума сошёл ! — вскрикнул он. — За такие деньжищи я могу купить себе крепкого и здорового раба !» Аристипп и бровью не повёл, ответив отцу: «Ну так купи. И тогда у тебя в доме будет целых два раба».

В этот момент философ на самом деле сработал как первоклассный психотерапевт и социальный аналитик. Он не стал спорить о тарифах, а сразу подсветил отцу его главную слепую зону. Ведь если мы экономим на очеловечивании собственного ребёнка, если зажимаем ресурс на развитие его критического мышления, рефлексии и внутренней свободы, мы консервируем его в состоянии ментального рабства. Необученный разум не принадлежит самому себе — он всегда будет рабом чужих мнений, стереотипов, страхов и сиюминутных импульсов. Культура и образование — это, если хотите, единственный исторически доказанный способ выйти из животного или рабского состояния в статус мыслящего субъекта. Инвестируя в мозги, мы покупаем не корочку, мы оплачиваем человеку билет в его собственную автономию.

Я часто вижу, как современные родители, пытаясь защитить детей от вызовов среды, случайно лишают их субъектности, превращая в удобных, но абсолютно не готовых к реальной жизни исполнителей. Но истинная родительская задача — как раз в том, чтобы помочь ребёнку дорасти до свободы, даже если этот путь стоит дорого во всех смыслах.
Поэтому сегодня, первого сентября, я хочу искренне поздравить всех родителей с Днём знаний. Терпения вам, мудрости и смелости инвестировать в то, что действительно делает наших детей людьми — в их мышление, адаптивность и внутреннюю свободу. Пусть этот учебный год принесёт вам поменьше стресса и побольше поводов гордиться тем, какими самостоятельными и глубокими личностями становятся ваши дети. В добрый путь !

«Ваша тень становится сильнее, когда вы отказываетесь развивать свои способности, слушать внутренний голос, жить в соответствии с собственными принципами и идеалами. В глубинных слоях сознания она разворачивает свою сокрушительную, хотя и внешне незаметную деятельность, сводя на нет ваши усилия и выводя вас из равновесия до тех пор, пока вы не поймёте, что должны либо умереть, либо всё-таки реализовать свои возможности, перестав противиться собственной природе. Автомобильная авария, в которую я попал несколько лет назад, преподнесла мне урок, показав опасную силу тени и обратив моё внимание на собственное состояние рассеянности и дисгармонии, что могло привести и к худшим последствиям, если бы я не нашёл способ выразить свои творческие потребности».

Кристофера Воглер

«Путешествие писателя: Мифологические структуры в литературе и кино».

Удивительно: книга Кристофера Воглера стоит первой в ряду книг, изменивших меня, но только сейчас, спустя десять лет после прочтения, я вдруг смог понять, откуда растут ноги большинства моих ошибок.

Как-то коллега поделился со мной, что чувствует себя не в своей тарелке, занимается не своим делом, стал более рассеянным и меланхоличным. В этот момент в памяти всплыл этот отрывок. Коллега невольно, неосознанно стал моим зеркалом, натолкнул меня на мысль и заставил мгновенно переосмыслить пройденный путь.

Можно по-всякому относиться к юнгианским идеям и тому подобному. Но очевидно одно: будучи не на своём месте, вы вряд ли достигнете признанного мастерства, а имея эту потребность, будете чувствовать себя неполноценным, ощущать некую вину, комплекс. В этом состоянии вы всё больше зарываетесь, ищете иллюзорные оправдания, создаёте множество масок и ролей — картонную броню, призванную прикрыть вашу наготу, но рассыпающуюся при первом серьёзном порыве ветра. Вы воюете с ветряными мельницами, не осознавая, что лишь сублимируете нереализованные порывы, вместо того чтобы наконец заняться тем, для чего вы созданы природой, к чему предрасположены.

В итоге, делая всё больше глупостей, вы строите всё более изощрённые самооправдания, «кукухосберегающие» приёмы и прятки от себя, создавая такие лабиринты с самыми разнообразными минотаврами, из которых можно не выбраться до конца жизни.

МАТЕРИНСТВО
Часть 1

О материнстве принято говорить либо в розовых тонах, либо в формате «устала, но это такое счастье». Общество конструировало миф о святой матери, которая растворяется в ребёнке и испытывает от этого исключительно экстаз. Может и так бывает, я, конечно, спорить не буду. Но и не собираюсь это подпитывать, буду говорить по факту. Вы знаете, что я сама тоже мама, поэтому сейчас буду говорить крамолу для некоторых. У медали материнства есть и тёмная, почти пугающая сторона, о которой женщина боится заикаться даже на кухне с близкими подругами. Стыдно потому что.

Эта тёмная сторона — не просто усталость от недосыпа. Это действительно глубокий экзистенциальный кризис, когда твоя прежняя личность, твои желания, амбиции и даже твоё тело приносятся в жертву новому человеку. Там, на этой глубине, живут очень тяжелые чувства: раздражение на младенца, моментами накатывающая ярость, тоска по своей свободе и жгучая обида на весь мир за то, что твоя жизнь сузилась до размеров детской кроватки. Это очень глубокое чувство одиночества, когда ты держишь на руках ребенка, вокруг вроде бы есть люди, но ты понимаешь — вся ответственность за чужую жизнь лежит только на тебе, и сбежать невозможно. Такое бывает часто, если семье, где родился ребёнок, некому помочь, нет поблизости бабушек, дедушек, тёти, никого.

Почему мы молчим об этом ? Потому что культуре выгодно, чтобы материнство оставалось удобным институтом воспроизводства, а не пространством для сложной рефлексии. Стоит женщине заикнуться о том, что ей невыносимо, как социум тут же начинает её прессовать стыдом и виной. Женщину начинают клевать: «Ты плохая мать», «Зачем тогда рожала ?», « А вот наши бабушки в поле рожали и не ныли», «Собирайся, иди коня на скаку останови, в избу горящую войди и принеси мне то, не знаю что». Мы боимся собственного осуждения даже больше, чем чужого, потому что женщина думает, что любовь к ребёнку исключает злость на него. Но психика так не работает: можно очень сильно любить своего ребенка и одновременно ненавидеть те ограничения, которые принесло его появление.

Чтобы не потерять себя как женщину и человека в этом антропологическом сдвиге, нужно вернуть себе право на субъектность. Женщина — это не просто функция по обслуживанию детства, это — отдельная вселенная, которая была до ребёнка и останется после его ухода из дома, когда он раскроет свои крылья и вылетит из гнезда. Поэтому прямо сейчас начните легализовать свои «плохие» чувства в своей голове: злиться — нормально, хотеть побыть одной — нормально, скучать по прошлой независимости — нормально. Перестаньте стремиться к идеалу «идеальной матери», это тупик и прямой путь к выгоранию. Отдавайте часть ответственности отцу, привлекайте няню, подругу, не пытаясь вывезти всё в одиночку ради абстрактной медали, вы всё равно её не получите). Да и рожаем мы не для медалей и похвалы, и не потому, что нас об этом попросил сам ребёнок. Мы рожаем, потому что сами этого хотим, поэтому и медаль нам никакая не причитается. А вот личное пространство и территория ещё как причитаются. И никакое материнство их отобрать не может, если женщина добровольно не отдаст.

Каждый день отвоевывайте кусочки своей личной территории. Пусть это будет час времени, когда вы не мать, а просто женщина, которая пьёт кофе, читает книгу, работает или смотрит в стену. Ваши интересы, ваша сексуальность, ваши интеллектуальные потребности не должны вставать на паузу на долгие годы. Ребёнку нужна живая, теплая и реализованная мама, а не выжатый, идеальный робот, который тихо копит обиду на всю оставшуюся жизнь, о чём в своё время обязательно скажет подобным образом:« Я тебе всю жизнь отдала, а ты смеешь поступать по-своему».

Я часто вижу, как женщины, проходя через этот кризис, рождаются заново — уже другими, более сильными и глубокими. Материнство действительно забирает у нас прежнюю беззаботность, но взамен оно может дать серьёзную опору внутри, если мы перестанем врать себе и друг другу. Начнем с малого: признаем, что быть мамой — это не только про нежность, это еще и про огромный человеческий труд, в котором есть место любым, даже самым тёмным чувствам..

Продолжение дальше

МАТЕРИНСТВО
ЧАСТЬ 2

Конечно, этот совет — «отвоевывай час времени для себя» — в теории звучит красиво, а на практике часто вызывает у мамы раздражение. Потому что в реальности твой личный час начинается тогда, когда ты уже физически и морально истощена, а в голове крутится бесконечный список дел. И вот ты садишься пить этот тупой, уже холодный и неароматный кофе, но вместо расслабления чувствуешь, как тебя изнутри жрёт червь вины: «Ребенок со мной не плачет, а с папой плачет», «Игрушки не убраны», «Я просто сижу и туплю, пока жизнь проходит мимо», «В раковине посуда».

Почему женщине так тяжело дается эта личная территория ? Культура, общество, религия, воспитание, долго внушали нам, что женская самореализация — это эгоизм, если дома есть немытая посуда или неспящий младенец. Социум буквально принуждает женщину к тотальному слиянию с ребенком, стирая её границы. Но правда в том, что отказ от своих интеллектуальных потребностей, амбиций и сексуальности — это не жертва ради блага детей, это медленное психологическое самоубийство. Когда ты ставишь себя на паузу «до лучших времен», ты не становишься хорошей, святой, интересной, примерной, ты становишься бомбой замедленного действия, которая рано или поздно взорвется обидой на всю семью. А это уже другой уровень глубины и поправить ситуацию будет уже намного сложнее.

Отвоевывать свое пространство — это не эгоизм, а экология твоей психики и выживание твоей идентичности. Твоя личность не рассосалась в роддоме, она просто оказалась завалена бытом. Чтобы вернуть ее, нужно поменять свою оптику: твое личное время — это базовая потребность, как сон или еда, а не роскошь, которую нужно заслужить. И этот час полной тишины нужен не для того, чтобы листать ленту новостей или планировать меню на неделю, а для того, чтобы вспомнить — кто ты есть за пределами роли «мамы».

Практически это означает учиться выдерживать дискомфорт чужого недовольства и детского плача, пока ребенок находится в безопасности с другим взрослым. Да, он может плакать, пока папа учится его укладывать, и это нормально — так они выстраивают свои личные отношения. Твоя задача в этот момент — физически и психологически закрыть дверь. Мама ! Разреши себе просто смотреть в стену, читать сложную книгу, которая возвращает тебе масштаб мышления, или заниматься делом, которое зажигает твой внутренний огонь. Это инвестиция в твою автономию, без которой невозможно оставаться живым и интересным человеком.

В конечном итоге, ребенку не нужен стерильный дом и мать-функция, которая принесла себя на алтарь материнства и теперь молча ждёт за это памятник. Памятник появится, когда раки на горе свистнут. Детям нужна живая, тёплая, проявленная женщина, у которой есть своя собственная, отдельная от них жизнь, свои смыслы и свои увлечения. Только видя перед собой реализованную маму, ребенок учится уважать чужие границы и в будущем сможет построить свою независимую личность.

Поверьте, что по-настоящему дать опору другому может только тот, кто сам твёрдо стоит на ногах и помнит о своих ценностях. Возвращение себе личной территории — это долгий путь преодоления внутреннего сопротивления и социальных стереотипов, но он абсолютно необходим. Начните с самого маленького, с пятнадцати минуток в день, но пусть это будет ваше персональное и неприкосновенное время, где вы — хозяйка своей жизни.

ДНО

Когда внутреннее напряжение доходит до предела и кажется, что вас зажали, как зверя в угол, не пытайтесь успокоиться медитациями или силой мысли. Я в такие моменты использую свою самую любимую и безотказную практику — падение на дно. Для этого нужен только твёрдый пол. Когда мы ложимся на кровать, тело интуитивно продолжает сжиматься, пытаясь удержать форму и контроль. Мягкая поверхность как бы проваливается под весом, заставляя мышцы незаметно напрягаться в ответ. Твёрдый пол работает совершенно иначе — он даёт бескомпромиссную, абсолютную опору. Ложитесь на спину, раскидывайте руки и ноги, закрывайте глаза и полностью отдавайте вес своего тела этой жёсткости. Пол не прогнётся, он выдержит вас любого — уставшего, разбитого, разгневанного. Физическое ощущение этой бескомпромиссной твёрдости под спиной сразу же даёт психике первый сигнал: всё, точка, ниже вы уже не упадёте, можно больше себя не держать, вы в безопасности.

А дальше начинайте падать. Мысленно разрешите себе проваливаться сквозь этот пол, лететь вниз сквозь темноту, словно в какую-то бесконечную бездну. Не сопротивляйтесь, не пытайтесь зацепиться за края, а просто летите, отпуская вместе с этим падением всё мышечное и ментальное напряжение. Контроль, чужие ожидания, бесконечные «надо» — пусть всё это остаётся где-то там, наверху. Падайте до самого дна, пока не почувствуете, что лететь больше некуда. Это конечная точка, самый глубокий слой вашей психики, где наступает абсолютная, тишина. Здесь нет проблем, нет ролей, нет тревоги — только чистая пустота и покой.

Замрите на этом дне, дайте себе несколько секунд, чтобы полностью обнулиться. А потом, собрав остатки сил, мысленно, очень сильно оттолкнитесь от этого дна ногами и начинайте стремительно всплывать обратно. Этот подъём ощущается как выход из глубокой воды на поверхность, к солнцу и воздуху. Вы буквально пробиваете толщу темноты, и с каждым метром вверх ваше тело наливается новой, чистой энергией. Внутреннее пространство расширяется, расправляются плечи, а в груди появляется давно забытый объём для глубокого вдоха.

Когда вы мысленно вернётесь в своё тело, лежащее на полу, и откроете глаза, мир вокруг будет выглядеть иначе. Напряжение, которое казалось не кончится, просто растворится в процессе падения. Вы почувствуете себя физически более сильными, обновлёнными и по-хорошему лёгкими — будто из вас достали старые, перегоревшие батарейки и вставили новые. Иногда, чтобы по-настоящему ожить и вернуть себе силу, нужно просто почувствовать жёсткую опору реальности, не побояться долететь до самого дна, оттолкнуться и родиться заново.

VESNAEVA_-_Volya_moya_80932586.mp3

ЛЮДИ В ЧЁРНОМ

Каждый вечер, спотыкаясь о разбросанные по коридору гигантские кроссовки 45-го размера, переступая через брошенные прямо на полу рюкзаки, путаясь в проводах от зарядок и наушников, я закрываю за собой вечно распахнутые двери в комнаты сына и дочери, выключаю иллюминацию в пустой ванной и извлекаю из-под подушки очередное мумифицированное яблоко. И я думаю, как же я, блин, устала. Два подростка. Разного пола. Rammstein и «Ария». Каждый на своей волне.

«Люди в чёрном» — так называла подростков доцент кафедры по психологии в институте, где я училась. Чтоб не чикануться в этой компании, я начинаю глубоко философствовать. Мне нравится исследовать их природу. Они уже не дети, но ещё не взрослые. Странные. А в их глазах странная я.

Вот я смотрю в туманное будущее и вижу там кристально чистый собственно-личный триумф, потому что, как известно, месть — это блюдо, которое подаётся холодным, и в нашем родительском случае оно обязано хорошенько настояться лет пятнадцать-двадцать. Но я умею ждать. Столько, сколько надо. Я совершенно не тороплюсь, инвестируя каждую секунду своего терпения в созерцание и долгосрочное планирование этого грандиозного исторического реванша. Ой, чё тогда будет. ))))

Именно тогда я без предупреждения явлюсь к своим повзрослевшим детям в их собственные, безупречно отремонтированные, пахнущие дорогой эстетикой квартиры. На неделю, этого будет вполне достаточно. Я разуюсь ровно посередине коридора, оставив грязные ботинки смотреть носками в разные стороны света, как символ абсолютной свободы духа, и включу абсолютно все лампочки, которые только найду в их пространстве, превращая их скандинавский минимализм в сияющий Лас-Вегас, потому что темнота — это удел первобытных страхов, а мы люди культурного прогресса. Чтобы воссоздать их любимую атмосферу акустического насилия, я врублю в одной комнате на полную громкость Rammstein, а в другой одновременно запущу «Арию» или классическую оперу — пусть насладятся этим безумным звуковым коктейлем (зловеще улыбнулась)).

Затем наступит фаза жёсткого практического антропологического эксперимента. Я заберусь с ногами на их белоснежную дизайнерскую постель и открою первую пачку, сами знаете чего, а каждую хрустящую крошку буду бережно и демонстративно стряхивать прямо на простыню и пол, аргументируя это тем, что хаос — первооснова вселенной, из которой рождается жизнь. Бумажки от конфет станут моими личными медалями за родительскую отвагу, бережно разбросанными на каждом шагу для обозначения направления моего движения: одна на подоконнике, две у дорогой напольной вазы, привезённой с другого конца света, три на раковине в ванной, а недоеденные яблоки займут свои почётные места на комодах и подоконниках как памятники скоротечности бытия.

А еще я соберу свою грязную посуду и спрячу её в какой-нибудь одной комнате. И когда они, впав в легкую панику, начнут метаться по кухне с вопросом: «Мам, а куда делись все чашки, стаканы и тарелки ?!», я сделаю максимально отсутствующее лицо и отвечу: «Не знаю». Пусть поищут. Это развивает квесты в реальной жизни.

И чтобы окончательно закрепить терапевтический эффект, я распахну настежь входные двери и окна, потому что, блин, социум должен быть открытым, а все комары, мухи и мотыльки нашего района имеют такое же суверенное право на тепло и уют.

Нормально ли провести в таком режиме полной анархии целую неделю ? Отвечаю, как опытный практик семейной динамики: это не просто нормально, это обязательный акт восстановления баланса, возвращающий нас в чистое, незамутненное детство на правах почетного гостя. Так что начинайте копить деньги на чипсы, конфеты и печенье, потому что их должно быть неприлично много. Таков стратегический план. Наше время обязательно придёт, нужно просто набраться терпения.