Сегодня тот самый опросник «Кенотафа» попал в руки редактору от Бога и автору телеграм-каналов «Лингвошутки» и «Йӑл (Добрейшая Чувашия») Елене Лукьяновой, которая вспомнила электрички Москва — Сергиев Посад, поговорила о временах «добезцаря» и поругалась на Достоевского.

— Литературный персонаж, с которым вы себя наиболее идентифицируете на данном этапе жизни?

— Меня тронуло, как описывает свою маму главный герой «Щегла», хочется быть для подросшего ребенка такой, как она.

https://teletype.in/@thecenotaph/lukyanova

#опросник_кенотафа

Поддержите «Кенотаф» подпиской: телеграм-канал | Boosty

Советский Хемингуэй: разные лица Юлиана Семенова

Вышел мой текст о Юлиане Семенове на Кинопоиске. Пока я его писал, то все думал, как бы точнее назвать и описать образ жизни Семенова? Он и писатель, и журналист, и, путешественник, и, очевидно, авантюрист, и бонвиван, и охотник, и человек, которого постоянно подозревали в работе на КГБ. И, конечно же, автор «17 мгновений весны» одного из самых «народных» произведений, разошедшихся на цитаты, мемы, образы и осевших в памяти у нескольких поколений. Одного ответа, очевидно, нет, но его поиск сам по себе оказался интересным делом — по пути пришлось нырять в «Огонек» 1950-х, перелистывать воспоминания друзей и знакомых писателя, и попытаться понять причины его невероятного успеха.

Там внутри много всего невероятного: от дружбы с вдовой Хемингуэя и поездки в Берлин в 1945 году до поисков Янтарной комнаты в Германии 1970-х (в компании с лихтенштейнским бароном, другом СССР) и вопросов Михаилу Горбачеву. Мой самый любимый эпизод, впрочем — беседа писателя с Юрием Сенкевичем, ведущим «Клуба путешественников»: два человека на советском телевидении вдруг доходят до обсуждения поездки на Тенерифе — и подмигивают другу друг. Мол, бывали там, знаем.

В общем, читайте — мне кажется, что получилось хорошо. А уж какие фотографии в материале — просто роскошь.

Не прикладывая к тому особых усилий, он то и дело встречается со знаменитостями или оказывается в центре исторических событий. Вот Джон Стейнбек, новоиспеченный нобелевский лауреат, приезжает в Москву в 1963-м. В Москве его встречает Владимир Познер, тогда сотрудник Агентства печати «Новости», потом американца везут к Аджубею в «Огонек», затем он встречается с Семёновым. В архиве писателя сохранилось письмо от Стейнбека с благодарностью за теплый прием. А вот Жорж Сименон: автор детективов о комиссаре Мегрэ в 1980 году дает Семёнову интервью для «Литературной газеты» (писатели шутят по поводу сходства их фамилий — «вдруг мы родственники»), но еще до того они переписываются, обсуждают переводы книг Семёнова на французский, а при встрече с удовольствием пьют водку. Сам Семёнов на творческих вечерах, отвечая на претензии к «низкому» детективному жанру, приводил в пример именно Сименона: вот настоящий большой писатель, чего вам еще надо?

А вот Отто Скорцени — нацистский преступник, который занимался организацией сложных тайных операций, а после войны осел в Испании. Материал об этой встрече написан в стиле семёновских романов, он больше похож на докладную записку в Центр, нежели на обычное интервью. Неподготовленный читатель сразу тонет в потоке имен: «А этого вы знали? А этого? А того?» По ходу интервью закадровый голос автора сообщает, каковы были истинные причины действий нацистов, кто с кем играл и какие у этой игры были цели.

Встречаемся в субботу на стриме

В субботу, в 18:00 Мск — второй стрим! В новом стриме мы поговорим о загадочном австрийском ученом, который мечтал изменить мир и увлекался вопросами крови, поговорим о книге Ильи Эренбурга, полной странствий и удивительно точных наблюдений о межвоенной Европе, обсудим Юлиана Семенова и мой текст о нем; а также коротко коснемся вопроса о том, почему «Черное зеркало» меня раздражает — а потом я отвечу на вопросы зрителей.

Обводите в ежедневнике дату и время — и приходите посмотреть и послушать.

https://www.youtube.com/live/jrm2v7GkIo8

Уже через несколько часов встречаемся на стриме:
https://www.youtube.com/live/jrm2v7GkIo8

Чуть меньше чем через час начнется стрим, где поговорим — не обо всем на свете, но об интересном!

https://www.youtube.com/live/jrm2v7GkIo8

Стартуем!

https://www.youtube.com/live/jrm2v7GkIo8

На моем веку — это второй Папа Римский, умерший на посту. Смерть Иоанна Павла II помню очень хорошо. Он тоже умер в апреле. Тот апрель 2005 года в Петербурге был на редкость теплым и солнечным, и новость я узнал уже вечером, придя домой из школы. Радио сообщало о толпе людей собравшихся на площади перед собором Святого Петра и я пытался себе представить всех этих людей, которых в одном месте собрала закончившаяся человеческая жизнь.

Смерти предшествовала долгая болезнь и я тогда впервые задумался о том, что есть вещи о которых ты знаешь по книгам — конклав кардиналов, белый и черный дым над Ватиканом, особые ритуалы прощания — и они кажутся какой-то условной фантазией. Но потом происходит что-то — в данном случае смерть понтифика — и все приходит в движение. У всех назначены роли и люди, которые жили, не зная, что им предстоит однажды выполнить свою роль в ритуале прощания и захоронения Папы Римского, собираются и занимаются одним делом. Человеческий механизм движется установленным образом, как дивный автоматон. У всех свои задачи, правила и цели. Все идет так, как должно — и строчки из древних книг, установлений и правил вдруг на время обретают жизнь и плоть. А потом, когда все задачи выполнены, правила соблюдены, а слезы выплаканы — все вновь идет своим чередом. Все как раньше, но уже по-другому.

И потом таких событий было немало — когда ритуал, который кажется бумажным, сухим, неживым установлением, вдруг пробуждается на время к жизни. Люди устремляются в разные стороны, все со своими задачами и делами — и каждый играет свою роль в меру способностей.

Тогда меня это заворожило — и, надо признаться, что и до сих пор когда происходят такого рода вещи, меня больше всего восхищает вечность, обретаемая человечеством через наказы, законы и правила социального механизма.

И пара цитат. Одна из дневника Уильяма Ширера, американского журналиста, работавшего в Европе в 1930-е годы и оставившего довольно подробные записки о том, как Европа двигалась ко Второй мировой. Эта цитата — как раз о том, как на практике выглядит стремление выполнить ритуал и исполнить все так, как завещано. В 1939 году Ширер приехал на похороны Папы Пия XI:

Февраль. Рим. Сегодня состоялось погребение Пия XI, очень красивая служба, но в соборе Святого Петра было холодно, да еще церемония очень задержалась, кажется, из-за того, что не могли найти припой, чтобы запечатать гроб, перед тем как его опускать в склеп. Послали срочно его достать, но, так как большинство мастерских в Риме было в тот день закрыто, потребовалось какое-то время, чтобы достать его в нужном количестве. Отец Делани, комментировавший для нас службу с вершины одной из колонн, совершил чудо, прекрасно заполнив час или около того, пока охотились за припоем.

А другая — из дневника Мориса Палеолога, посла Франции в России во времена Первой мировой — он пишет о смерти Папы Пия X — тот скончался в августе 1914, когда Европа уже была в пространстве катастрофы. Она — о нашей самонадеянности:

Прошлой ночью скончался папа римский Пий X. Соберется ли когда-либо совет кардиналов для выбора нового папы римского при более мрачных обстоятельствах или при свершении более грандиозного переворота в жизни человечества?