Часто думаю о том — каково это творить что-то с полным напряжением сил, находясь на пороге смерти. Все мы к ней приговорены, конечно, но мысли о ней заглушаем суетой жизни, работой и праздностью, чувствами и развлечениями. А вот когда она уже постучалась в двери, а ты хочешь доделать важное дело — как сохранить лицо, не впасть в истерику и не развалиться на части, а наоборот. Подчинить себя железной дисциплине и заставить работать над сложным, чтобы оно не было брошено.
И вот так Булгаков, стоя одной ногой в могиле, работает в Москве над «Мастером и Маргаритой». Чахоточный пьяница Фитцджеральд трудится над «Последним магнатом» (но не успевает его дописать). А Марк Твен вдумчиво и обстоятельно диктует свою многостраничную автобиографию и строго наказывает, чтобы в полном виде она была опубликована лишь через 100 лет после его смерти.
Как сохранить такую силу духа? Не знаю — и не хотелось бы выяснять. Но как будто у тех, кто сохраняет его, получается в последней работе добиться какой-то кристальной ясности. Ощущения всепроницаемости. Окончательного ответа.
Последний фильм Хэмфри Богарта «Тем тяжелее падение» (режиссер Марк Робсон, 1956 год) — явление того же сорта. Богарт согласился сыграть главную роль уже зная, что он смертельно болен раком пищевода. Но это никак не повлияло на его профессионализм: он приходил на площадку вовремя, знал текст, давал возможность партнерам тоже получить крупный план (особенно ему благодарен за это был Род Стайгер) и выполнял все требования режиссера.
Но все равно в движениях видишь боль, которую великий актер стремится скрыть за маской.
Здесь это потайная боль уместна как нигде. Герой Богарта — очередной has been, человек, вышедший в тираж; десятилетиями был ведущим спортивным журналистом, но в один день был уволен из газеты и остался ни с чем. Он зол, но пытается не подавать вида; лишь иногда из него прорывается желчное: «мне не нужна получка, мне нужен банковский счет». Он обижен, расстроен, и не хочет быть на побегушках.
Весь фильм — это история его морального падения. Он соглашается стать пресс-агентом на службе у преступного руководителя боксерского клуба (Род Стайгер). Тот придумал «тему»: нашел в Аргентине высоченного дурачка, который не умеет боксировать и держать удар, но хочет использовать его, чтобы срубить денег. По плану он хочет раскрутить боксера в звезду, используя прессу и подкупая противников — и нарубить как можно больше денег на ставках и продажах, не оставив ни копейки самому боксеру. Герой Богарта соглашается на это грязное дело — то ли уговорив себя, что деньги важнее, то ли дав волю ярости.
Весь фильм он падает все ниже. Вот он сначала всего лишь пресс-агент, который скармливает сладкие сказочки прессе и разукрашивает города плакатами со своим «чудо-бойцом». Но вот он уже договаривается с букмекерами. А вот он выбивает себе не зарплату, а долю с дела. Заставляет врать старого приятеля комиссии по боксерским боям. Уговаривает дурачка-боксера продолжать драться. И даже когда неумелый боксер невольно становится причиной смерти своего оппонента, герой Богарта находит слова, чтобы убедить бойца выйти на следующий поединок. Боль прорывается лишь иногда: вот дернется веко, вот дрогнет губа. Но потом Богарт ее закусывает и продолжает это мрачное, какое-то мясницкое дело.
Лишь в последний момент перед глазами Богарта выстраивается картина падения. Он спасает боксера, отдает все свои деньги и отправляет домой, к родным. А сам садится за печатную машинку — он только что заявил своему бывшему работодателю, что он намерен рассказать в прессе о том, как по-настоящему устроен бокс.
Начинает печатать статью, но ты понимаешь, что это — записка самоубийцы.
«Тем больнее падение» поставлен очень контрастно. Не игра теней и света, а, скорее, фотографии из газеты. Репортаж на грани жизни и смерти.
Род Стайгер вспоминал, что бывали дни, когда режиссер просил Богарта переснять некоторые сцены, говоря, что на крупном плане у него были слишком влажные глаза. И тот с готовностью это делал. Лишь после смерти Богарта, Стайгер понял, что глаза актера были влажными от слез.
И вот так Булгаков, стоя одной ногой в могиле, работает в Москве над «Мастером и Маргаритой». Чахоточный пьяница Фитцджеральд трудится над «Последним магнатом» (но не успевает его дописать). А Марк Твен вдумчиво и обстоятельно диктует свою многостраничную автобиографию и строго наказывает, чтобы в полном виде она была опубликована лишь через 100 лет после его смерти.
Как сохранить такую силу духа? Не знаю — и не хотелось бы выяснять. Но как будто у тех, кто сохраняет его, получается в последней работе добиться какой-то кристальной ясности. Ощущения всепроницаемости. Окончательного ответа.
Последний фильм Хэмфри Богарта «Тем тяжелее падение» (режиссер Марк Робсон, 1956 год) — явление того же сорта. Богарт согласился сыграть главную роль уже зная, что он смертельно болен раком пищевода. Но это никак не повлияло на его профессионализм: он приходил на площадку вовремя, знал текст, давал возможность партнерам тоже получить крупный план (особенно ему благодарен за это был Род Стайгер) и выполнял все требования режиссера.
Но все равно в движениях видишь боль, которую великий актер стремится скрыть за маской.
Здесь это потайная боль уместна как нигде. Герой Богарта — очередной has been, человек, вышедший в тираж; десятилетиями был ведущим спортивным журналистом, но в один день был уволен из газеты и остался ни с чем. Он зол, но пытается не подавать вида; лишь иногда из него прорывается желчное: «мне не нужна получка, мне нужен банковский счет». Он обижен, расстроен, и не хочет быть на побегушках.
Весь фильм — это история его морального падения. Он соглашается стать пресс-агентом на службе у преступного руководителя боксерского клуба (Род Стайгер). Тот придумал «тему»: нашел в Аргентине высоченного дурачка, который не умеет боксировать и держать удар, но хочет использовать его, чтобы срубить денег. По плану он хочет раскрутить боксера в звезду, используя прессу и подкупая противников — и нарубить как можно больше денег на ставках и продажах, не оставив ни копейки самому боксеру. Герой Богарта соглашается на это грязное дело — то ли уговорив себя, что деньги важнее, то ли дав волю ярости.
Весь фильм он падает все ниже. Вот он сначала всего лишь пресс-агент, который скармливает сладкие сказочки прессе и разукрашивает города плакатами со своим «чудо-бойцом». Но вот он уже договаривается с букмекерами. А вот он выбивает себе не зарплату, а долю с дела. Заставляет врать старого приятеля комиссии по боксерским боям. Уговаривает дурачка-боксера продолжать драться. И даже когда неумелый боксер невольно становится причиной смерти своего оппонента, герой Богарта находит слова, чтобы убедить бойца выйти на следующий поединок. Боль прорывается лишь иногда: вот дернется веко, вот дрогнет губа. Но потом Богарт ее закусывает и продолжает это мрачное, какое-то мясницкое дело.
Лишь в последний момент перед глазами Богарта выстраивается картина падения. Он спасает боксера, отдает все свои деньги и отправляет домой, к родным. А сам садится за печатную машинку — он только что заявил своему бывшему работодателю, что он намерен рассказать в прессе о том, как по-настоящему устроен бокс.
Начинает печатать статью, но ты понимаешь, что это — записка самоубийцы.
«Тем больнее падение» поставлен очень контрастно. Не игра теней и света, а, скорее, фотографии из газеты. Репортаж на грани жизни и смерти.
Род Стайгер вспоминал, что бывали дни, когда режиссер просил Богарта переснять некоторые сцены, говоря, что на крупном плане у него были слишком влажные глаза. И тот с готовностью это делал. Лишь после смерти Богарта, Стайгер понял, что глаза актера были влажными от слез.
🔥30❤15😢4
Forwarded from moloko plus
Что произошло с российскими медиа после 24 февраля 2022 года? Рассказывает Павел Никулин
За прошедшие три года российское медиаполе сильно изменилось: заниматься независимой журналистикой в России стало почти невозможно, часть коллег переехали, многие издания заблокировали, а цензура так или иначе коснулась всех.
У нас, как представителей профессии, состояние журналистики в России вызывает тревогу в том числе в свете последних скандалов. Кейс Асии Несоевой и заморозки грантов заставляют пересмотреть и состояние самих медиа, а не только давление на них. Поэтому мы решили уже в третий раз встретиться с вами в Zoom и поговорить о том, что произошло в российских медиа за последние три года.
24 февраля основатель moloko plus Павел Никулин проведет онлайн-лекцию. Он расскажет об уголовных и административных делах против журналистов, блокировках изданий, военкорах, релокации редакций, лотерее иноагентства, цензуре, накрывшей медиаполе, и о том, как на российские медиа повлияли выборы в США.
📅 Лекция пройдет 24 февраля в 19:30 в Zoom.
💸 600 рублей. Купить билет.
🖤 Собранные деньги мы направим на поддержание работы редакции moloko plus. Регистрируйтесь!
За прошедшие три года российское медиаполе сильно изменилось: заниматься независимой журналистикой в России стало почти невозможно, часть коллег переехали, многие издания заблокировали, а цензура так или иначе коснулась всех.
У нас, как представителей профессии, состояние журналистики в России вызывает тревогу в том числе в свете последних скандалов. Кейс Асии Несоевой и заморозки грантов заставляют пересмотреть и состояние самих медиа, а не только давление на них. Поэтому мы решили уже в третий раз встретиться с вами в Zoom и поговорить о том, что произошло в российских медиа за последние три года.
24 февраля основатель moloko plus Павел Никулин проведет онлайн-лекцию. Он расскажет об уголовных и административных делах против журналистов, блокировках изданий, военкорах, релокации редакций, лотерее иноагентства, цензуре, накрывшей медиаполе, и о том, как на российские медиа повлияли выборы в США.
📅 Лекция пройдет 24 февраля в 19:30 в Zoom.
💸 600 рублей. Купить билет.
🖤 Собранные деньги мы направим на поддержание работы редакции moloko plus. Регистрируйтесь!
❤3🤯2
Из англоязычного пособия для иностранцев, намеревающихся вести бизнес в России; 1998 год. К сожалению дельных советов в книге не очень много, но они есть — но перемежаются откровенно китчевыми фантазиями и сомнительными наблюдениями, пополам с плохими шутками.
Но взгляд со стороны крайне интересный.
***
Normalno
Когда наступает кризис, русские вряд ли признаются в этом — по крайней мере, иностранцам. Это аспект русского стоицизма. Выражение normalno является излюбленным, используемым для отрицания чего-то чрезвычайного. Русские ответят normalno, если вы спросите, как они себя чувствуют, даже если они только что перенесли тройное шунтирование сердца.
***
Русские быстро оценивают сильные и слабые стороны противников и безжалостно используют любые возможности, которые им представляются. Время всегда на их стороне, и они верят, что в конечном итоге одержат верх над любым, кто торопится.
Вероятно, самое важное, что нужно помнить о русских, это то, что они мыслят любые переговоры как игру с нулевой суммой — то есть, они верят, что могут победить, только если проиграет другая сторона. Попытки убедить их в достоинстве стратегии «win-win» — пустая трата времени и энергии, а компромисс рассматривается как слабость.
***
Русские скажут вам, что ваша компания или подобная ей обманывала их в прошлом, нарушала сроки и вводила в заблуждение относительно условий контракта. Они могут зайти так далеко, что осудят иностранных бизнесменов в целом как коварных и нечестных. Идея здесь в том, чтобы вызвать чувство вины или раскаяния и заставить вас смягчить свою позицию. Не поддавайтесь на это. Ответьте собственным подробным списком нарушенных русскими обещаний и обмана (все с относительно деловым тоном). Но избегайте личных взаимных обвинений; они погубят сделку.
***
Один французский бизнесмен вспоминает, как российская сторона предложила сделку, по которой французская компания взяла бы на себя практически все риски и предоставила бы весь стартовый капитал, только чтобы заработать в итоге около 10% от первоначальных вложений. «Мне потребовалось все, что было в моих силах, чтобы убедить Париж, что это была всего лишь начальная уловка и что русские не были серьезны. Потребовались месяцы и десятки правок, но в конечном итоге мы получили то, что посчитали честной сделкой, которая не имела ничего общего с тем, что изначально предлагали русские».
Не поддавайтесь искушению сдаться или просто потребовать незначительных изменений. Если вы это сделаете, вас могут ожидать еще более возмутительные требования в будущем; русские посчитают, что у вас нет смелости для жестких переговоров. Подумайте о том, чтобы выдвинуть свои возмутительные стартовые условия и отталкиваться уже от них.
Но взгляд со стороны крайне интересный.
***
Normalno
Когда наступает кризис, русские вряд ли признаются в этом — по крайней мере, иностранцам. Это аспект русского стоицизма. Выражение normalno является излюбленным, используемым для отрицания чего-то чрезвычайного. Русские ответят normalno, если вы спросите, как они себя чувствуют, даже если они только что перенесли тройное шунтирование сердца.
***
Русские быстро оценивают сильные и слабые стороны противников и безжалостно используют любые возможности, которые им представляются. Время всегда на их стороне, и они верят, что в конечном итоге одержат верх над любым, кто торопится.
Вероятно, самое важное, что нужно помнить о русских, это то, что они мыслят любые переговоры как игру с нулевой суммой — то есть, они верят, что могут победить, только если проиграет другая сторона. Попытки убедить их в достоинстве стратегии «win-win» — пустая трата времени и энергии, а компромисс рассматривается как слабость.
***
Русские скажут вам, что ваша компания или подобная ей обманывала их в прошлом, нарушала сроки и вводила в заблуждение относительно условий контракта. Они могут зайти так далеко, что осудят иностранных бизнесменов в целом как коварных и нечестных. Идея здесь в том, чтобы вызвать чувство вины или раскаяния и заставить вас смягчить свою позицию. Не поддавайтесь на это. Ответьте собственным подробным списком нарушенных русскими обещаний и обмана (все с относительно деловым тоном). Но избегайте личных взаимных обвинений; они погубят сделку.
***
Один французский бизнесмен вспоминает, как российская сторона предложила сделку, по которой французская компания взяла бы на себя практически все риски и предоставила бы весь стартовый капитал, только чтобы заработать в итоге около 10% от первоначальных вложений. «Мне потребовалось все, что было в моих силах, чтобы убедить Париж, что это была всего лишь начальная уловка и что русские не были серьезны. Потребовались месяцы и десятки правок, но в конечном итоге мы получили то, что посчитали честной сделкой, которая не имела ничего общего с тем, что изначально предлагали русские».
Не поддавайтесь искушению сдаться или просто потребовать незначительных изменений. Если вы это сделаете, вас могут ожидать еще более возмутительные требования в будущем; русские посчитают, что у вас нет смелости для жестких переговоров. Подумайте о том, чтобы выдвинуть свои возмутительные стартовые условия и отталкиваться уже от них.
🔥17🤯4👌4👏2❤1🤬1
Небольшой этюд на тему новостей и того, как они влияют на мир
https://republic.ru/posts/115063
Сами же новости изменили функциональное значение. Они не должны информировать, скорее наоборот — они необходимы для того, чтобы подтверждать уже сложившуюся у читателя картину мира, которая имеет некоторые основания в реальности, но в целом существует лишь в новостном пространстве. В России все плохо (или все очень хорошо), Запад гниет и раздирается противоречиями (или силен как никогда и скоро укажет Путину свое место), все релоканты проводят время в наркотическом угаре страпоня друг друга (или напротив, Россию покинул цвет нации), а украинский фронт вот-вот рухнет (или наоборот — скоро ВСУ будут в Москве). Это уже даже не fake news, а пластмассовый мир, вселенная Лего, которая принимает ту форму, которую хочет увидеть смотрящий.
https://republic.ru/posts/115063
republic.ru
«А Я ЖЕ ГОВОРИЛ!» Как эмигранты упиваются плохими новостями из России
❤11👌2
Внезапный феминизм
В самом начале в рядах итальянских фашистов были женщины. Девять из них присутствовали на первом собрании в Сан-Сеполькро – 5% от всех участников. Казалось бы, что движение, выросшее на обломках анархизма и синдикализма, могло бы оставить место для феминизма. Но потом началась уличная война, и идеалы сменились кастетами. К 1922 году женщины составляли всего 1–2% от общего числа членов. А руководящих постов в партии они не занимали.
Но вот что интересно. Обычные партии не сильно отличались в этом вопросе – итальянки тогда не имели права голоса. Однако именно фашизм в Италии, несмотря на воинственно-мачистский политический имидж, предложил женщинам особую роль. Он не просто терпел их существование, а организовал их, встроил в систему.
Фашизм претендовал на тотальность – а значит, контролировать нужно было всех. Женщин привлекли в движение не через насилие, а через ритуалы: культ материнства, почитание вдов погибших бойцов, торжественные церемонии в духе католических литургий. Когда началась война в Африке, фашистки демонстративно снимали с пальцев обручальные кольца и жертвовали их на нужды армии.
А еще фашизм был молод. 25% членов партии на старте ее существования были младше 21 года. Средний возраст фашистов в Болонье – 23 года. В парламенте они были моложе всех остальных депутатов. Насилие становилось не просто методом – стилем. Они были похожи на жестокую подростковую банду, но с идеологией и претензией на будущее.
В их среде доминировали ветераны войны. Ардити – элитные штурмовые части Первой мировой – массово переходили в отряды Муссолини. Ряды пополнялись студентами, слишком молодыми, чтобы воевать, но воспитанные в духе милитаризма.
Фашисты не просто дрались – они создавали миф. Молодость, кровь, идеализм. Враги говорили, что они убийцы, но им самим это не мешало считать себя романтиками. Они выходили на улицы не с листовками, а с дубинками. Их кумиры – не политики, а командиры окопов. Сам Муссолини называл это trincerocrazia – власть окопов. Власть людей, которые знали, как проливать кровь.
В самом начале в рядах итальянских фашистов были женщины. Девять из них присутствовали на первом собрании в Сан-Сеполькро – 5% от всех участников. Казалось бы, что движение, выросшее на обломках анархизма и синдикализма, могло бы оставить место для феминизма. Но потом началась уличная война, и идеалы сменились кастетами. К 1922 году женщины составляли всего 1–2% от общего числа членов. А руководящих постов в партии они не занимали.
Но вот что интересно. Обычные партии не сильно отличались в этом вопросе – итальянки тогда не имели права голоса. Однако именно фашизм в Италии, несмотря на воинственно-мачистский политический имидж, предложил женщинам особую роль. Он не просто терпел их существование, а организовал их, встроил в систему.
Фашизм претендовал на тотальность – а значит, контролировать нужно было всех. Женщин привлекли в движение не через насилие, а через ритуалы: культ материнства, почитание вдов погибших бойцов, торжественные церемонии в духе католических литургий. Когда началась война в Африке, фашистки демонстративно снимали с пальцев обручальные кольца и жертвовали их на нужды армии.
А еще фашизм был молод. 25% членов партии на старте ее существования были младше 21 года. Средний возраст фашистов в Болонье – 23 года. В парламенте они были моложе всех остальных депутатов. Насилие становилось не просто методом – стилем. Они были похожи на жестокую подростковую банду, но с идеологией и претензией на будущее.
В их среде доминировали ветераны войны. Ардити – элитные штурмовые части Первой мировой – массово переходили в отряды Муссолини. Ряды пополнялись студентами, слишком молодыми, чтобы воевать, но воспитанные в духе милитаризма.
Фашисты не просто дрались – они создавали миф. Молодость, кровь, идеализм. Враги говорили, что они убийцы, но им самим это не мешало считать себя романтиками. Они выходили на улицы не с листовками, а с дубинками. Их кумиры – не политики, а командиры окопов. Сам Муссолини называл это trincerocrazia – власть окопов. Власть людей, которые знали, как проливать кровь.
Джентиле приводит множество цитат официальных идеологов, восхваляющих духовность парамилитаризма. Интересно, как молодые головорезы, стоявшие по стойке «смирно» перед ораторами, понимали это!
Бальбо, лидер сквадристов, был чуть более приземлён. Он с отличием служил на фронте во время войны и записал в своём дневнике: «Сражаться, бороться, возвращаться домой в страну Джолитти [премьер-министра, либерала, мастера закулисных сделок], который превращал любой идеал в коммерческое предприятие? Нет, лучше отвергнуть всё, уничтожить всё, чтобы обновить с самого основания».
Насилие, писал он, было «самым быстрым и окончательным способом достижения революционной цели… Никакого буржуазного лицемерия, никакого сентиментализма: действие — прямое и резкое, доведённое до конца, любой ценой». Однако он осознавал, что командует головорезами ради «высшей цели». Он описывал своих сквадристов как наследников «священного сброда Гарибальди» — краснорубашечников, освободивших Италию от иностранного гнёта, — аналогию, которую часто использовали фашисты.
❤8🔥5🤯4👏2👌1
Forwarded from moloko plus
Что первично: тело или дух?
Почему люди часто рассматривают эти понятия в отрыве друг от друга? Может ли быть, что контроль над телом равнозначен контролю над разумом? А наоборот?
Возможно, вы сможете ответить себе на эти вопросы, прочитав наш двухтомник «Тело» и «Дух». Мы объединили выпуски еще в один номер-перевертыш и обновили обложку.
📚 В XI номере альманаха «Тело» мы задумались о том, как наши тела становятся полем битвы различных политических сил. Одни стремятся контролировать тела. Другие — освободить.
Героями «Тела» стали люди с расстройствами пищевого поведения, жертвы принудительной стерилизации, балерины и бодибилдерки, изувеченные солдаты Первой мировой, трансгуманисты и биохакеры, Ленин, Марина Абрамович и певица Манижа.
📚 В XII номере альманаха moloko plus «Дух» мы исследуем многообразие духовной жизни общества, продолжая рассуждать о взаимосвязи материального и идеального в человеке.
В номере-двойнике «Тела» вы найдете тексты об авраамических религиях, популярности таро и астрологии, сектантах «Ветви Давидовой», дореволюционных христианских сектах, последователях Церкви Эвтаназии и многом другом.
Чтобы гарантированно получить альманах, оформляйте предзаказ на нашем сайте. Отправка в марте.
ПРЕДЗАКАЗ | 1200₽
Почему люди часто рассматривают эти понятия в отрыве друг от друга? Может ли быть, что контроль над телом равнозначен контролю над разумом? А наоборот?
Возможно, вы сможете ответить себе на эти вопросы, прочитав наш двухтомник «Тело» и «Дух». Мы объединили выпуски еще в один номер-перевертыш и обновили обложку.
Героями «Тела» стали люди с расстройствами пищевого поведения, жертвы принудительной стерилизации, балерины и бодибилдерки, изувеченные солдаты Первой мировой, трансгуманисты и биохакеры, Ленин, Марина Абрамович и певица Манижа.
В номере-двойнике «Тела» вы найдете тексты об авраамических религиях, популярности таро и астрологии, сектантах «Ветви Давидовой», дореволюционных христианских сектах, последователях Церкви Эвтаназии и многом другом.
Чтобы гарантированно получить альманах, оформляйте предзаказ на нашем сайте. Отправка в марте.
ПРЕДЗАКАЗ | 1200₽
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
❤1👌1
Forwarded from Новая школа политических наук
Привет! Открываем запись на курсы весеннего семестра!
🔹Как всегда, предлагаем курс «Основы политики», который на этот раз читает политолог Алексей Гилёв;
🔹Автор книги «Война в XXI веке» Арсений Куманьков расскажет о войне и мире в международных отношениях;
🔹Политический теоретик и муниципальный активист Александр Замятин даст широкую картину современных демократических практик;
🔹Урбанистка Екатерина Соколова объяснит, как сделать наши города лучше;
🔹Главный российский американист Иван Курилла расскажет о прошлом и настоящем США;
🔹Специалист по системным изменениям Фёдор Овчинников проведёт серию дискуссий и коллективных рефлексий о ключевых проблемах современных обществ.
Выбирайте, записывайтесь и приводите друзей!
🔹Как всегда, предлагаем курс «Основы политики», который на этот раз читает политолог Алексей Гилёв;
🔹Автор книги «Война в XXI веке» Арсений Куманьков расскажет о войне и мире в международных отношениях;
🔹Политический теоретик и муниципальный активист Александр Замятин даст широкую картину современных демократических практик;
🔹Урбанистка Екатерина Соколова объяснит, как сделать наши города лучше;
🔹Главный российский американист Иван Курилла расскажет о прошлом и настоящем США;
🔹Специалист по системным изменениям Фёдор Овчинников проведёт серию дискуссий и коллективных рефлексий о ключевых проблемах современных обществ.
Выбирайте, записывайтесь и приводите друзей!
www.learnpolitics.today
Новая школа политических наук НШПН
Независимый образовательный онлайн-проект для всех, кто хочет понять, как устроена политика: внутренняя и международная, в демократиях и авторитарных режимах
🔥2❤1
Forwarded from Кенотаф
Сегодня мы решили покуситься на святое — на книги нашего детства, которые сформировали нас как личностей. О некоторых из них мы писали уже развёрнуто — о «Детской Библии» и об «Аванте+». А сейчас мы судим их обложки.
Если вы не согласны с нашим мнением по этому и другим вопросам, пишите в @thecenotaphbot.
#обложки_кенотафа
Поддержите «Кенотаф» подпиской: телеграм-канал | Boosty
Если вы не согласны с нашим мнением по этому и другим вопросам, пишите в @thecenotaphbot.
#обложки_кенотафа
Поддержите «Кенотаф» подпиской: телеграм-канал | Boosty
❤9🔥4
Лев Николаевич Толстой о том, что бывает после переговоров (в данном случае — после Тильзитского мира):
Ростов долго стоял у угла, издалека глядя на пирующих. В уме его происходила мучительная работа, которую он никак не мог довести до конца.
В душе поднимались страшные сомненья. То ему вспоминался Денисов с своим изменившимся выражением, с своею покорностью и весь госпиталь с этими оторванными руками и ногами, с этой грязью и болезнями. Ему так живо казалось, что он теперь чувствует этот больничный запах мертвого тела, что он оглядывался, чтобы понять, откуда мог происходить этот запах. То ему вспоминался этот самодовольный Бонапарте с своей белой ручкой, который был теперь император, которого любит и уважает император Александр.
Для чего же оторванные руки, ноги, убитые люди? То вспоминался ему награжденный Лазарев и Денисов, наказанный и непрощенный. Он заставал себя на таких странных мыслях, что пугался их. Запах еды преображенцев и голод вызвали его из этого состояния: надо было поесть что-нибудь, прежде чем уехать.
Он пошел к гостинице, которую видел утром. В гостинице он застал так много народу и офицеров, так же, как и он, приехавших в штатских платьях, что он насилу добился обеда. Два офицера одной с ним дивизии присоединились к нему. Разговор, естественно, зашел о мире. Офицеры, товарищи Ростова, как и большая часть армии, были недовольны миром, заключенным после Фридланда. Говорили, что, еще бы подержаться, Наполеон бы пропал, что у него в войсках ни сухарей, ни зарядов уж не было. Николай молча ел и преимущественно пил.
Он выпил один две бутылки вина. Внутренняя поднявшаяся в нем работа, не разрешаясь, все так же томила его. Он боялся предаваться своим мыслям и не мог отстать от них. Вдруг на слова одного из офицеров, что обидно смотреть на французов, Ростов начал кричать с горячностью, ничем не оправданною и потому очень удивившею офицеров.
– И как вы можете судить, что было бы лучше! – закричал он с лицом, вдруг налившимся кровью. – Как вы можете судить о поступках государя, какое мы имеем право рассуждать?! Мы не можем понять ни цели, ни поступков государя!
– Да я ни слова не говорил о государе, – оправдывался офицер, не могший иначе, как тем, что Ростов пьян, объяснить себе его вспыльчивость. Но Ростов не слушал его.
– Мы не чиновники дипломатические, а мы солдаты, и больше ничего, – продолжал он. – Велят нам умирать – так умирать. А коли наказывают, так значит – виноват; не нам судить. Угодно государю императору признать Бонапарте императором и заключить с ним союз – значит так надо. А то коли бы мы стали обо всем судить да рассуждать, так этак ничего святого не останется. Этак мы скажем, что ни Бога нет, ничего нет, – ударяя по столу, кричал Николай весьма некстати.
Ростов долго стоял у угла, издалека глядя на пирующих. В уме его происходила мучительная работа, которую он никак не мог довести до конца.
В душе поднимались страшные сомненья. То ему вспоминался Денисов с своим изменившимся выражением, с своею покорностью и весь госпиталь с этими оторванными руками и ногами, с этой грязью и болезнями. Ему так живо казалось, что он теперь чувствует этот больничный запах мертвого тела, что он оглядывался, чтобы понять, откуда мог происходить этот запах. То ему вспоминался этот самодовольный Бонапарте с своей белой ручкой, который был теперь император, которого любит и уважает император Александр.
Для чего же оторванные руки, ноги, убитые люди? То вспоминался ему награжденный Лазарев и Денисов, наказанный и непрощенный. Он заставал себя на таких странных мыслях, что пугался их. Запах еды преображенцев и голод вызвали его из этого состояния: надо было поесть что-нибудь, прежде чем уехать.
Он пошел к гостинице, которую видел утром. В гостинице он застал так много народу и офицеров, так же, как и он, приехавших в штатских платьях, что он насилу добился обеда. Два офицера одной с ним дивизии присоединились к нему. Разговор, естественно, зашел о мире. Офицеры, товарищи Ростова, как и большая часть армии, были недовольны миром, заключенным после Фридланда. Говорили, что, еще бы подержаться, Наполеон бы пропал, что у него в войсках ни сухарей, ни зарядов уж не было. Николай молча ел и преимущественно пил.
Он выпил один две бутылки вина. Внутренняя поднявшаяся в нем работа, не разрешаясь, все так же томила его. Он боялся предаваться своим мыслям и не мог отстать от них. Вдруг на слова одного из офицеров, что обидно смотреть на французов, Ростов начал кричать с горячностью, ничем не оправданною и потому очень удивившею офицеров.
– И как вы можете судить, что было бы лучше! – закричал он с лицом, вдруг налившимся кровью. – Как вы можете судить о поступках государя, какое мы имеем право рассуждать?! Мы не можем понять ни цели, ни поступков государя!
– Да я ни слова не говорил о государе, – оправдывался офицер, не могший иначе, как тем, что Ростов пьян, объяснить себе его вспыльчивость. Но Ростов не слушал его.
– Мы не чиновники дипломатические, а мы солдаты, и больше ничего, – продолжал он. – Велят нам умирать – так умирать. А коли наказывают, так значит – виноват; не нам судить. Угодно государю императору признать Бонапарте императором и заключить с ним союз – значит так надо. А то коли бы мы стали обо всем судить да рассуждать, так этак ничего святого не останется. Этак мы скажем, что ни Бога нет, ничего нет, – ударяя по столу, кричал Николай весьма некстати.
😢25👏8🤯3