Часто думаю о том — каково это творить что-то с полным напряжением сил, находясь на пороге смерти. Все мы к ней приговорены, конечно, но мысли о ней заглушаем суетой жизни, работой и праздностью, чувствами и развлечениями. А вот когда она уже постучалась в двери, а ты хочешь доделать важное дело — как сохранить лицо, не впасть в истерику и не развалиться на части, а наоборот. Подчинить себя железной дисциплине и заставить работать над сложным, чтобы оно не было брошено.

И вот так Булгаков, стоя одной ногой в могиле, работает в Москве над «Мастером и Маргаритой». Чахоточный пьяница Фитцджеральд трудится над «Последним магнатом» (но не успевает его дописать). А Марк Твен вдумчиво и обстоятельно диктует свою многостраничную автобиографию и строго наказывает, чтобы в полном виде она была опубликована лишь через 100 лет после его смерти.

Как сохранить такую силу духа? Не знаю — и не хотелось бы выяснять. Но как будто у тех, кто сохраняет его, получается в последней работе добиться какой-то кристальной ясности. Ощущения всепроницаемости. Окончательного ответа.

Последний фильм Хэмфри Богарта «Тем тяжелее падение» (режиссер Марк Робсон, 1956 год) — явление того же сорта. Богарт согласился сыграть главную роль уже зная, что он смертельно болен раком пищевода. Но это никак не повлияло на его профессионализм: он приходил на площадку вовремя, знал текст, давал возможность партнерам тоже получить крупный план (особенно ему благодарен за это был Род Стайгер) и выполнял все требования режиссера.

Но все равно в движениях видишь боль, которую великий актер стремится скрыть за маской.

Здесь это потайная боль уместна как нигде. Герой Богарта — очередной has been, человек, вышедший в тираж; десятилетиями был ведущим спортивным журналистом, но в один день был уволен из газеты и остался ни с чем. Он зол, но пытается не подавать вида; лишь иногда из него прорывается желчное: «мне не нужна получка, мне нужен банковский счет». Он обижен, расстроен, и не хочет быть на побегушках.

Весь фильм — это история его морального падения. Он соглашается стать пресс-агентом на службе у преступного руководителя боксерского клуба (Род Стайгер). Тот придумал «тему»: нашел в Аргентине высоченного дурачка, который не умеет боксировать и держать удар, но хочет использовать его, чтобы срубить денег. По плану он хочет раскрутить боксера в звезду, используя прессу и подкупая противников — и нарубить как можно больше денег на ставках и продажах, не оставив ни копейки самому боксеру. Герой Богарта соглашается на это грязное дело — то ли уговорив себя, что деньги важнее, то ли дав волю ярости.

Весь фильм он падает все ниже. Вот он сначала всего лишь пресс-агент, который скармливает сладкие сказочки прессе и разукрашивает города плакатами со своим «чудо-бойцом». Но вот он уже договаривается с букмекерами. А вот он выбивает себе не зарплату, а долю с дела. Заставляет врать старого приятеля комиссии по боксерским боям. Уговаривает дурачка-боксера продолжать драться. И даже когда неумелый боксер невольно становится причиной смерти своего оппонента, герой Богарта находит слова, чтобы убедить бойца выйти на следующий поединок. Боль прорывается лишь иногда: вот дернется веко, вот дрогнет губа. Но потом Богарт ее закусывает и продолжает это мрачное, какое-то мясницкое дело.

Лишь в последний момент перед глазами Богарта выстраивается картина падения. Он спасает боксера, отдает все свои деньги и отправляет домой, к родным. А сам садится за печатную машинку — он только что заявил своему бывшему работодателю, что он намерен рассказать в прессе о том, как по-настоящему устроен бокс.

Начинает печатать статью, но ты понимаешь, что это — записка самоубийцы.

«Тем больнее падение» поставлен очень контрастно. Не игра теней и света, а, скорее, фотографии из газеты. Репортаж на грани жизни и смерти.

Род Стайгер вспоминал, что бывали дни, когда режиссер просил Богарта переснять некоторые сцены, говоря, что на крупном плане у него были слишком влажные глаза. И тот с готовностью это делал. Лишь после смерти Богарта, Стайгер понял, что глаза актера были влажными от слез.