Дождь проливается над Китай-городом.
Дым у табачек и рестораны.
Прогулка до Кремля, всё будет здорово,
покуда от монет пусты карманы.

Взгляни на эти брюки в сешке.
Всё, кроме ценника в них так хорошо.
Ну да, пошли-ка дальше. А главное, что вместе.
Наслаждение на посашок.

Про любовь ко мне расскажет лесбиянка.
Про то, как найти мне дом первый приезжий.
Про то, как хорошо с инфляцией работник центробанка.
Таджик на рынке поведует о фруктах самых свежих.

Мне правду не найти, а может всё же верить
такой вот противречной общества натуре.
А вдруг на север ты пойдёшь, и там, в лесах под Тверью
взаправду такие сигареты курят,

что это их же дым стели́тся по асфальту,
по тротуару, затмевая город мой.
Я станцую танго на обломках домов спальных,
а спляшет по́д руку со мной городовой.

А я спрошу "Извольте, что здесь происходит?"
"Вы не волнуйтесь, у нас всё под контролем!"
Мы по руинам дальше с ним побродим,
дойдя от юга до зданья Смольного.

Про то, что хорошо всё расскажет мне чиновник,
а царь то ли другой столице, то ли в Ямантау
Чиновник говорящей головою станет. Полдник
с городовым нам принесёт, попьём мы чаю.

Дело-то только в красивых и умных,
сказочных, ласковых, статных и честных.
На инструментах стареньких струнных
играет оркестр помятых, нетрезвых.

Я взял бы гитару, подпел два аккорда,
да страшно стоять мне с ними на сцене.
Я человек-то на деле не гордый:
шпаклёвку лишь дайте и стены.

Чтоб сделал себе я красиво каморку
и заперся в ней до скончания лет.
Дал бы ведь я молодёжи, ребёнку,
по поводу жизни дельный совет:

Как дурак веди ты себя, коль дурак.
Несмотря на новые в ремне моём дырки,
"Я знаю, делая свой первый шаг,
что проиграю с первой попытки"

Я добегу, ей богу, до вокзала.
Уже пора без остановок мчать мне дальше.
Добраться бы во что бы то ни стало
от этого конца до нового начала.

Мне нужны какие-то итоги,
но рано делать выводы наверно.
Переплетаются в клубок из кос дороги.
Я позабуду так знакомый сквер мне.

Съедай меня, вокзал, город большой,
а не забуду тишины я своего района.
В такой короткой жизни, но большой,
важней всего-знать код от домофона.

А в памяти теперь уже другой аж дом.
Недалеко он от метро. А как же электрички?
Помчал по рельсам памяти вагон-
но помнить этого не должен был я лично.

Среди перил в подъезде как среди ветвей.
В моих глазах в конце концов застынет буква "ю"
А лестница погреет и станет мне теплей.
Конец. Я лучше промолчу.

Красиво тянется Россия
и силы полон стук колёс.
Плацкарт несёт с собой игриво
людей вокруг густых берёз.

Часы отсчитывают время,
неверно будто тянут стрелки.
На перепутье стынет, бредя
малец в пальтишке и с тарелкой.

Что по путям поедет поезд
не ожидал он в этой жизни.
"Сейчас, проедем мы здесь, скроясь
всё дальше по́ лесу отчизны"

И провожают поезд взглядом
глаза полны волненья с грустью.
Рулить не нужно им составом,
пока им нужно только буйство.

А ритм ровно в такт стучит
с землёй, природой, настроеньем.
Состав хоть медлен, вдаль летит
кому важно сейчас в нём время?

И на платформе ждёт уж чуда
казалось, новый пассажир.
Но на путях ему как будто
важнее пропустить весь мир.

И "ох" и "ах" звучит в вагонах.
Ну как же можно? Впереди
вся жизнь, дорога. А он по миру
пустил всех граждан. Вот же псих!

Красиво тянется Россия
и силы полон стук колёс.
С собой пока
зовёт так мило
катиться дальше в паровоз
неведомая сила
с которой все молчат.