Я лежу в ржавенькой ванне
опять.
Существованьем напоминанье
твоим.
опять.
Горький и едкий дым
не пацанея.
Опять.
Не приходи в голову.
Я болею.
Лишь по важному поводу.
Да какому..
Опять.
Внутри что-то стонет
и просится снова в кровать.
Опять и опять.
Ничего.
Никогда.
И нигде.
Не было лета, весны, да и то
зимы я с тобой не застал
в январе
не рыдал.
Опять.
Чемодан и вокзал.
Я теперь навсегда на юга.
Может быть, в Португалию.
Ночь в Лиссабоне с человеком, пока
буду ждать я чуда заранее.
Опять.
Опять.
Да что же за ночь?
Не терпит кровать
в плацкарте.
Пожалуйста, прочь!
И хватит!
Никакого Лиссабона.
Прости, я сдаюсь.
В мыслях твои ладони,
в наушниках блюз.
Опять.
Но хорошо же теперь.
Опять хорошо..
Может, и был когда-то апрель?
На посашок.
Напоследок.
В последний раз.
Не опять, а снова пророк
твоих красивейших глаз.

Не кури в постели, ангел.
Пеплом не укрыться от зимы.
Во дворе суровый пёс залаял
недовольный холодом весны.

Побеседуем на кухне, попивая чай.
Я поторопил бы дядюшку Хрущёва.
Я разлил бы масло прямо под трамвай,
МАССОЛИТ ваш не торопит солнце словом.

Станет сердце биться против пасти
той, что съела души в наши дни.
Нам повезёт, подкинем туз козырной масти
когда им будет нечем нас уж крыть.

Ты, крылатый, нас прости за всё.
Не хотелось бы уже этой борьбы.
Ты им намекни, пусть принесут тепло,
немного солнца, юности, любви.

Уже уходишь? Ну давай, тебе легко.
Я провожу тебя. Постой, закрою дверь.
Ты полетел на крыльях, а я же на метро
и выйду на конечной в солнечный апрель.