Город русских общин.
Город гордых неонацистов мужчин.
Город-депо для ведёр-электричек.
Город балабановских спичек.

Улица то ль в честь генсека, то ль месяца.
То ль октября, то ль мая. Не светится
она всё равно огнями столбов,
потерявшая смысл слова "любовь".

А кто-то писал про неё на асфальте
каким-то тёплым солнечным мартом.
То было году в дветыщи четвёртом:
мой старший брат всё это помнит.

А ещё есть у нас граффи́ти "Сарай"
на каждом углу. И попробуй узнай
где же он был настоящий художник.
Я помню его лет с пяти, может, позже.

Ещё есть "Запал" и какой-то А. Б.
Про них ничего я не знаю. Но мне
забавен тот факт, что я вижу их новых
каракуль довольно так много.

Мой город, быть может, и микрорайон:
десяток лет уж споры о том.
Неважно, что мне говорят в новостях.
Люблю я свой город, любя́щий в сердцах.

Истина жизни заключается лишь в том,
что человек душою жив и мозгом
когда до глубины морского дна влюблён,
готовый сесть в любые паровозы.

Транссиб длиною в жизнь проехать,
от столицы до востока не подать рукою.
А раз влюблён не будет слушать смеха
соседей по плацкарту беспокойных.

На улицах осколки мая.
Мой кулак превращается в ладонь.
Я пожму Тебе руку, дорогая,
мы проберёмся сквозь стужу и огонь.

А кто придумал холода такие,
что наушники замёрзли, не играют?
К чему такая жизнь, пока мы молодые:
без музыки с наивными мечтами?

К чему мне жить, если я только прячусь
по катакомбам станций советского метро.
А у меня ведь даже нету дачи,
где круглый год как будто бы тепло.

Да и Тебя у меня нет. Кому все эти строки?
Зачем ты мне? И кто ж ты, дорогая?
Лишь с мартом ты растопишь водостоки,
прибудешь поездом на станцию Сенная,

а там и к нам рванёшь, чудесная такая.
От Алтуфьева до Дмитрия Донского.
оттепель. Люблю тебя я сердцем, дорогая,
и пожимаю две свои ладони.

Догорала твоя сигарета.
На столе плеер и карты.
Провожаешь последнее лето
с его последним закатом.

Дешёвых ты слов не напишешь
о том, как гулять теперь в кофте.
Несётся ветер на крыше,
антенны ржалевли, промокли.

А ты вспоминаешь июнь.
Загадочно чапман в затяг,
догорит сигарета. И тут
звонит какой-то дурак.
Затяжка.
Ты трубку тихо поднимешь,
а там уже голос такой..
хотелось бы и не слышать:
как будто ведут на убой.
Затяжка.
Трубку бросать в тот же миг
и станется меньше звонков.
Лента, на ней "Выпускник"
как будто бы давних годов.

Напомнил мне голос ведь этот,
что учился я абы где.
На фасаде зато "бюджетно..
Затяжка.
Неважно.
Нигде.

Но ты всё ещё как тогда.
А помнишь литру и про Блока?
"О доблестях, о подвигах, о славе
я забывал на горестной земле"
В твоих очках, глазах в простой оправе
сидел на кухне, чапман на столе.
Серебрянный где век? Советским блоком
забыт был он, изчезнув без следа.

Нет серебра. И золота подавно.
"Ты в синий плащ печально завернулась,
в сырую ночь ты из дому ушла"
И главное
ты не вернулась
не нужно ведь ни грамма серебра.

России не нужно уж ничто.
Уже наигрались в прекрасных поэтов.
Затяжка.
Ну то ничего,
ведь в пачке ещё сигареты.

О прекрасной даме мечтать
неблагородное дело
Затяжка.
Опять и опять
кури своё бренное тело.