Я помню все эти ноты
До, ре, ми, фа, соль, ля, си..
Солнце светит крайне кротко
через стены из листвы.

Лавка у подъезда грета
с краской треснутой всегда.
Всей душой люблю я лето.
Быстрая тепла пора

захватила мою душу.
Ах, как электрички ездят
дальше в область по маршруту
от Желдора до подьезда

с гретой лавкой. В чудно место,
что зовётся как Заря.
Ах, как хорошо подъезду
греться в солнечных лучах.

И помнятся все эти ноты.
Из них две-три играют в песне
для души моей пилота,
летящего в самое детство.

Нужно расстаться, как в море корабли,
банально. Без любви, хороши лишь осколки
фарфора на кафеле. Дворики, матери,
деревянные икеевские по́лки.

Оловяные полки́ идут за окном
и кажутся сном. Затисаюсь я в них
и ветер мой стих. За левым ребром
душа так болит, головою поник.

А кухня всё помнит. И завтрак и чай.
И рано "Вставай" в семь утра после ночи
бессоной. Но впрочем мой старый трамвай
плетётся тихо, без кочек.

И стены всё помнят. Убрать лишь фарфор
и вор украл снова силы и сон.
Я не вернусь в обшарпанный двор
и не повидаюсь с котом.

Оловяным солдатиком в штурм побегу.
Я буду в руках чьих-то детских амбиций.
И фарфора не жалко уже. Потому
прощаюсь с тобой и полицией.

Родина за спиной. Двор и квартира:
квадратные метры ржавого детства.
Взгляд на пейзаж блестящего мира.
Поиск своего места.

Простишь ли меня, Приют для души?
Электричка, шаха, прогулки по паркам,
хрущёвки и крыши, у окон цветы.
А судьба быть героем Ремарка:

бежать от родного подальше, пускай
всё и так. Не жизнь, а существованье
без Родины быть. Не быть с нею в май,
не быть в её тёплых зданьях.

Предпочёл бы я куртку югам и футболке.
Английскому русский на улицах города.
Но нет уже Родины и нет с нею толка
прощаться по скорбному поводу.

Родина за спиной. Душа с окруженьем.
В руке чемодан, за спиною рюкзак.
Не поздравит меня никто с днём рожденья:
никто здесь не знает меня.