Родился 21 марта 1895 года в Виндсхайме Франкония. О Пауле не так много известно, но человек он был не особо политический.
В марте 1915 года отправился на фронт Первой мировой войны, стал артиллеристом, сражался на западном фронте, но в последствии был ранен.
После окончания конфликта выбрал духовный путь, чтобы помочь потерянной молодёжи, которая вернулась домой и не имела перспектив на будущее.
В 1919 году присоединился к бенедиктинскому монастырю в городе Меттен в Баварии и принял монашеское имя «Бернхард».
В последующие годы изучал теологию в Мюнхенском университете, а затем в Вюрцбурге.
В 1923 году был рукоположен в священники, а с 1924 года — пастор в молодёжных общежитиях.

Пауль Штрассер писал, что корни мировоззрения Грегора и Отто нужно искать в мировоззрении самого отца, основанном на христианском социализме, но не марксистского, а националистического толка. Отец Петер Штрассер написал под псевдонимом Пауль Вегер идеологическую брошюру «Das Neue Wesen» («Новое Бытие»), где сформулировал основные принципы особого социализма, основанного на сочетании христианства и национального духа.

В июле 1935 года Пауль Штрассер решил эмигрировать. Дорога вела через Австрию, Францию и Швейцарию до бенедиктинского аббатства в Люксембурге.
Позднее, скрывшись от слежки гестапо, укрылся в Португалии, а осенью 1940 года эмигрировал в США. В бенедиктинском аббатстве в Миннесоте занял должность учителя.
После окончания Второй мировой войны Пауль Штрассер пытался помочь семье Отто, которая оказалась в сложной финансовой ситуации.
Вплоть до своей смерти в 1981 году в Норфолке Пауль Штрассер оставался в контакте с братом и его семьёй.

Сегодня исполняется 108 лет с дня, когда трудящиеся впервые в истории открыто бросили вызов угнетателям и взяли свою судьбу в собственные руки.
Октябрьская революция — это не просто страница в учебнике. Это пример силы народа, который больше не хочет мириться с несправедливостью.

Власть — через профсоюзы, а не бюрократию
Производство управляется теми, кто стоит у станка. Решения принимают собрания трудовых коллективов, а не менеджеры из «центра». Никаких лишних прослоек — только труд и контроль.

Нация = солидарность, а не чистота крови
Речь не о расе, а о единстве интересов всех, кто создаёт реальные ценности: рабочих, инженеров, крестьян. Общее дело против общего врага — капитала.

Экономика служит людям, а не рынку
Заводы, земля, ресурсы принадлежат тем, кто на них работает. Прибыль идёт не в карманы олигархов, а на развитие общин, инфраструктуру, культуру.

Солидарность вместо конкуренции
Никакого «каждый сам за себя». Коллективы договариваются между собой, обмениваются ресурсами, поддерживают друг друга в кризис — так же, как это делали первые синдикаты.

Это уже работало в истории
CNT в Испании 1930-х, забастовочные комитеты в Аргентине, современные независимые профсоюзы в Европе — везде, где трудящиеся брали управление в свои руки, эффективность и справедливость росли.

В первой части книги, Отто Штрассер отмечает, что революционный характер Германии не подлежит сомнению, а революция в ней происходит последние 20 лет, а система Гитлера это лишь фаза разрушения в этой революции.

Штрассер в заголовке пишет вопрос о возможности революции в Германии и называет его тактическим, ведь революция поэтапная. Чтобы ответить на этот вопрос Отто берёт во внимание условия успехов на фронте второй мировой (1940) и рассказывает о трёх общих чертах, которые помогут нам ответить на этот вопрос:

1) Широко распространённое недовольство масс нынешним режимом, недовольство, которого кроется под противоречивыми причинами.
2) Существование меньшинства, которое готово перейти из пассивного недовольства к политическому действию.
3) Паралич воли внутри защитников нынешней системы, которые уже не совсем уверены в победе в войне несмотря на успехи, потому что они потеряли дисциплину и ослабли. Это те, кто уже может посочувствовать революционерам или просто не мешать их действиям.

Также Штрассер отмечает, что недовольство гитлеровской системы очень распространено и он попытается доказать возможность революции так, чтобы избежать опасности самообмана.
Отто называет пропаганду Геббельса болтовнёй и затыканием рта немецкому народу, который пытается показать недовольство.
По словам автора, если опираться на точные исследования 1940 года, недовольных по всей Германии около двух миллионов человек, а некоторые из них настолько близко познакомились с жестокой системой Гитлера, что были убиты.

Отто Штрассер пишет о том, что все вышеперечисленные факты подтверждают ненависть немецкого народа к гитлеровкой системе. Даже во время того когда Гитлер держал хорошие дипломатические отношения с Европой немецкий народ боролся с его режимом, но сейчас немцы находятся в так называемой "европейской гражданской войне" в борьбе против диктатуры Гитлера и Сталина, представляя таким образом, не только скрытую революционную силу, но и военную, ведь многие немцы находящиеся или находившиеся под гитлеровской карательной системой уже являются совершеннолетними.

Штрассер также упоминает то, что недовольство до войны, которое вызывалось не только политическим или философским противоречием, но и просто сложной жизнью тех же женщин в Германии тех времён. К примеру рост цен, повышение жестокости молодёжи, ужесточение требований к рабочим, лживость пропаганды. Всё это Гитлер покрывал военными успехами. Это не смогли понять западные силы, на глазах которых Гитлер оккупировал множество земель, всё это было пощёчиной оппозиции и союзникам. Немецкий народ считал, что он получает некую награду за жертвы, что он приносят каждый раз, когда идёт на войну создавая из Гитлера "гения лидера".

С начала войны по словам автора книги, немецкий народ словил большую панику в первые 5-6 недель и даже жалкий писк Геббельса уже не казался оправданием в ушах и глазах немцев. Однако после быстрых продвижений в Польше и на других фронтах взволнованность постепенно падала, но не была полностью исчерпана.

Штрассер упоминает недовольство и среди женского населения, которые с начала войны вынуждены очень много тратиться на базовые нужды. Начинается большая нехватка продуктов питания, одежды и многого другого, что по словам Штрассера ударяет по авторитету всех представителей власти, включая не только Гитлера, но и Геринга, Гиммлера и даже Геббельса.

Немцев пугают не только текущие трудности, но и горькие воспоминания о прошлом. Женщины вспоминают лишения 1917–1918 годов, мужчины — ужасы инфляции, уничтожившей их сбережения. Ни пропаганда, ни угрозы не могут заглушить эти воспоминания. Даже успехи на фронте — такие, как победа в Польше или потопление кораблей — не вселяют уверенности: старшее поколение помнит, как аналогичные победы в Первой мировой закончились поражением в Компьене и Версале. Именно эти исторические параллели придают бытовому недовольству политическую остроту.

Штрассер разоблачает абсурдность заявлений Геббельса о 99% поддержке Гитлера, приводя в пример сфабрикованное голосование в концлагере Дахау, где заключённые под давлением «поддержали» режим. Это демонстрирует, что реальное недовольство в Германии носит массовый характер, создавая предреволюционную атмосферу.

Штрассер пишет, что против Гитлера выступали разные группы. Бывшие политики времен Веймарской республики — социалисты, демократы, центристы — стали ядром оппозиции после разгрома. Слева и справа от них действовали коммунисты, выступавшие за мировую революцию, и «Чёрный фронт» Штрассера, боровшийся за немецкую революцию с идеями свободы, справедливости и сотрудничества в Европе.

Также стоит упомянуть в дополнение к этому, что оппозицией являются расовые и религиозные меньшинства. К примеру евреи, которых Гитлер просто убивает или же христиан, которых он преследует. Но при этом Штрассер подчеркнул ненадёжность центристов-католиков и буржуазных демократов, которые по факту заключили мир с гитлеровской системой и можно сказать сдались.

Штрассер пишет, что реально против Гитлера действовали только социал-демократы. Остальные бывшие партии лишь недовольствовали, но не боролись. Главными радикальными группами были коммунисты и «Чёрный фронт» — они имели опыт подполья.
Коммунисты боролись жёстко, но безуспешно: народ после 1920-х отвергал их идеи, а опыт прошлой диктатуры вызывал у людей тягу к свободе, а не к новой диктатуре.

Пакт Гитлера-Сталина уничтожил коммунистическое сопротивление в Германии — после союза с нацистами коммунисты потеряли поддержку народа. Штрассер считает это положительным: коммунисты больше не могут претендовать на роль оппозиции. «Чёрный фронт» Штрассера сохранил влияние благодаря конспиративной структуре, непричастности к ошибкам Веймарской эпохи и точным прогнозам о развитии гитлеровского режима. Армия же не является оппозицией. Хотя между генералами и Гитлером есть разногласия, это лишь тактическое маневрирование. Генералы готовы предать Гитлера только для собственного спасения, а не по идейным соображениям.

Также Штрассер упоминает «три оппозиционные силы». Армейские генералы — не оппозиция, они беспринципны и думают только о себе. Но средние офицеры, особенно из школы Шлейхера, хранят память об убийстве своих командиров и втайне противостоят системе. В Итоге в Германии есть три реальные силы сопротивления — социалисты, «Чёрный фронт» Штрассера и оппозиционные армейские офицеры. Если они объединятся (как в 1932 году), у революции против Гитлера будут большие шансы шансы.

Отто Штрассер начинает отвечать на последний вопрос, который он задавал в начале книги. Есть ли те кто готов действовать и перейти из пассивного сопротивления к действию. Штрассер в ответ на свой же вопрос упоминаниет армию СА и СС, или же всю верхушку национал-социалистической партии.
В армии по словам Отто существуют влиятельные силы, готовые выступить против Гитлера, когда станет ясно, что он ведёт Германию к гибели. Перед офицерами стоит выбор: Гитлер или Германия? Любой честный военный должен выбрать Германию.
Гиммлер знает об этих настроениях и использует сеть осведомителей для слежки за офицерами. В ход идут провокации и компрометирующие методы — как в случаях с Бломбергом и Фричем.
Речь Гиммлера 1937 года раскрывает его страх перед армией и возможной революцией. Для защиты режима он опирается на гестапо и отряды СС, готовые на любые меры.

Штрассер приводит фрагмент речи Гиммлера, где тот описывает подготовку к подавлению возможного восстания в Германии в случае войны.
Суть плана Гиммлера заключается в проблеме большинства полицейских — мужчины старше 40-45 лет. В случае войны до 20 000 молодых полицейских будут мобилизованы в армию, что ослабит полицию. Гиммлер предлагает решить это проблему заменой ушедших на фронт пожилыми резервистами старше 55-60 лет, но они годятся только для охраны каких либо объектов.
Для борьбы с серьёзными угрозами «диверсионными отрядами» Гиммлер создаёт мобильные батальоны «Мёртвая голова» из мужчин 25-35 лет.
Эти батальоны будут дислоцированы по всей Германии, но никогда — в их родных регионах (например, померанский батальон не будет служить в Померании).
Это сделано для того, чтобы солдаты без колебаний подавляли местное население, не испытывая к ним личных симпатий.
Этот план показывает, что нацистский режим сам ожидал внутреннего взрыва и готовился к войне с собственным народом. Цитата доказывает, что страх перед революцией был реальным для руководства СС.

Штрассер в конце цитаты Гиммлера, где тот описывает батальоны «Мёртвой головы» — их постоянно переводят между регионами, запрещают носить форму на улице в одиночку и приказывают действовать безжалостно. Но Штрассер указывает на слабость системы: обычные штурмовики СА не так надёжны, как эсэсовцы. После «Ночи длинных ножей» 1934 года они чувствуют себя преданными Гитлером, многие тайно ненавидят режим. В подтверждение Штрассер приводит письмо лидера СА, где тот после покушения на Гитлера в 1939 году цитирует Шиллера: «Человеку надо помочь» — намёк на желание устранить фюрера. Это доказывает, что даже в опоре режима есть те, кто готов его предать.

«...К сожалению, как и все мы в Германии, я не очень-то люблю новости. Мой радиоприемник не очень хорошо работает, потому что нуждается в ремонте, а что касается газет, то они врут так многословно, что, читая их, трудно понять, стоишь ли ты на голове или на пятках. Ничто не показывает этого лучше, чем весь шум вокруг несчастного Эльзера. Что истинно, что о нем говорят, и что ложно? Может быть, вы мне скажете, потому что я действительно не знаю. Я полагаю, что большинство из них – плод воображения Геббельса. Я мог бы рассказать вам много прекрасных вещей, если бы не технические трудности. Но для того, чтобы перейти к главной цели, мы должны будем упорно работать, и осуществить наш удачный ход как скоро. Мы должны быстро приблизиться к цели, так как после долгой войны у нас будет мало шансов создать революционную Германию».
Штрассер считает такие настроения типичными для СА. «Черный фронт» годами вёл пропаганду среди штурмовиков, рассылая листовки «Huttenbriefe». Сейчас важно убедить рядовых нацистов, что Гитлер обречён, чтобы они перестали поддерживать режим.

Штрассер предлагает методы работы с нацистской партией: убедить карьеристов, что Гитлер обречён, чтобы они перестали поддерживать режим. Для упрямых — угрозы, для рядовых членов — сочетание убеждения и давления. Он переходит к тактике революции, начиная с работы с массами: немцы не знают правды о войне и реальном положении Германии в мире. Задача — донести до них факты, иначе недовольство не перерастёт в активное сопротивление.

Штрассер пишет, что Гитлер держится на лжи — он убеждает немцев, будто другие страны хотят уничтожить Германию, и поэтому все должны сплотиться вокруг него. Штрассер называет это главной уловкой Геббельса. Миллионы немцев мучаются — они чувствуют, что Гитлер — зло, но им кажется, что против него выступать — предательство Германии. Штрассер говорит: если другие страны чётко скажут, что воюют только с Гитлером, а не с немцами, это освободит людей от внутреннего конфликта. Он не призывает сразу бросаться на охрану СС. Вместо этого он предлагает тактику пассивного сопротивления — саботаж, распространение правды, использование любых законных способов подрыва режима. Главное — дать людям понять, что настоящий патриотизм — это избавить Германию от Гитлера.

Штрассер предлагает конкретные методы скрытого саботажа для разных групп населения. Лётчикам — бомбить мимо целей, рабочим — работать медленно и с браком, чиновникам — создавать бюрократический хаос, бизнесменам — заваливать власти жалобами и проволочками. Главное — делать это так, чтобы нельзя было доказать умысел. Он подчёркивает, что такие действия должны координироваться свободными немцами за рубежом, которые несут ответственность за объединение всех противников Гитлера. Пока нет единого представительного органа оппозиции, эффективность этих методов ограничена.

Штрассер завершает свою работу выводом: революция в Германии возможна, но для неё нужен внешний толчок. Этим толчком станет первое серьёзное военное поражение Гитлера. До тех пор, пока Гитлер побеждает, пропаганда и подпольная работа могут лишь готовить почву — сеять сомнения, ослаблять поддержку режима. Но когда военная удача изменится, и каждый немецкий патриот поймёт, что Гитлер ведёт Германию к гибели, — тогда лёд страха сломается, и произойдёт революция.

Штрассер подчёркивает, что зарубежные противники Гитлера должны объединиться и быть готовыми к этому моменту, чтобы помочь Германии свергнуть тиранию и восстановить мир.

Штрассер начинает с фундаментального вопроса, стоящего перед союзниками по окончании войны с Гитлером: будут ли они добиваться истинного мира или довольствуются лишь перемирием, которое станет инкубатором для новой войны? Наивная идея о возврате довоенного статус-кво 1914 года, доказавшему свою несостоятельность, Штрассером отвергается, он убеждён: будущий мир должен быть выражением нового политического порядка, а не реставрацией старого.

По мере затягивания войны в стране победителей будет крепнуть соблазн решить "германский вопрос" радикально, через расчленение Германии: отделить левый берег Рейна - в сферу влияния Франции, передать Восточную Пруссию - Польше, вернуть Судет Чехословакии и создать множество марионеточных государств на оставшейся территории. Подобная расстановка сил навсегда лишит немецкий народ политической субъектности, низведя его до уровня культурной и экономической общности.

Этот соблазн рождается из страха и желания союзников в достижении абсолютной безопасности. На этом моменте Штрассер обращается к античной истории, проводя параллель с безжалостным разрушением Карфагена Римом, которое действительно положило конец Пуническим войнам. Однако физически уничтожить или поработить 70 миллионов немцев - задача невыполнимая и бесчеловечная, а потому речь может идти лишь о политической кастрации Германии.

"–Мирное урегулирование, которое не ощущается и не считается
справедливым побежденным, будет продолжаться только до тех пор, пока
победители будут иметь и использовать силу для его поддержания."
© -Отто Штрассер

Немецкий народ, переживающий фазу формирования своего национального самосознания, никогда не смирится с расчленением своего государства. После временного паралича от поражения - неизбежно проснется воля к свободе и единству, которая станет мощной,объединяющей, национальной идеей.

Это породит порочный круг "безопасности":

• Победители будут вынуждены крупно и часто тратиться на содержание собственных войск, чтобы удерживать контроль над Германией.

• А немцы - видя в сложившемся порядке тюрьму народов, будут использовать любую возможность для саботажа и реванша, будь то конфликты на Дальнем Востоке или угрозу со стороны России, заключая союзы с противниками статус-кво.

Таким образом, вместо прочного мира Европа получит вооруженный лагерь, до костей пропитанный ненавистью. Энергия немцев будет направлена на разрушение рабской системы, а энергия победителей - на ее сохранение через силу. Это не мир, а отсрочка до следующего, еще более страшного конфликта.

"-Это будет не мир, а перемирие, наполненное ненавистью,
перемирие, продолжительность которого будет ограничена напряжением,
налагаемым на победителей, чтобы они были в достаточной мере вооружены
для предотвращения конфликта, напряжением, которое будет усугубляться по
мере продления перемирия."
© -Отто Штрассер

В главе "Мир или перемирие" Штрассер требует подлинного, а не карательного мира. Требует мира, устраняющего причины войны, а не закрепляющего их в новой форме. Штрассер выступает категорически против расчленения Германии и превращения её в набор протекторатов, считая, что это даст лишь паузу перед новой, ещё более ожесточённой войной. Вместо этого он настаивает на сохранении целостного немецкого народа и нации, при одновременном отказе от милитаризма и империалистической политики, сделав Германию частью общеевропейского порядка, а не его нарушителем. В своих рассуждениях Штрассер умело держит баланс между интересами немецкой нации и соседей Германии, шагая по тонкой нити зрелости и справедливости он предлагает условия удовлетворяющие народ Германии в динамичном развитии социально-экономических сфер и её соседей в безопасности. ⚒️

Фашизм – это сложная идеология. Она включает в себя идеи антикоммунизма и антикапитализма одновременно, что привыкли называть термином "третья позиция". Это политическое течение основывается на тотальном государстве, которое контралирует все сферы жизни в государстве. Экономически фашисты придерживаются корпаративисткой модели (солидаризм), отрицающая классовую борьбу. При такой системе профсоюзы уничтожаются, вместо них создаются корпарации, а частная собственность сохраняется
Фашизм проще говоря является сильным государством, которое ставит его выше жизни человека.

Штрассеризм отвергает фашисткую модель. Политическая мысль Отто Штрассера является в своей основе антифашистской в сравнении с принципами фашизма Муссолини. В книге «Германия завтра» Штрассер отверг авторитарную и корпоративистскую модель, определявшую государство Муссолини, выступая вместо этого за децентрализованный социализм, основанный на рабочем контроле и автономии общин.
Если Муссолини стремился подавить классовую борьбу через управляемое государством сотрудничество между трудом и капиталом, то Штрассер рассматривал такие соглашения как предательство синдикалистских основ раннего фашизма, поскольку они сохраняли капиталистические привилегии под маской национального единства. Он осуждал слияние политической и экономической власти в единой иерархии однопартийного государства как морально порочное и ведущее к социальному застою, предупреждая, что такая централизация уничтожает как свободу, так и революционный дух.
Таким образом, призыв Штрассера к моральному и социальному обновлению, основанному на равенстве и народном участии, находится в прямом противоречии с видением Муссолини дисциплинированной, иерархической нации. Его германский социализм отвергает элитаризм, милитаризм и экономический корпоративизм, лежащие в сердце фашизма, что делает штрассеризм не разновидностью фашизма, а явной антифашистской критикой его авторитарных и капиталистических извращений.

Штрассеризм и фашизм не являются близкими или даже похожими идеями. Фашизм – это реставрация капитализма, это лекарство спасающее болезнь (капитализм). Сотрудничество с капиталом это предательство для революционного национал социалиста. Ни Гитлер, ни Муссолини не являются нашими идеологическими предками, это империалисты стремящееся угнетать чужие народы