Есть утра, в которых не хочется ничего начинать заново.
Не хочется строить великие планы, давать себе обещания, подводить итоги и срочно становиться новой версией себя.
Иногда достаточно просто продолжить движение. Спокойно. Без лишнего шума внутри. Без требования немедленно всё понять, исправить и изменить.
Мы слишком часто думаем, что перемены начинаются с решительного шага. А они нередко начинаются совсем иначе - с обычного утра, знакомой дороги и внутреннего согласия идти дальше.
Наверху всё равно окажется свет.
Свет нового дня.
Не хочется строить великие планы, давать себе обещания, подводить итоги и срочно становиться новой версией себя.
Иногда достаточно просто продолжить движение. Спокойно. Без лишнего шума внутри. Без требования немедленно всё понять, исправить и изменить.
Мы слишком часто думаем, что перемены начинаются с решительного шага. А они нередко начинаются совсем иначе - с обычного утра, знакомой дороги и внутреннего согласия идти дальше.
Наверху всё равно окажется свет.
Свет нового дня.
❤4👍2
Ну что, «Маскарад хищников» всё-таки отправился в типографию 🙂
На бумажное издание моего исторического триллера уже открыт предзаказ.
Для меня это очень приятный рубеж. Алексей Вяземский, 1774 год, заговоры, дружба, предательство и вся история, с которой началась «Империя хищников», теперь наконец станет настоящей книгой, которую можно взять в руки и поставить на полку.
📖 Предзаказ:
https://polka.rugram.me/offers/rugram-12281450
И есть ещё одна новость: издательство предложило мне приехать и подписать отпечатанные экземпляры для читателей.
Вот тут я, пожалуй, даже раздумывать не буду. Надо ехать 😄
Так что скоро появятся первые бумажные «Маскарады» с автографом.
Спасибо всем, кто эту книгу читает, рекомендует и обсуждает. Для автора момент, когда текст превращается в настоящую бумажную книгу, всё-таки совершенно особенный.
На бумажное издание моего исторического триллера уже открыт предзаказ.
Для меня это очень приятный рубеж. Алексей Вяземский, 1774 год, заговоры, дружба, предательство и вся история, с которой началась «Империя хищников», теперь наконец станет настоящей книгой, которую можно взять в руки и поставить на полку.
📖 Предзаказ:
https://polka.rugram.me/offers/rugram-12281450
И есть ещё одна новость: издательство предложило мне приехать и подписать отпечатанные экземпляры для читателей.
Вот тут я, пожалуй, даже раздумывать не буду. Надо ехать 😄
Так что скоро появятся первые бумажные «Маскарады» с автографом.
Спасибо всем, кто эту книгу читает, рекомендует и обсуждает. Для автора момент, когда текст превращается в настоящую бумажную книгу, всё-таки совершенно особенный.
🔥8🥰4👏3
Сегодня у Строгановки студенты пишут на пленэре.
Есть в таких сценах что-то очень осеннее — не только из-за первых жёлтых листьев и прохладного воздуха. Осень вообще словно заставляет смотреть внимательнее: замечать свет на фасаде, оттенок травы, случайную тень, человека за работой.
Наверное, творчество начинается не с умения рисовать или писать.
А с умения остановиться и заметить то, мимо чего другие просто проходят.
А потом — запечатлеть это своим способом.
И, пожалуй, именно поэтому мне так нравится наблюдать за теми, кто работает с натуры. В какой-то момент привычный городской пейзаж перестаёт быть просто фоном — и становится чьей-то историей.
Есть в таких сценах что-то очень осеннее — не только из-за первых жёлтых листьев и прохладного воздуха. Осень вообще словно заставляет смотреть внимательнее: замечать свет на фасаде, оттенок травы, случайную тень, человека за работой.
Наверное, творчество начинается не с умения рисовать или писать.
А с умения остановиться и заметить то, мимо чего другие просто проходят.
А потом — запечатлеть это своим способом.
И, пожалуй, именно поэтому мне так нравится наблюдать за теми, кто работает с натуры. В какой-то момент привычный городской пейзаж перестаёт быть просто фоном — и становится чьей-то историей.
❤4👍2
Вам скажут: осень холодна. Вам скажут, что в бесчувственной погоде за окном нет места радости, что любые проявления жизни устало засыпают в прохладной сырости всё удлиняющихся ночей. Не спорьте. Вы и сами порой так думали.
Но послушайте, как часто бьётся сердце осени — дождём по мокрым оконным стёклам. Как в холоде её прикосновений таится огненный багрянец листьев, медленно слетающих на землю. Как ярок солнечный луч, внезапно пробившийся сквозь тучи, и как щедро отдаёт он последние крохи тепла, оставленные нам северной природой. И эта тишина в лесу… Та особенная тишина, в которой словно слышишь само течение времени.
Осень надо слушать, чтобы понять её глубокую и страстную натуру. Ею надо любоваться. И, может быть, однажды — полюбить. Хотя это нелегко.
Здесь уже нет весенней лёгкости и беззаботной щедрости лета. Здесь — зрелость чувств. Здесь нужен долгий, сложный диалог. Но именно в этом и таится особая прелесть осени: в тайне, которая открывается не сразу и не каждому.
Возможно, потому она так похожа на нас самих. Чем дольше всматриваешься в неё, тем меньше видишь увядание — и тем яснее замечаешь красоту жизни, которая особенно остро чувствуется тогда, когда понимаешь её конечность.
Но послушайте, как часто бьётся сердце осени — дождём по мокрым оконным стёклам. Как в холоде её прикосновений таится огненный багрянец листьев, медленно слетающих на землю. Как ярок солнечный луч, внезапно пробившийся сквозь тучи, и как щедро отдаёт он последние крохи тепла, оставленные нам северной природой. И эта тишина в лесу… Та особенная тишина, в которой словно слышишь само течение времени.
Осень надо слушать, чтобы понять её глубокую и страстную натуру. Ею надо любоваться. И, может быть, однажды — полюбить. Хотя это нелегко.
Здесь уже нет весенней лёгкости и беззаботной щедрости лета. Здесь — зрелость чувств. Здесь нужен долгий, сложный диалог. Но именно в этом и таится особая прелесть осени: в тайне, которая открывается не сразу и не каждому.
Возможно, потому она так похожа на нас самих. Чем дольше всматриваешься в неё, тем меньше видишь увядание — и тем яснее замечаешь красоту жизни, которая особенно остро чувствуется тогда, когда понимаешь её конечность.
❤5🔥3
Есть утра, которым удивительно идёт пасмурное небо. Старый город становится тише, мокрые улицы — глубже, а осень будто ненадолго убирает из мира всё лишнее.
Наверное, иногда и человеку нужны такие дни — не для грусти, а чтобы чуть внимательнее услышать самого себя.
Осень вообще умеет напоминать: печаль — не всегда про увядание. Иногда это просто тишина между двумя фразами, когда продолжение ещё не написано.
Наверное, иногда и человеку нужны такие дни — не для грусти, а чтобы чуть внимательнее услышать самого себя.
Осень вообще умеет напоминать: печаль — не всегда про увядание. Иногда это просто тишина между двумя фразами, когда продолжение ещё не написано.
👍2
Мы почему-то всё время пытаемся придать любви правильную форму. Понять, кто кому сколько должен, когда нужно приблизиться, а когда - отойти. Мы рисуем идеальную геометрию отношений и удивляемся, когда живое чувство вдруг выходит за проведённые нами линии.
Потому что любовь, наверное, вообще не про правильную форму. Она про редкую возможность остаться собой рядом с другим человеком - и всё-таки захотеть быть рядом.
И, может быть, самые настоящие отношения потому и не бывают идеально симметричными. Они просто оставляют свет там, где двое однажды решили не пройти друг мимо друга.
Потому что любовь, наверное, вообще не про правильную форму. Она про редкую возможность остаться собой рядом с другим человеком - и всё-таки захотеть быть рядом.
И, может быть, самые настоящие отношения потому и не бывают идеально симметричными. Они просто оставляют свет там, где двое однажды решили не пройти друг мимо друга.
❤3🔥1
Яркое солнце сентября - словно блик, задержавшийся на прохладной воде лесного озера, последний тихий поклон уходящего лета.
Будто расставание со старым другом, который уезжает надолго. Ещё секунду назад перрон был полон голосов и движения, а теперь машинист даёт сигнал, поезд медленно трогается, и всё вокруг вдруг становится непривычно тихим.
Здесь уже не нужны слова. Только крепкое рукопожатие, долгий взгляд и та едва заметная грусть, которая появляется не от потери, а от слишком хорошо прожитого вместе времени.
А потом ещё долго остаётся свет - мягкий, прохладный, почти невесомый. Как память о тепле, которое только что было рядом.
Будто расставание со старым другом, который уезжает надолго. Ещё секунду назад перрон был полон голосов и движения, а теперь машинист даёт сигнал, поезд медленно трогается, и всё вокруг вдруг становится непривычно тихим.
Здесь уже не нужны слова. Только крепкое рукопожатие, долгий взгляд и та едва заметная грусть, которая появляется не от потери, а от слишком хорошо прожитого вместе времени.
А потом ещё долго остаётся свет - мягкий, прохладный, почти невесомый. Как память о тепле, которое только что было рядом.
❤2
Forwarded from Анька с книгой 🤓
Но очередная ориентировка о беглом нарушителе кардинально меняет все. И Глеб оказывается на дороге, с которой невозможно свернуть и остаться в живых.
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
👍2👏2🔥1
Ночной город никогда не бывает по-настоящему тёмным.
Тысячи окон горят над улицами — и за каждым продолжается чья-то жизнь. Кто-то задержался на работе, кто-то ждёт звонка, кто-то спешит домой, а кто-то именно сегодня решает начать всё сначала.
Мы проходим мимо и почти ничего не знаем друг о друге. Только иногда поднимаем голову — и вдруг понимаем, сколько вокруг чужих историй.
И как удивительно среди миллионов огней всё равно ждать одну.
Тысячи окон горят над улицами — и за каждым продолжается чья-то жизнь. Кто-то задержался на работе, кто-то ждёт звонка, кто-то спешит домой, а кто-то именно сегодня решает начать всё сначала.
Мы проходим мимо и почти ничего не знаем друг о друге. Только иногда поднимаем голову — и вдруг понимаем, сколько вокруг чужих историй.
И как удивительно среди миллионов огней всё равно ждать одну.
🔥3❤2
В гостях у Вересаева
Есть писатели, которых читаешь с интересом. Есть те, с которыми споришь. А бывают люди, чья биография вдруг отзывается чем-то очень личным.
Сегодня был в доме-музее Викентия Вересаева в Туле.
Наверное, мне трудно воспринимать его только как писателя. Вересаев был врачом — и медицина для него не существовала отдельно от литературы. Когда-то он сознательно пошёл учиться на врача, считая, что писателю необходимо знать человека не только по движениям его души, но и буквально — его физиологию, болезнь, боль.
Мне эта мысль очень понятна.
Врач и писатель вообще занимаются удивительно похожими вещами. Оба слушают. Наблюдают. Замечают несказанное. Пытаются за внешними проявлениями увидеть то, что происходит внутри человека. Только один потом открывает историю болезни, а другой — чистую страницу.
Наверное, поэтому особенно долго стоял у письменного стола Вересаева. Здесь лежат книги, рядом лампа, за окном обычный дневной свет — и вдруг исчезает музейная дистанция в сто с лишним лет.
А потом смотришь на фотографии. Вересаев с женой. Вересаев ребёнком. Личные вещи, документы, книги… И известная фамилия постепенно снова становится человеком.
Мне вообще нравятся такие музеи. После них уносишь с собой не перечень дат и названий произведений, а ощущение состоявшегося разговора.
Из дома Вересаева я вышел именно с ним.
Врач и писатель. Два способа всматриваться в человека.
Пожалуй, поэтому мне Вересаев так близок.
Есть писатели, которых читаешь с интересом. Есть те, с которыми споришь. А бывают люди, чья биография вдруг отзывается чем-то очень личным.
Сегодня был в доме-музее Викентия Вересаева в Туле.
Наверное, мне трудно воспринимать его только как писателя. Вересаев был врачом — и медицина для него не существовала отдельно от литературы. Когда-то он сознательно пошёл учиться на врача, считая, что писателю необходимо знать человека не только по движениям его души, но и буквально — его физиологию, болезнь, боль.
Мне эта мысль очень понятна.
Врач и писатель вообще занимаются удивительно похожими вещами. Оба слушают. Наблюдают. Замечают несказанное. Пытаются за внешними проявлениями увидеть то, что происходит внутри человека. Только один потом открывает историю болезни, а другой — чистую страницу.
Наверное, поэтому особенно долго стоял у письменного стола Вересаева. Здесь лежат книги, рядом лампа, за окном обычный дневной свет — и вдруг исчезает музейная дистанция в сто с лишним лет.
А потом смотришь на фотографии. Вересаев с женой. Вересаев ребёнком. Личные вещи, документы, книги… И известная фамилия постепенно снова становится человеком.
Мне вообще нравятся такие музеи. После них уносишь с собой не перечень дат и названий произведений, а ощущение состоявшегося разговора.
Из дома Вересаева я вышел именно с ним.
Врач и писатель. Два способа всматриваться в человека.
Пожалуй, поэтому мне Вересаев так близок.
👍4❤2