Я: думаю почитать русской классики или из списка чтения Хемингуэя, выбираю второго.

Хемингуэй: 🤣
С тех пор как я открыл библиотеку Сильвии Бич, я прочел всего Тургенева, всего, что было, Гоголя на английском, Толстого в переводах Констанс Гарнет и английские переводы Чехова. В Торонто, до того как мы приехали в Париж, мне говорили, что хорошие и даже замечательные рассказы писала Кэтрин Мэнсфилд, но читать ее после Чехова было все равно что слушать манерные истории молодой старой девы после выразительных рассказов знающего врача, который был хорошим и простым писателем. Мэнсфилд была как безалкогольное пиво. Лучше пить воду. Но от воды в Чехове была только прозрачность. Были рассказы, казавшиеся просто журналистикой. Но были и чудесные.

У Достоевского было то, чему можно было поверить, и то, чему невозможно было, но кое-что настолько правдивое, что меняло тебя, пока ты читал; о хрупкости и безумии, пороке и святости, о сумасшествии азартной игры ты узнавал так же, как о дорогах и пейзажах у Тургенева, о передвижениях войск, топографии, об офицерах и солдатах и о боях у Толстого. По сравнению с Толстым то, как описывал гражданскую войну Стивен Крейн, кажется блестящими фантазиями больного мальчика, который никогда не видел войны, а только читал хронику, и описания боев, и смотрел фотографии Брэйди, — то, что я читал и видел в доме деда. До «Пармской обители» Стендаля я ничего не читал о настоящей войне, кроме Толстого, и прекрасный кусок о Ватерлоо у Стендаля — скорее вкрапление в изрядно скучной книге. Набрести на целый новый мир литературы, располагая временем для чтения в таком городе, как Париж, где можно было хорошо жить и работать, даже если ты беден, — это как будто тебе досталось целое сокровище. Это сокровище можно было взять с собой в путешествие, и в горах Швейцарии и Италии, где мы жили, пока не открыли для себя Шрунс в высокогорной долине в австрийском Форарльберге, всегда были книги, так что ты жил в новооткрытом мире снегов, лесов, ледников, с его зимними трудностями, в горной хижине или деревенской гостинице «Таубе», а вечером мог жить в другом, чудесном мире, который тебе открыли русские писатели. Сперва были русские, потом все остальные. Но долго были только русские.

Ну не фф, ПРОСТИТЕ! 🤭

То есть такое GPT делает, а невинный поцелуй как вчера – нет? 😐

ЯМы Драко. Как думаете, что здесь происходит?

Так, кто смайлик 🥵 ставит, это что такое!? 😡 тут вообще-то ничего неприличного! И вообще это во время битвы за Хогвартс.

Then she got to where Fred, George, and Ginny were sitting with Malfoy.

“Draco,” sang Fred.

“Draaaaco,” crooned George.

They put their heads together, fluttered their eyelashes and sighed, “Oh, Draco!”

Кто спрашивал про обучение, с августа у Зили будет закрытый канал, посмотрите обязательно! (Это не реклама, мне самой очень интересно, что там будет 😈)
https://t.me/by_zilova/722

Всем хороших снов! ✨😘
Да, у Рона короткая метла, не пишите про это, он переживает.

Ещё один подписчик и тортик?

400! И вы все прям настоящие? 😭

Мой продюсер сегодня имел неосторожность заявить, что следующие паки промптов такого уровня бесплатными уже не будут. (Он ещё не знает, что у меня есть паки более крутого уровня!) Долго убеждал меня голосом разума и пытался воззвать к логике. Я, конечно, сделала вид, что очень внимательно слушаю, но мы еще поборемся. Посмотрим, чья в итоге возьмет. 😏🖤

Промпт 🦝

Use the attached image as the primary character reference. Preserve the woman’s recognizable identity, exact facial structure, age, skin tone, eye shape, hairstyle, hair texture and distinctive features. Do not redesign, beautify or replace her face with a generic model.

Cinematic high-fashion portrait, radical worm’s-eye close-up photographed from directly beneath the woman through a translucent canopy of fabric, with the sun positioned almost exactly behind her head like an eclipse. The woman bends slightly toward the lens, one hand suspended above the camera with relaxed fingers, with a cold, commanding editorial stare and barely parted lips.

The scene is set outdoors in a heavy, warm wind. The subject is surrounded by massive, flowing layers of translucent, sheer silk chiffon and organza. The fabric is caught in the wind, flying chaotically around her and frequently crossing right in front of the camera lens.

Translucent ink-black organza and luminous pearlescent white chiffon collide above the camera. The black fabric stretches into sharp graphic diagonals while the white silk inflates into soft glowing clouds, repeatedly revealing and concealing the sun. Thin edges of the black organza glow bronze where the backlight passes through them, creating a dramatic monochrome eclipse with unexpected warm fire at the borders.

Intense sunlight hits the scene from behind. As the harsh light passes through the flying sheer fabric, it is diffused into an incredibly soft, glowing light source. The fabric itself becomes brilliantly illuminated and saturated with color. Where the colored light hits the woman’s skin, it reveals fine vellus hair and natural pores, completely avoiding a plastic look.

Keep her eyes locally sharp. The flying fabric in the extreme foreground must be heavily out of focus, creating a painterly, watercolor-like optical bokeh that frames the face. Fine 35mm film grain, anamorphic lens aesthetic, visible shadow noise. Ethereal, avant-garde editorial photography.

Negative prompt: heavy opaque fabric, solid clothing, flat lighting, clear skies with no wind, plastic skin, glossy commercial beauty lighting, flawless airbrushed skin, 3d render, cartoon, stiff p
osed mannequins, generic studio backdrop, face paint, solid digital color overlays.

А вот надо было соблюдать технику безопасности, все, не будет вам никакой драмионы теперь. 😈
Неудачки.