Соединившись, две стены
Родили очень странный угол.
Ладно, на самом деле ничего странного. Просто уголок женского авангарда в Мадридском музее Тиссена-Борнемисы.
Справа – работы Надежды Удальцовой и Ольги Розановой (опять эта фамилия, omg).
А я смотрю в другую сторону – на картину Любови Поповой под названием «Живописная архитектоника».
Это одна из самых интересных ее работ той серии: особенно притягивает оттенок красного, который любят использовать в палитре лака для ногтей, называя его коралловым. Яркий, но словно без кровавых ассоциаций. Приятный цвет.
Любовь Попова – русская художница, которая жила и творила новое авангардное искусство в начале двадцатого века, находясь в диалоге с идеями Малевича и Пикассо.
Но хочется задержаться на названии.
Живописная архитектоника.
Как будто бы что-то заумное, но очень знакомое.
Архитектоника – это когда соединяются разные элементы: цвета, детали, компоненты и акценты, чтобы создать гармонию. А иногда – дисгармонию.
Это как структура взаимообусловленных частей, составляющих единое целое и имеющих законченный смысл.
Каждый из нас – архитектоника.
Нас формирует множество вещей: тысячи больших и малых жизненных историй, разных опытов и впечатлений.
В каждом из нас бушует свой ритм и свое напряжение, свое равновесие или дисбаланс.
Даже генетически идентичные люди (например, монозиготные близнецы) будут все равно разными, потому что у них будут разные опыты жизни, разное отношение людей вокруг, разные случайности. И не надо недооценивать именно случайности. Прекрасные и не очень.
Порой неожиданная встреча с собакой у магазина может повлиять сильнее десяти прочитанных книг или десяти тысяч слов, сказанных мамой.
Каждый день мы проживаем свой уникальный опыт, пишем свою уникальную архитектонику.
Поэтому я искренне убеждена, что жизнь каждого из нас может лечь в основу интересной книги или необычной картины. Но лучше, конечно, писать эту книгу или создавать такую картину с любовью.
Любовь - это прекрасное понятие, слово и имя. Так звали автора «Живописной архитектоники».
И так звали мою маму. На которую, к сожалению, я совсем не похожа, ведь у меня совсем другая архитектоника. Но это не значит, что я не буду похожей на нее в будущем.
Вдруг, я стану пунктуальной и трудолюбивой.
Мы все меняемся и делаем это постоянно.
Родили очень странный угол.
Ладно, на самом деле ничего странного. Просто уголок женского авангарда в Мадридском музее Тиссена-Борнемисы.
Справа – работы Надежды Удальцовой и Ольги Розановой (опять эта фамилия, omg).
А я смотрю в другую сторону – на картину Любови Поповой под названием «Живописная архитектоника».
Это одна из самых интересных ее работ той серии: особенно притягивает оттенок красного, который любят использовать в палитре лака для ногтей, называя его коралловым. Яркий, но словно без кровавых ассоциаций. Приятный цвет.
Любовь Попова – русская художница, которая жила и творила новое авангардное искусство в начале двадцатого века, находясь в диалоге с идеями Малевича и Пикассо.
Но хочется задержаться на названии.
Живописная архитектоника.
Как будто бы что-то заумное, но очень знакомое.
Архитектоника – это когда соединяются разные элементы: цвета, детали, компоненты и акценты, чтобы создать гармонию. А иногда – дисгармонию.
Это как структура взаимообусловленных частей, составляющих единое целое и имеющих законченный смысл.
Каждый из нас – архитектоника.
Нас формирует множество вещей: тысячи больших и малых жизненных историй, разных опытов и впечатлений.
В каждом из нас бушует свой ритм и свое напряжение, свое равновесие или дисбаланс.
Даже генетически идентичные люди (например, монозиготные близнецы) будут все равно разными, потому что у них будут разные опыты жизни, разное отношение людей вокруг, разные случайности. И не надо недооценивать именно случайности. Прекрасные и не очень.
Порой неожиданная встреча с собакой у магазина может повлиять сильнее десяти прочитанных книг или десяти тысяч слов, сказанных мамой.
Каждый день мы проживаем свой уникальный опыт, пишем свою уникальную архитектонику.
Поэтому я искренне убеждена, что жизнь каждого из нас может лечь в основу интересной книги или необычной картины. Но лучше, конечно, писать эту книгу или создавать такую картину с любовью.
Любовь - это прекрасное понятие, слово и имя. Так звали автора «Живописной архитектоники».
И так звали мою маму. На которую, к сожалению, я совсем не похожа, ведь у меня совсем другая архитектоника. Но это не значит, что я не буду похожей на нее в будущем.
Вдруг, я стану пунктуальной и трудолюбивой.
Мы все меняемся и делаем это постоянно.
❤62🤗9👍6🕊3🦄2
Ему приписывают триста любовниц и сотни внебрачных детей, остроумную внешнюю политику, аномальную физическую силу, красоту и стать.
По воспоминаниям современников, сам Пётр Первый был его другом и собутыльником летом 1698 года.
Перед вами Август Второй Сильный – курфюрст Саксонии и король Польши.
Помните его противоречивую роль в Северной войне? Он, то выступал против шведов, то заключал с ними внезапный мир, то снова переходил на сторону Петра (конечно же, после русской победы под Полтавой).
И Август, и Пётр вошли во всемирную историю как яркие и весьма одиозные монархи.
Поэтому Петербургский Медный всадник хочется назвать побратимом этого Золотого всадника: оба на коне (во всех смыслах) и оба – в римском стиле.
А что касается Восточной Германии, то по сравнению с яркостью сусального золота Августа II там всё по-прежнему скромно и скучновато.
Если не замечать, что снова пришла зима – наверное, после дуновения ветра от ратуши, которая помнит британские бомбы и голосует за ультраправых.
Хотя кто спросит мнение ратуши?
Вот мне интересно было бы спросить мнение Августа Второго. Курфюрстом, конечно, он стал по наследству, а вот королем Польши его как раз именно избрали – хотя там было не всё так легко и гладко.
Ну а где сейчас гладко? И кому сейчас легко?
По воспоминаниям современников, сам Пётр Первый был его другом и собутыльником летом 1698 года.
Перед вами Август Второй Сильный – курфюрст Саксонии и король Польши.
Помните его противоречивую роль в Северной войне? Он, то выступал против шведов, то заключал с ними внезапный мир, то снова переходил на сторону Петра (конечно же, после русской победы под Полтавой).
И Август, и Пётр вошли во всемирную историю как яркие и весьма одиозные монархи.
Поэтому Петербургский Медный всадник хочется назвать побратимом этого Золотого всадника: оба на коне (во всех смыслах) и оба – в римском стиле.
А что касается Восточной Германии, то по сравнению с яркостью сусального золота Августа II там всё по-прежнему скромно и скучновато.
Если не замечать, что снова пришла зима – наверное, после дуновения ветра от ратуши, которая помнит британские бомбы и голосует за ультраправых.
Хотя кто спросит мнение ратуши?
Вот мне интересно было бы спросить мнение Августа Второго. Курфюрстом, конечно, он стал по наследству, а вот королем Польши его как раз именно избрали – хотя там было не всё так легко и гладко.
Ну а где сейчас гладко? И кому сейчас легко?
❤30👍21🤗17
Голый Наполеон и женские костюмы от Армани — мой эстетический восторг прошлой недели.
Я уже писала, что в Милане обычно ничего не покупаю, но зато всегда стараюсь забежать в мою любимую пинакотеку Брера – поприветствовать статую Наполеона.
И в этот раз мне особенно повезло: в музее наверху ещё не закрылась выставка костюмов от Армани.
Именно в том музее, где и хранится статуя гиператлетичного Наполеона работы Антонио Кановы, а стены увешаны шедеврами Ренессанса, выставляли платья, пиджаки и юбки разной степени нарядности.
Мне очень понравился один костюмчик из далекого 1989 года. Словно из ТЮЗа (Театр Юного Зрителя недалеко от Технологического института): мне пять лет, я мало понимаю, что происходит на сцене, но думаю о том, какие же красивые, но не очень удобные костюмы у этих взрослых.
Я уже писала, что в Милане обычно ничего не покупаю, но зато всегда стараюсь забежать в мою любимую пинакотеку Брера – поприветствовать статую Наполеона.
И в этот раз мне особенно повезло: в музее наверху ещё не закрылась выставка костюмов от Армани.
Именно в том музее, где и хранится статуя гиператлетичного Наполеона работы Антонио Кановы, а стены увешаны шедеврами Ренессанса, выставляли платья, пиджаки и юбки разной степени нарядности.
Мне очень понравился один костюмчик из далекого 1989 года. Словно из ТЮЗа (Театр Юного Зрителя недалеко от Технологического института): мне пять лет, я мало понимаю, что происходит на сцене, но думаю о том, какие же красивые, но не очень удобные костюмы у этих взрослых.
❤39🤩11🦄7🤗3🤔1
Аномальный Нью Йорк
Психи, голуби, бомжи и умные крысы в метро – в том самом знаменитом метро, куда боятся спускаться почти все (кроме меня).
Мусорный ветер, дым из трубы, плач природы и смех сатаны голосами темнокожих сумасшедших с Бродвея.
Погода в жанре весеннего обострения – то тридцатиградусная духота, то плюс пять и холодный дождь в лицо.
Брайтон-Бич с кудрявыми собаками и Китайский квартал с кудрявыми лабубу.
Мерцание пурпурных огней и одна настоящая знаменитость, оказавшаяся еще более маленькой и заросшей, чем мы думали.
Масштаб, который давит, делает тебя незначительным и ужасая, восхищает снова.
Если нужно подробнее про апрельскую неделю в Нью-Йорке - голосуйте единорогом. 🦄
Психи, голуби, бомжи и умные крысы в метро – в том самом знаменитом метро, куда боятся спускаться почти все (кроме меня).
Мусорный ветер, дым из трубы, плач природы и смех сатаны голосами темнокожих сумасшедших с Бродвея.
Погода в жанре весеннего обострения – то тридцатиградусная духота, то плюс пять и холодный дождь в лицо.
Брайтон-Бич с кудрявыми собаками и Китайский квартал с кудрявыми лабубу.
Мерцание пурпурных огней и одна настоящая знаменитость, оказавшаяся еще более маленькой и заросшей, чем мы думали.
Масштаб, который давит, делает тебя незначительным и ужасая, восхищает снова.
Если нужно подробнее про апрельскую неделю в Нью-Йорке - голосуйте единорогом. 🦄
🦄114❤13👍6🤗3
Однажды я тоже заснула в вагоне метро. В Петербурге. В начале двухтысячных. На фоне изнурительного графика работа+учеба, в 7 утра привычным маршрутом я ехала к Невскому, закрыв глаза, и неожиданно растворилась во сне. Однако на Сенной вошла толпа, грузный мужик удачно встал мне на ногу, и дуновение чеснока и перегара как бы напомнило, что на следующей остановке мне выходить.
Это было интересное пробуждение, поэтому я такое запомнила.
В Нью-йоркском метро тоже спят люди, и кажется, что некоторые из них живут прямо там: лежат на сиденьях, едят, поют песни и очень громко разговаривают. Но никто не удивляется. Кажется, что никто ни на кого даже не смотрит. Кроме полицейских. Они действительно выглядят внимательными и наблюдательными. Прямо как я.
Моя бдительность была на пределе. Постоянно казалось, что кто-нибудь меня толкнет на узких лестницах —там почему-то много узких переходов и неудобных странных лестниц, ведущих от одной платформы к другой.
А еще в этом метро необычный запах –совсем не такой, как в московском, петербургском или парижском.
Я сейчас снова перечитываю дневники жены Льва Толстого, где она описывая свои перипетии жизни с гением, упоминает «трупный запах», который иногда преследовал ее в коридорах. В Нью-Йорском метро я словила что-то подобное.
Три дня подряд я каталась из Манхэттена на Брайтон-Бич, потом в Чайнатаун и к Челси Маркет.
Я наблюдала людей и пейзаж за окном.
Я пыталась понять, как они живут и о чем думают. У меня не получилось их почувствовать.
Я мысленно возвращалась в Петербургское метро. Красивое и просторное. Где я провела так много удивительных часов. Я всегда читала в метро. Или говорила с друзьями. Или думала о чем-то. Мне никогда там не было плохо или скучно. Однажды я впрыгнула в последний вагон, который ехал в Автово, а на полу там сидели Князь и Горшок из «Короля и Шута», прислонившись к дверям с надписью «Не прислоняться».
Это было интересное пробуждение, поэтому я такое запомнила.
В Нью-йоркском метро тоже спят люди, и кажется, что некоторые из них живут прямо там: лежат на сиденьях, едят, поют песни и очень громко разговаривают. Но никто не удивляется. Кажется, что никто ни на кого даже не смотрит. Кроме полицейских. Они действительно выглядят внимательными и наблюдательными. Прямо как я.
Моя бдительность была на пределе. Постоянно казалось, что кто-нибудь меня толкнет на узких лестницах —там почему-то много узких переходов и неудобных странных лестниц, ведущих от одной платформы к другой.
А еще в этом метро необычный запах –совсем не такой, как в московском, петербургском или парижском.
Я сейчас снова перечитываю дневники жены Льва Толстого, где она описывая свои перипетии жизни с гением, упоминает «трупный запах», который иногда преследовал ее в коридорах. В Нью-Йорском метро я словила что-то подобное.
Три дня подряд я каталась из Манхэттена на Брайтон-Бич, потом в Чайнатаун и к Челси Маркет.
Я наблюдала людей и пейзаж за окном.
Я пыталась понять, как они живут и о чем думают. У меня не получилось их почувствовать.
Я мысленно возвращалась в Петербургское метро. Красивое и просторное. Где я провела так много удивительных часов. Я всегда читала в метро. Или говорила с друзьями. Или думала о чем-то. Мне никогда там не было плохо или скучно. Однажды я впрыгнула в последний вагон, который ехал в Автово, а на полу там сидели Князь и Горшок из «Короля и Шута», прислонившись к дверям с надписью «Не прислоняться».
❤46👍18🤩14💔9
Каштановый Париж
Не терпит муки стиля.
Он просто твоя тень –
И ты не убежишь.
Если иногда вы читаете то, что я здесь пишу – предлагаю поставить единорога, и тогда я продолжу свое возмущение про Нью Йорк.
Не терпит муки стиля.
Он просто твоя тень –
И ты не убежишь.
Если иногда вы читаете то, что я здесь пишу – предлагаю поставить единорога, и тогда я продолжу свое возмущение про Нью Йорк.
🦄104❤9🤗4