Призываю воспеть я того,
Кто вещал о богах и героях,
Сам потом став героем великим —
Он и есть наш Гомер настоящий,
А не Симпсон ваш желто-бесстыдный.
Мое любимое мозговое упражнение – когда что-то раздражает, пытаться говорить об этом в в высоком стиле Гомера, который дошел до нас в доступных переводах: с эпичными речевыми оборотами, пафосной инверсией и сложносочиненными эпитетами в духе «шлемоблещущий Гектор».
Нужно помнить, откуда все мы вышли. И это примирит нас с реальностью.
Ведь еще до «Шинели» Гоголя, как и вся европейская культура, вышли мы из «Илиады» Гомера.
А тот, кто не вышел из «Иллиады», вышел из «Одиссеи».
Не написанной, а ЗАписанной.
Ведь Гомер, строго говоря, ничего не писал – он рассказывал, а за ним ходили и записывали (восхищенно). Да!
И благодаря этому гениальному устному творчеству, вовремя задокументированному, до нас дошли вечные сюжеты, которые никак не отпускают главных фильм-мейкеров мира.
И вот древнегреческий сказитель Гомер говорит с нами через мускулистого Бреда Питта начала двухтысячных (2004) и нестареющей Жюльет Бенош из дня сегодняшнего (2025).
Мини-трейлеры должны вас вдохновить на воспоминание о вечных сюжетах Гомера и, возможно, даже на пересмотр этих эстетически прекрасных фильмов.
А вот фотография с барельефом «Апофеоз Гомера» никому ничего не должна, но пусть будет. Не зря же на меня ворчат хранители музеев.
Кто вещал о богах и героях,
Сам потом став героем великим —
Он и есть наш Гомер настоящий,
А не Симпсон ваш желто-бесстыдный.
Мое любимое мозговое упражнение – когда что-то раздражает, пытаться говорить об этом в в высоком стиле Гомера, который дошел до нас в доступных переводах: с эпичными речевыми оборотами, пафосной инверсией и сложносочиненными эпитетами в духе «шлемоблещущий Гектор».
Нужно помнить, откуда все мы вышли. И это примирит нас с реальностью.
Ведь еще до «Шинели» Гоголя, как и вся европейская культура, вышли мы из «Илиады» Гомера.
А тот, кто не вышел из «Иллиады», вышел из «Одиссеи».
Не написанной, а ЗАписанной.
Ведь Гомер, строго говоря, ничего не писал – он рассказывал, а за ним ходили и записывали (восхищенно). Да!
И благодаря этому гениальному устному творчеству, вовремя задокументированному, до нас дошли вечные сюжеты, которые никак не отпускают главных фильм-мейкеров мира.
И вот древнегреческий сказитель Гомер говорит с нами через мускулистого Бреда Питта начала двухтысячных (2004) и нестареющей Жюльет Бенош из дня сегодняшнего (2025).
Мини-трейлеры должны вас вдохновить на воспоминание о вечных сюжетах Гомера и, возможно, даже на пересмотр этих эстетически прекрасных фильмов.
А вот фотография с барельефом «Апофеоз Гомера» никому ничего не должна, но пусть будет. Не зря же на меня ворчат хранители музеев.
❤44👍15🦄10
This media is not supported in your browser
VIEW IN TELEGRAM
Белый и пушистый — в первый день зимы. Но не снег.
❤60👍11🤩7
С детства меня преследовали подсолнухи.
Они были повсюду: на упаковках растительного масла, на пачках семечек, на страницах учебников «Родная речь».
Помню, были даже настенные календари и дикие фотообои с полями подсолнухов - то еще зрелище для людей с повышенной эстетической чувствительностью.
В моем каменно-гранитном Петербурге настоящий живой подсолнух встретить было нелегко. Проще было наткнуться на тюльпан, репейник и подорожник.
Поэтому в детстве сначала я увидела нарисованные подсолнухи, а потом уже настоящие, живые. И вот они-то и поразили меня своим мощным естеством в отсутствии беспечной легкости, характерной для цветов.
Наверно, потому что это и цветок, и еда, и польза в промышленности, и символ всего на свете: поворачивается в сторону солнца, пока молодой и застывает в направлении востока, когда созреет (как и многие из нас).
Однако у Ван Гога, конечно, была другая последовательность.
Он сначала познакомился с настоящими подсолнухами, а потом уже с их изображениями.
Ведь в XIX веке был совсем другой визуал - небо, природа, архитектура, стул, столб, фонарь (керосиновый) и всякое такое.
Никаких растиражированных картинок с кислотными цветами, никаких разноцветных фотографий или мелькающих экранов, несущих бурю информации.
Ван Гог ходил по полям подсолнухов, думал о них и рисовал то, что видел. И так, КАК он это видел.
Его подсолнухи выглядят грубо и зримо, поражая своей естественной неидеальностью. Его подсолнухи не хотят никому понравиться, они вообще ничего не хотят. Они свисают из вазы и растрепленными лепестками своими тычут зрителям в лицо: «Вот стоим мы тут: кто-то посвежее, кто-то уж отцвел, но скоро все стухнем, скукожимся, закончимся. Как и ты!»
Подсолнухи как ретроспектива жизни, как явление, которое не может оставаться вещью в себе, потому что выражает восприятие художника, не ботанический образ, а преобразованная форма, которая существует так, как ее видел и чувствовал автор.
А каждый смотрящий на картину увидит что-то свое. Мы ведь всегда «дочитываем» картину через личную призму.
Ван Гог написал несколько версий подсолнухов. В своей узнаваемой манере - рельефные, контрастные, говорящие.
Эти полотна можно найти в музеях по всему миру, но мне ближе вот этот вариант из Мюнхена - с нежно-голубым фоном. Ближе и по духу, и по километрам.
Они были повсюду: на упаковках растительного масла, на пачках семечек, на страницах учебников «Родная речь».
Помню, были даже настенные календари и дикие фотообои с полями подсолнухов - то еще зрелище для людей с повышенной эстетической чувствительностью.
В моем каменно-гранитном Петербурге настоящий живой подсолнух встретить было нелегко. Проще было наткнуться на тюльпан, репейник и подорожник.
Поэтому в детстве сначала я увидела нарисованные подсолнухи, а потом уже настоящие, живые. И вот они-то и поразили меня своим мощным естеством в отсутствии беспечной легкости, характерной для цветов.
Наверно, потому что это и цветок, и еда, и польза в промышленности, и символ всего на свете: поворачивается в сторону солнца, пока молодой и застывает в направлении востока, когда созреет (
Однако у Ван Гога, конечно, была другая последовательность.
Он сначала познакомился с настоящими подсолнухами, а потом уже с их изображениями.
Ведь в XIX веке был совсем другой визуал - небо, природа, архитектура, стул, столб, фонарь (керосиновый) и всякое такое.
Никаких растиражированных картинок с кислотными цветами, никаких разноцветных фотографий или мелькающих экранов, несущих бурю информации.
Ван Гог ходил по полям подсолнухов, думал о них и рисовал то, что видел. И так, КАК он это видел.
Его подсолнухи выглядят грубо и зримо, поражая своей естественной неидеальностью. Его подсолнухи не хотят никому понравиться, они вообще ничего не хотят. Они свисают из вазы и растрепленными лепестками своими тычут зрителям в лицо: «Вот стоим мы тут: кто-то посвежее, кто-то уж отцвел, но скоро все стухнем, скукожимся, закончимся. Как и ты!»
Подсолнухи как ретроспектива жизни, как явление, которое не может оставаться вещью в себе, потому что выражает восприятие художника, не ботанический образ, а преобразованная форма, которая существует так, как ее видел и чувствовал автор.
А каждый смотрящий на картину увидит что-то свое. Мы ведь всегда «дочитываем» картину через личную призму.
Ван Гог написал несколько версий подсолнухов. В своей узнаваемой манере - рельефные, контрастные, говорящие.
Эти полотна можно найти в музеях по всему миру, но мне ближе вот этот вариант из Мюнхена - с нежно-голубым фоном. Ближе и по духу, и по километрам.
❤58🤩9🦄6👍5
Всем, кому немного интересна я сама –без отсылок к музейным предметам, книгам или фильмам.
Этот год был действительно странным и в некоторых моментах даже жестоким.
В нём были и слезы, и боль, и необратимая потеря родного человека.
А еще этот год был светлым и добрым, теплым и счастливым.
Я поняла очень важную вещь - что сила в себе важнее любой помощи извне.
И что нужно держать фокус на том хорошем, что было, есть и будет.
Поэтому вот вам фото и видео приятных моментов 2025-го.
Были и более приятные, но это скорее только для личных сообщений близким.
Этот год был действительно странным и в некоторых моментах даже жестоким.
В нём были и слезы, и боль, и необратимая потеря родного человека.
А еще этот год был светлым и добрым, теплым и счастливым.
Я поняла очень важную вещь - что сила в себе важнее любой помощи извне.
И что нужно держать фокус на том хорошем, что было, есть и будет.
Поэтому вот вам фото и видео приятных моментов 2025-го.
Были и более приятные, но это скорее только для личных сообщений близким.
❤138🦄23👍19🕊6🤗6🤩3
This media is not supported in your browser
VIEW IN TELEGRAM
Дюрер в мехах, но с особенной бородой и прической – будто в образе самого узнаваемого человека на свете, Иисуса Христа.
Кто же так изобразил великого художника?
Сам художник и изобразил.
Уже более пятисот лет люди пытаются разгадать тайну этого удивительного и самого необычного автопортрета эпохи Возрождения.
Здесь и иконографичный тёмный фон, и строгая фронтальность изображения, и глубокий взгляд, и золотая надпись, которую я просто обожаю:
Albertus Dürer Noricus / ipsum me propriis sic effingi coloribus aetatis anno XXVIII
С латинского:
Альбрехт Дюрер из Нюрнберга / самого себя так изобразил собственными красками, в двадцать восемь лет
Кто же так изобразил великого художника?
Сам художник и изобразил.
Уже более пятисот лет люди пытаются разгадать тайну этого удивительного и самого необычного автопортрета эпохи Возрождения.
Здесь и иконографичный тёмный фон, и строгая фронтальность изображения, и глубокий взгляд, и золотая надпись, которую я просто обожаю:
Albertus Dürer Noricus / ipsum me propriis sic effingi coloribus aetatis anno XXVIII
С латинского:
Альбрехт Дюрер из Нюрнберга / самого себя так изобразил собственными красками, в двадцать восемь лет
❤39👍19🤗6🦄5
Неужели в самом деле завтра огонь олимпийский понесут актеры сериала “Heated Rivalry”?
И не столько сами актеры были выбраны для этой чести, а, скорее, те образы, которые они воплотили в таком неожиданно взлетевшим в топ спорном сериале.
Не защемит ли у многих сердце при мысли, что главный герой там русский, и у актера получилось впечатляюще круто говорить по-русски – особенно, кстати, удалось что-то нецензурное или возвышенное – про любовь.
Илья Розанов (с прекрасным ударением на первый слог) уже стал главным крашем юных и не-юных зрительниц.
И.. зрителей. Ведь любовная линия этого фильма пролегает между ним, русским хоккеистом НХЛ Розановым и.. канадским игроком команды-антагониста Шейном Холландером.
Холландер милый, но скучноватый.
А вот Розанов – это очень яркий персонаж – жесткий, немногословный и сильный характером (но, как водится, тонко чувствующий внутри, где-то очень глубоко).
С начала сериала и до его конца Розанов с грубоватой лаконичностью активно любит женщин, мужчин, хоккей и даже Отчизну – но, конечно, странною любовью.
Не о таком ли противоречивом и сложном внутреннем мире русского человека писал великий мыслитель и философ, однофамилец героя – Василий Розанов.
Фигура которого, к счастью, все еще выскакивает первой в интернет-поиске.
Вспоминаются его знаменитые слова:
«Сам я почти всегда ругаю русских. Даже почти только и делаю, что ругаю их…
Но почему я ненавижу всякого, кто тоже их ругает?»
Ну что ж, ребята. Возможно, зимний олимпийский огонь действительно понесет не столько актер, а сколько тот русский персонаж.
И понесет его за нас за всех. Мы все немного Розанов — когда умеем скрывать чувства и потрясающе держим лицо; и когда мы кажемся грубыми, но в то же время сильными – как это ни парадоксально – в своей внутренней сентиментальной глубине и скрываемой чувственной слабости.
И не столько сами актеры были выбраны для этой чести, а, скорее, те образы, которые они воплотили в таком неожиданно взлетевшим в топ спорном сериале.
Не защемит ли у многих сердце при мысли, что главный герой там русский, и у актера получилось впечатляюще круто говорить по-русски – особенно, кстати, удалось что-то нецензурное или возвышенное – про любовь.
Илья Розанов (с прекрасным ударением на первый слог) уже стал главным крашем юных и не-юных зрительниц.
И.. зрителей. Ведь любовная линия этого фильма пролегает между ним, русским хоккеистом НХЛ Розановым и.. канадским игроком команды-антагониста Шейном Холландером.
Холландер милый, но скучноватый.
А вот Розанов – это очень яркий персонаж – жесткий, немногословный и сильный характером (но, как водится, тонко чувствующий внутри, где-то очень глубоко).
С начала сериала и до его конца Розанов с грубоватой лаконичностью активно любит женщин, мужчин, хоккей и даже Отчизну – но, конечно, странною любовью.
Не о таком ли противоречивом и сложном внутреннем мире русского человека писал великий мыслитель и философ, однофамилец героя – Василий Розанов.
Фигура которого, к счастью, все еще выскакивает первой в интернет-поиске.
Вспоминаются его знаменитые слова:
«Сам я почти всегда ругаю русских. Даже почти только и делаю, что ругаю их…
Но почему я ненавижу всякого, кто тоже их ругает?»
Ну что ж, ребята. Возможно, зимний олимпийский огонь действительно понесет не столько актер, а сколько тот русский персонаж.
И понесет его за нас за всех. Мы все немного Розанов — когда умеем скрывать чувства и потрясающе держим лицо; и когда мы кажемся грубыми, но в то же время сильными – как это ни парадоксально – в своей внутренней сентиментальной глубине и скрываемой чувственной слабости.
❤36🕊17👍9💔5🤗2
Соединившись, две стены
Родили очень странный угол.
Ладно, на самом деле ничего странного. Просто уголок женского авангарда в Мадридском музее Тиссена-Борнемисы.
Справа – работы Надежды Удальцовой и Ольги Розановой (опять эта фамилия, omg).
А я смотрю в другую сторону – на картину Любови Поповой под названием «Живописная архитектоника».
Это одна из самых интересных ее работ той серии: особенно притягивает оттенок красного, который любят использовать в палитре лака для ногтей, называя его коралловым. Яркий, но словно без кровавых ассоциаций. Приятный цвет.
Любовь Попова – русская художница, которая жила и творила новое авангардное искусство в начале двадцатого века, находясь в диалоге с идеями Малевича и Пикассо.
Но хочется задержаться на названии.
Живописная архитектоника.
Как будто бы что-то заумное, но очень знакомое.
Архитектоника – это когда соединяются разные элементы: цвета, детали, компоненты и акценты, чтобы создать гармонию. А иногда – дисгармонию.
Это как структура взаимообусловленных частей, составляющих единое целое и имеющих законченный смысл.
Каждый из нас – архитектоника.
Нас формирует множество вещей: тысячи больших и малых жизненных историй, разных опытов и впечатлений.
В каждом из нас бушует свой ритм и свое напряжение, свое равновесие или дисбаланс.
Даже генетически идентичные люди (например, монозиготные близнецы) будут все равно разными, потому что у них будут разные опыты жизни, разное отношение людей вокруг, разные случайности. И не надо недооценивать именно случайности. Прекрасные и не очень.
Порой неожиданная встреча с собакой у магазина может повлиять сильнее десяти прочитанных книг или десяти тысяч слов, сказанных мамой.
Каждый день мы проживаем свой уникальный опыт, пишем свою уникальную архитектонику.
Поэтому я искренне убеждена, что жизнь каждого из нас может лечь в основу интересной книги или необычной картины. Но лучше, конечно, писать эту книгу или создавать такую картину с любовью.
Любовь - это прекрасное понятие, слово и имя. Так звали автора «Живописной архитектоники».
И так звали мою маму. На которую, к сожалению, я совсем не похожа, ведь у меня совсем другая архитектоника. Но это не значит, что я не буду похожей на нее в будущем.
Вдруг, я стану пунктуальной и трудолюбивой.
Мы все меняемся и делаем это постоянно.
Родили очень странный угол.
Ладно, на самом деле ничего странного. Просто уголок женского авангарда в Мадридском музее Тиссена-Борнемисы.
Справа – работы Надежды Удальцовой и Ольги Розановой (опять эта фамилия, omg).
А я смотрю в другую сторону – на картину Любови Поповой под названием «Живописная архитектоника».
Это одна из самых интересных ее работ той серии: особенно притягивает оттенок красного, который любят использовать в палитре лака для ногтей, называя его коралловым. Яркий, но словно без кровавых ассоциаций. Приятный цвет.
Любовь Попова – русская художница, которая жила и творила новое авангардное искусство в начале двадцатого века, находясь в диалоге с идеями Малевича и Пикассо.
Но хочется задержаться на названии.
Живописная архитектоника.
Как будто бы что-то заумное, но очень знакомое.
Архитектоника – это когда соединяются разные элементы: цвета, детали, компоненты и акценты, чтобы создать гармонию. А иногда – дисгармонию.
Это как структура взаимообусловленных частей, составляющих единое целое и имеющих законченный смысл.
Каждый из нас – архитектоника.
Нас формирует множество вещей: тысячи больших и малых жизненных историй, разных опытов и впечатлений.
В каждом из нас бушует свой ритм и свое напряжение, свое равновесие или дисбаланс.
Даже генетически идентичные люди (например, монозиготные близнецы) будут все равно разными, потому что у них будут разные опыты жизни, разное отношение людей вокруг, разные случайности. И не надо недооценивать именно случайности. Прекрасные и не очень.
Порой неожиданная встреча с собакой у магазина может повлиять сильнее десяти прочитанных книг или десяти тысяч слов, сказанных мамой.
Каждый день мы проживаем свой уникальный опыт, пишем свою уникальную архитектонику.
Поэтому я искренне убеждена, что жизнь каждого из нас может лечь в основу интересной книги или необычной картины. Но лучше, конечно, писать эту книгу или создавать такую картину с любовью.
Любовь - это прекрасное понятие, слово и имя. Так звали автора «Живописной архитектоники».
И так звали мою маму. На которую, к сожалению, я совсем не похожа, ведь у меня совсем другая архитектоника. Но это не значит, что я не буду похожей на нее в будущем.
Вдруг, я стану пунктуальной и трудолюбивой.
Мы все меняемся и делаем это постоянно.
❤55🤗7👍5🕊3🦄2