Даже в испанских деревнях обсуждают Минск и истребители от Лукашенко, которые помогут посадить любой самолёт там, где надо. Со времён последнего эпизода “Game of thrones” не помню такого единства возмущения. Вот вам неистовый Лука курильщика в теле человека, похожего на Моргенштерна, и его обращение к белорусскому народу (заодно и ко всем другим народам, которые иногда летают Ryanair и пр., а не истребителями)

Всем, кому не понравился Морген в образе неистового Лукашенко, предлагаю потанцевать под Моргена, замахнувшегося на Пабло нашего Эскобара. Enjoy it)

Мексиканское настроение -
это как шаверма
с переперчением.
Ты стоишь в одежде в сауне,
окружён местной
флорой и фауной.

В нашем прекрасном новом мире уже давно нет этого щемящего чувства эмиграции. В революцию и в советское время из России уезжали именно «навсегда».
А сейчас уезжают как бы понарошку. Одна нога там, другая здесь. И чтоб всегда можно вернуться в обе стороны.
Мои русские знакомые, живущие в Европе, иногда приезжают в Россию к родственникам и ведут себя там почти как туристы.
Потом возвращаются в свои Лиссабоны и Мадриды и рассказывают, как хорошо и вежливо обслуживают в кафе на Родине и как трогательно-приятно ощущать себя барином.
А вот в кафе в Милане официант так высокомерно посмотрит на его сытое вальяжное славянское лицо и футболку Philipp Plein (дорогущими стразами мерцающую) и так долго будет нести еду (как бы делая одолжение), что снова захочется в Москву - к родному чувству: «Чего изволите, начальник?».

Я /в прошлом/ любитель нежно пообсирать как российскую, так и западную жизнь (особенно западную, кстати), сейчас всегда говорю, что живем мы на самом деле в своей голове, а не где-то там или тут.
И теперь я люблю хвалить обе эти модификации реальности: западную - в основном за терпение к чужим слабостям и уважение личности, а российскую - за строгость к себе в сочетании со смекалистой выживаемостью.

Я не хочу быть барином, но по-прежнему хитрю, нарушаю и подлезаю под ленточки - как нормальный постсоветский человек.

Для Европы я все же чужак, но мне приятно это чувство автоматического и спокойного уважения к себе. Когда они уважают и сами себя, и сами тебя. Ну, если ты не выё.
Например, в Барселоне, приди в ресторан в пижаме, и к тебе могут отнестись даже с большей симпатией, чем если ты обмотан ДольчеГаббаной - и это классно.
Зато в России я люблю, что после душевного разговора (и часто безо всяких там взяток) тебе помогут, откроют закрытое и выдадут забытое - поступив, в общем-то, против правил, зато, как говорится, «по совести». Где-нибудь в Дании такое не прокатит: на минуту опоздал, закрыто, до свидания.

А ещё в России так много красивых лиц: красивых, умных, одухотворенных.
В общем, что я живу в обоих дворах.
И моя трава всегда зеленее.

Иногда кажется, ты во сне или уже умер.
Когда как будто всё есть, но ты видишь это словно со стороны, потому что отсутствует что-то очень важное.
Так было со мной в ковид, когда пропали абсолютно все запахи и вкусы, а я этот мир познаю во многом через них. И создавалось впечатление, что мир ненастоящий. Что все вокруг мне привиделось.
Подобное ощущение я испытала на одной из закрытых площадей в Венеции. Но только со звуками. Там были люди и голуби. И даже колонка с музыкой в каком-то ресторане.
То есть звуки, вроде бы, были. Но какие-то совсем другие. Потому что мозг мне дал сигнал: если ты на людной площади, значит, тут где-то должны быть машины. Которые привозят и увозят людей и грузы. Хотя бы вдалеке должны слышны быть звуки мотора, тормозов, шуршание шин по асфальту. Ну или хотя бы лёгкий лязг трамвайных путей где-то через пару кварталов.
Но нет. Ничего этого не было. Было глухо и странно. Словно машины ещё не изобрели.

До пандемии в Венеции было людей больше, чем рыб. А сейчас наоборот.
Много рыб в прозрачной чистой воде каналов. А катеров с моторами, которые своим звуком могли бы слегка напоминать автомобили, почти нет - опять же, потому что туристов стало сильно меньше, и, синхронно с этим, меньше стало и водных такси, и катеров с доставкой грузов.
Злые голодные гондольеры в полосатых футболках курят электронные сигареты и вспоминают былые сто евро с туриста за сорок минут гребли. Раньше к гондольерам была очередь, а сейчас очередь из гондольеров выстраивается к тебе - они предлагают поездку по сниженным ценам, ты улыбаешься, вежливо отворачиваешься, они быстро сплёвывают, теряют к тебе интерес, орут друг другу шутки через мост. Говорят не на итальянском, а на своем странном сленге - так, чтоб никому было ничего не понятно, на всякий случай.
Известно, чтобы водить гондолу, надо быть венецианцем. Но манеры и язык этих ребят сильно напоминает мне питерских гопников-гитаристов (эй, прохожий, проходи, эх, пока не получил).

Зато в Венеции почти нет преступности. Максимум - немножко обсчитают в ресторане. Но так галантно и чисто по-итальянски, что захочется прийти снова и переплатить. Ведь еда - это их art.
Еда там по-прежнему, прекрасна. И в мелких забегаловках, и в знаменитом ресторане - делают идеальную пасту аль денте - это у них в крови. Добавляют туда креветок из Адриатического моря, сливочное масло и трюфель - и получаются волшебные макароны по-венециански со вкусом поцелуя Казановы. Тьфу, шутка. Со вкусом богатого моря. Когда золотая рыбка дала все, что просил. А твоей внутренней бабке всё мало. Дай ещё.
Но нет. Уже полночь, ноги устали, все медленно закрывается. И твои глаза тоже. Пора сполоснуть кроссовки в Гранд Канале и обзавестись смыслом жизни.