Сказки на ночь
1 member
9 links
Авторский канал Сергея Основского. Сказки, истории, юморески посвященные, маркетингу, бизнесу, социуму, жизни.
Download Telegram
to view and join the conversation
Память

«Шлеп», - издает специфический звук мой смартфон, на экране появляется улыбающееся лицо любимой. Сегодня я уезжаю, надолго, а может навсегда. Обещаю писать SMS и звонить по вечерам, предупреждаю, что связи может не быть несколько дней или даже недель, чтобы не волновалась. Обещала все равно волноваться… Она у меня такая забавная, вся в веснушках, будто солнце коснулось ее нежной кожи своими лучами, навсегда оставив след. В 17.00 поезд. У нас есть еще 43 минуты. Говорю, что у нее самые красивые веснушки на свете. Смеется. Говорит, я не умею делать комплименты и вообще сейчас похож на дурачка. Целует…

Мы на перроне, шлеп, - делаю памятный снимок-селфи. Наши две улыбающиеся рожи, прижатые друг к другу щеками. Прощаемся, забрасываю свой рюкзак и сумку, поезд трогается, что-то кричит толстая тетка проводница, поезд начинает медленно плыть, дрожит перрон, где-то далеко крики опоздавших или провожающих. Так не хочется ее отпускать…

Нас двенадцать, заняли два плацкарта, хотел отослать фото, обещал скинуть на мыло, не дали. Мужики уже ездили, сказали, чтобы вернутся, надо накатить, как только поезд тронется. Накатили. Шлеп, - памятное фото: Матрос, Бендер, Смайлик и я; Сашка, Макс, Димка – мы еще необстрелянные салаги, у нас нет погонял или, как говорят образованные люди, позывных.

Шлеп, - делаю коллективное фото, веселые лица, будто и не на войну едем, может потому, что пьяные все. Шлеп, - утреннее селфи, хотел сфоткать остальных, чуть не прибили. Командир БлЕндер, прозванный мною так за излишнюю строгость, приказал привести себя в порядок за 5 минут. На самом деле он мне не начальник. Просто у него такой магнетический голос, его просто хочется слушать, ловить каждое слово, исполнять каждый приказ. Хочешь, не хочешь, делаешь и не сомневаешься, что так и надо. Раньше со мной такого не случалось. Шлеп, шлеп, шлеп, - фоткаю пейзажи, какая красивая моя страна. Бескрайние желтые поля, над которыми плывут облака по безбрежному голубому небу. Облака, похожие на белые покрывала, бесшумно наползающие друг на друга, стремятся быстрее добраться к яркому желтому диску, дрожащему на горизонте в мареве разогретого газа. Что-то меня на поэзию потянуло…

Шлеп, - снимок на платформе, ничего примечательного, стандартный вокзал, унифицированный специально к прошедшему пару лет назад празднику. Даже как-то жаль мне его стало, вокзал этот. Раньше он был индивидуальным, отличался от сотен и тысяч других, что были раскиданы по всей стране, а теперь, покрытый белым и желтым пластиком, красной черепицей, он стал еще одним близнецом, безликим солдатом великой железнодорожной армии. Шлеп, - последняя фотка перед загрузкой, едем.

Щелк, - звук совсем не похоже на тот, который издает мой смартфон при снимке, так щелкает затвор автомата, когда патрон досылается в патронник. Почему я вспомнил о телефоне? Мы лежим в густой траве, боюсь поднять голову, на той стороне снайпер, он где-то там, в посадке. Звук выстрела разрезал тишину. Страшно. Сироп и Белый открыли огонь в сторону противника одиночными. Ждем.
Батя орет, чтобы не высовывались. Разрыв. Страшно, по нам работают минометы. Метров 500, корректировщик у них хреновый. Где-то совсем рядом ухнуло. Блин, мы тут, как мухи на столе, а по нам мухобойкой лупят. Перекатываемся, играемся со смерть, можно правильно перекатиться в нужную сторону, можно не угадать, рулетка мля. Где-то под боком шарахнуло, в ушах звенит, землей припорошило, открыл рот по шире.

Кто-то кричит, наши! Димка, Макс, кто там еще в той стороне? Я так и не успел к их погонялам привыкнуть, и к своему… Оно у меня дурацкое: Шлеп, меня так из-за того, что часто фоткаю прозвали, пацаны говорят, что где б я не появился, этот звук раздается. У всех позывные, как позывные, а я себя телефоном чувствую. Кто ж там так кричит? Кого задело, батя приказал молчать, так хочется спросить... Макса ранило, перебило артерию на ноге, плохо. Матрос перевязал и кровоостанавливающие вколол, шутит, что до свадьбы доживет, где же помощь?
Надо вывести его поскорее. Сколько до базы, часа полтора, дотащим ли? Должны дотащить… Суки! Наступают. Их 30, нас 8, уже 7, какой там из Макса боец, хотя, вроде держится, даже за автомат схватился, кричит, что б мы отступали, а он прикроет. Псих, ему еще и двадцати нет, совсем жизнь не ценит. Я должен выжить, я обещал…

Нас поливают свинцом. Стрельба не прекращается, трещотки-калаши не замолкают. Садят с подствольников. Гады. Не дают головы поднять, медленно отползаем, огрызаясь одиночными, кажись, парочку подстрелили, с той стороны крики боли и маты. Они там, что под наркотой или бухие в умат? Прут будто бессмертные…

Смертные, только что одно снял, в первый раз в человека стрелял, ничего не испытал, как камень, мозг одеревенел, эмоций ноль, только страх где-то в глубине засел и так подленько оттуда поскуливает… Соберись. Чувствую себя, как и учили, продолжением автомата.

Димка, в голову, суки!!!

Макс отстал, точнее наоборот он то впереди, а мы то сзади, ползти назад не может, с ним Матрос остался, хотел Бендер, но Матрос не позволил. Надо сориентироваться. Саша с лева, Смайлик с права, Бендер на пять корпусов левее от Саши.

Матрос кинул две гранаты, ну держитесь паразиты! Матрос и Бендер палят с колена, Макс лежа, Сашка, дурак зачем-то встал, наверное, со страха, надо его уложить.

Дурак, дурак, дурак! Зачем я то поднялся!?

Будто кувалдой в грудь шарахнуло, все онемело. Попали не в сердце, иначе бы умер сразу. Тяжело дышать, грудь пробили? Твою мать, с бронником надули? Не тот класс защиты подсунули, какого хрена пробило?

Нет не в легкое, печень или что-то рядом, почка. Я чувствую, как из меня вытекает, пальцы немеют, где-то кто-то кричит, далеко-далеко на другом конце поля или планеты, падают горошины на деревянный пол, дробный стук трещотки… Нет, это пули, стреляют. Что-то меня стал подводить слух, все, как в тумане, грустно.

Пытаюсь найти телефон, надо что-то ей написать…

Нашел, на заставке ее фото, юная девчушка с россыпью веснушек на лице, смеющимися карими глазами смотрит из-за стекла прямо на меня, в мою душу. Мне хочется разбить это проклятое стекло, протянуть руку к ней в этот солнечный летний день, наполненный сладостными арматами сахарной ваты, свежескошенной травы, ванили, запахом любимой. Звучит ее смех, из динамиков? Из воздуха или это в моей голове, неважно.

Глупец, зачем? Зачем рушить, бить, ломать, портить? Мне не надо бить, достаточно протянуть руку, мои пальцы проникают сквозь упругое, но податливое стекло, я уже там. Стук конских копыт и детский смех, лошадь катает на свой спине трех ребятишек. Смех пожилой пары, наверное, у них годовщина. Паренек лет 14-ти покупает мороженное себе и девчушке. А где она? Где моя любовь? Я ищу ее, ищу в этом длинном летнем дне, но ее нигде нет, я хочу ее обнять, прижать к груди. Где ты родная?

Мое сердце гулко стучит, по вискам сочится пот, я бегу вдоль алее парка, вдоль лавочек, на которых сидят люди. Каждый из них живет своей жизнью, занимается своим делом, абсолютно не обращая на меня внимание. Вот два деда играют в шахматы, карикатурист рисует даму средних лет, стайка молодежи весело смеется, держа в руках энергетические напитки. Пожилая женщина вяжет шарф или носик, а может это свитер внуку, который пошел в армию. Армию, да армию, я в армии, был…

Ищу сеть, нет сети, поле. Я так и не отправил фотографии. Шлеп, - делаю селфи, прости любимая, я тебя обманул.
P.S. Снова смотрю на ее фото. Снова растворяюсь, теперь вхожу сразу, а не постепенно, как в прошлый раз, вот и я, рядом. Теперь мы оба за стеклом, улыбаемся с фотографии одного далекого длинного и такого сладостного летнего дня.

Кто-то берет телефон. Почему-то я знаю, что это один из тех… тридцати. Его наглая мерзкая пьяная рожа смотрит на нас. Мне кажется, что его липкие пальцы ощупывают меня, я это чествую почти на физическом уровне. Что он делает? Листает фото, зачем? Там не ничего секретного или военного, так простая жизнь одно парня. Что ты делаешь гад, сволочь? Он залез в меню, собирается все стареть с флешки. Нет, сволочи, Вы, ВЫ убили меня, не трогайте фото! Гады. Это последнее место, где я еще живой, не смей, НЕ Стирай Память!
Как Иван думу тяжкую думал
Жил да тужил на белом свете Иван;
Был не весел, сыт, немного пьян;
Имел он мысли темные да стремные, лихие, совсем плохие.
Иван идет, мешок несет, думу думает, де не придумает:
Жизнь ко мне не справедлива;
Каждый день с утра раннего будила;
По горбу лопатой била;
На работу каждый день иду через силу;
А с работы, рыбки б к пиву…
Разве многого прошу?
Ах, чего я голошу!
Нынче, полезай хоть в домовину, а деньги отдай князю – кретину.
Не лезет на меня деревянный макинтош, врешь, меня так просто не возьмешь!
Князя, боюсь, не сдюжу, стражники его меня отутюжат.
К тому же у него мандат, неприкосновенен млядский гад.
Здесь не эдак и не так, придется по-другому мне использовать кулак.
Вот соседушка ротозей, каждый день водит в дом по пять лядей.
Хоромы у него барские, в услужение скакуны арабские, одет в шелка, на поясе два кошелька. Деньжат у него не меряно, все от местной судьи ему доверено.
Вот с кого спрашивать сегодня надо, с судей-воров, их родственников и прочих гадов.
Лихих людей грабить-то буду, бог простит, коль куплю в церковь посуду.
Не помнил себя Иван, наверное, был сильно пьян;
Очутился у большого дома, где все было незнакомо;
Рогатый месяц за тучи зашел, Иван долго думал, но все же пошел;
В дверь стучит, не открывают, ногой лупит, только стекла из дверей вылетают.
Иван в хоромы входи, да и песнь заводит:
Ули-лю ли-уй-лю-ли, задохнулись караси;
Вы держите потроха, мы возьмем вас на раз-два!
Песнь вдруг он оборвал, когда богатства такие увидал:
Тут и люстры блатные и трюмо расписные;
Жиру немеряно, сколько душ тут похерено;
За два раза не управится, и мешками надо было затариться;
Вдруг из угла шорох, вылезает шерсти ворох;
Собачка – красавица, но Ивану почему-то не нравится;
Глаза, как блюдца, хвост, как метла, душа у Ивана в пятки ушла.
Продолжение следует…
Как Иван думу тяжкую думал
Жил да тужил на белом свете Иван;
Был не весел, сыт, немного пьян;
Имел он мысли темные да стремные, лихие, совсем плохие.
Иван идет, мешок несет, думу думает, де не придумает:
Жизнь ко мне не справедлива;
Каждый день с утра раннего будила;
По горбу лопатой била;
На работу каждый день иду через силу;
А с работы, рыбки б к пиву…
Разве многого прошу?
Ах, чего я голошу!
Нынче, полезай хоть в домовину, а деньги отдай князю – кретину.
Не лезет на меня деревянный макинтош, врешь, меня так просто не возьмешь!
Князя, боюсь, не сдюжу, стражники его меня отутюжат.
К тому же у него мандат, неприкосновенен млядский гад.
Здесь не эдак и не так, придется по-другому мне использовать кулак.
Вот соседушка ротозей, каждый день водит в дом по пять лядей.
Хоромы у него барские, в услужение скакуны арабские, одет в шелка, на поясе два кошелька. Деньжат у него не меряно, все от местной судьи ему доверено.
Вот с кого спрашивать сегодня надо, с судей-воров, их родственников и прочих гадов.
Лихих людей грабить-то буду, бог простит, коль куплю в церковь посуду.
Не помнил себя Иван, наверное, был сильно пьян;
Очутился у большого дома, где все было незнакомо;
Рогатый месяц за тучи зашел, Иван долго думал, но все же пошел;
В дверь стучит, не открывают, ногой лупит, только стекла из дверей вылетают.
Иван в хоромы входи, да и песнь заводит:
Ули-лю ли-уй-лю-ли, задохнулись караси;
Вы держите потроха, мы возьмем вас на раз-два!
Песнь вдруг он оборвал, когда богатства такие увидал:
Тут и люстры блатные и трюмо расписные;
Жиру немеряно, сколько душ тут похерено;
За два раза не управится, и мешками надо было затариться;
Вдруг из угла шорох, вылезает шерсти ворох;
Собачка – красавица, но Ивану почему-то не нравится;
Глаза, как блюдца, хвост, как метла, душа у Ивана в пятки ушла.
Продолжение следует…
=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-==-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=
Тут бы руки в ноги на утек, вот Иван скачками и побег;
Сколько мог, бежал, километры не считал;
От штанов остался ломать, в попе, наверное, застрял коготь.
Да за что ж такое наказанье, грабить не умею, что ж я за создание?
Тварь я, почти, непьющая и право имею, накостылять богачу и конечно злодею!
Эх, с князем один бы на один! Нет! Прав мытарь, я кретин!
Где бы денег раздобыть, чтобы битым и покусанным не быть?
Суду в банке, что ли взять, так, чем же мне ее отдать?
Пойти на работу, на вторую? Да не, ну его к хую.

Пойду-ка я у соседа совета просить, может немного полебезить?
Тук-тук, соседушка я твой друг, не пригласишь любезный меня ты вдруг?
Ты двери скорее открывай, да самовары с плюшками на зависть всем соседям выставляй.
Вай-вай, шо вы говорите? Не слышу, Сарочку хотите?
Какую Сарочку, водка у меня, еще осталось на три дня.
Ну таки, конечно, заходите, токи ноги грязные протрите.
Иван коврик поискал, глазами хлопнул и упал!
Ковер не самолет, но чтобы ноги протереть – нужна монетка и не медь.
И что ж за хрень здесь у тебя живет? За плату вход, ковер берет?
Ну шо хотите вы от Мойши? Вы трите, трите и платите больше!
Нет, друг ситцевый, меня уволь! К Михалычу водяру я попер, прощай зашибленная моль.

Михалыч хоть алкаш, мужик он свой, и за соседа он горой;
Долга иль коротка была дорого, кривая тропка к мудрецу вела!
- Михалыч, вот скажи, за что мы так страдаем, и водкой горе заливаем?
- Вот, ты, Иван, хоть мне и друг, но нафиг ты забор поставил вдруг?
Зачем выпендриваться стал, жил бы как все и горя не видал!
- Сегодня я снесу забор, а завтра ко мне припрется наглый вор?
- Дык вор не тот, что спер посуду, а тот, кто под большой процент дал мизерную ссуду.
Вор тот, кто хилую зарплату платит, и денежку твою, как хочет тратит.
- Не Михалыч, ты не прав сейчас, то бизнесом названо в неровный час.
И бизнес ты не трож, то святое, иной делец и воробья, беднягу, загоняет в поле.
Забор – то дело чести и построен он с умом, вот только денег с меня требует гондон.
Не он один, их много вертухаев, к кормушке присосались и денежки стреляют.
Отдай за то, потом за это, завоешь поневоле, без белого, без света.
- Дык, что ты хочешь, вилы взять? И всю систему нафиг поломать?
- Зачем мне неприятности такие. Не Ленин, не Троцкий, не Саакашвили.
Коль ты систему хочешь изменить, начни с себя, и хватит ждать!
Современная Социальная Сказка: Как Иван думу тяжкую думал (предыстория)

Все совпадения с реальной жизнью считать вымыслом.

Было это в двуглавом царстве, многоухом государстве. Где честь и славу призирают, а богатство восхваляют. Царствовал там вездесущий хулиган, звали его Медвепут – великан. Правил он народом строго, сам летал, как птица, видать дар от Бога. То ввысь поднимется, как аист, то вглубь морскую звездою окунется, в каждый дом с экрана речь его, словно горная речушка льется. За его мощными плечами, всегда князья удельные мычали. Что мычали не понять, одно слово слышно – надо дать!

Дать налоги, и повинность, а еще желательно невинность!

Люди добрые в том царстве жили, злобу долго не копили, сядут, выпьют, скажут млять, куда вилы им вставлять? Что б уже угомонились, хоть бы день краденым добром пред людом не кичились!

Куда не плюнь, а там элита, с мордой только из корыта, у всех повозки расписные, телефончики блатные, в ресторанах зажигают по людям стреляют. Видать жизнь у них просто скука, только один вопрос, сколько ж народного бабла жрет такая сука?

Сей нехитрый жизненный рассказ, Ивана жизнь. Коль не приемлешь сквернословья, иль мал еще, до восемнадцати годков не жил, ты подожди цензуры добрословья.

Социальная сказка

Жил да был на свете Иван, ел да пил, был сыт и пьян,
Звезд яркий с неба не хватал, по выходным он крепко спал.
Был не беден, не богат, а в самый раз работы своей раб;
Скромен был и жил, как все, жены имел он сразу две!
Дом он строил небольшой, чтобы жить там всей своей семьей.
Богатство он в себе копил, сколько было на те и пил.
Свое имущество берег, забор из чащи он насек.
Едва-едва забор осел, как сразу кто-то прилетел.
Иван выходит на порог, кричит: Не видишь ты звонок? Ты просто дядя охуел! Какого черта тебе надо, с утра будить меня зараза?
Дядя тот лицом широк, кряхтел, сопел, но вымолвить не мог.
Бумажкой тряс, костюм свой раздувал, слюной забор обильно поливал.
Собравшись с силой и дыханьем, начал свое он скверное повествованье.
- Я представляю муниципалитет, за вырубку лесов тебе держать ответ! Рубить деревья ты права не имел, тот лес был продан Князю, а ты тут не удел! Плати оброк! - Сказал он тихо. - Пока не приключилось лихо!
- Да разве лес то был, три дерева, кусты, в два взмаха топора срубил! А что до князя, не слышал я о нем, и слава богу! Князей у нас уж нет давно, последнего повесели, прошло лет сто!
- Ох, мужичонка. Ты баран, от жизни ты совсем отстал, не видишь или пьян? У нас вор вором погоняет, кто скарб украл тот и повелевает! Все земли, озера, реки и цветы давно уже приобретены. Платить оброк тебя заставим, не нравится, иди в Израиль!
- Куда же я пойду, тут ведь семья и дети, не иудей я, православным родился я на белом свете!
- Нечего не знаю, я налоги собираю, да людей всех обдираю. Скажи спасибо, что с обреза не пальнули, вытягивать из брюха паршиво пули. Плати оброк, живи как вошь, богатых ты не обдерешь! Они сказали: работай больше, воровать у нас не смей, воздухом дыши поменьше, расти детей. Детей твоих мы в рабство заберем, дворцы построим, потом, как скот на бойне их забьем!
- Так что же делать, как же быть, быть может, вилы мне пора точить?
-Точи, точи дурак-мужик, тебя в наручники и голову бжик-бжик. Поверь мне, они умеют за счет твой жить, одних подкупят, других подмажут, тебя, дурака, одного накажут.
- Не уж-то выхода у Ивана нет, к кому с бедой сходить, а ну-ка, дай скорей совет.
- А ты, живи скромней, по тише будь, сломай забор и дверь сними с петель, пусть каждый, кто к тебе зайдет, увидит, что ты беден и быстренько уйдет.
- Что за бред, какая ерунда, я человек, а не свинья, мне законом положены конституционные права!
- Ох, прав мужик ты, ей богу прав, свинья имеет больше прав. Она за рождение не обязана платить, а как на колбасу пойдет, не надо и хоронить. Прав вовсе нет у тебя, плати, молчи, и жди пока с наказом придет очередная тля!
Пригорюнился мужик. Думает, как дальше будет жить, забор поставил, а тут такая вот напасть, средь бела дня грабит меня власть! Зачем же мы такую кодлу выбирали, зачем свои мы бюллетени в мусорку с гербом бросали? При них и жизнь не жизнь, и смерть не всласть, и на хрен такая власть? И все же, что же делать, куда бежать, кто сможет все мне рассказать: как жить, как быть, растить детей, не голосовать на выборах за политических блядей? Кому не знать, как мне, что у таких советчиков, как мытарь, язык грязней, чем у свиньи корыто. Быть может друзей мне спросить, узнать их мненье, быть может, смогут мне помочь, решить судьбы проклятой уравненье? Да нет, совета о богатстве просить у бедняка, что дождь лопатой собирать, наверняка!

Сидел мужик и думал: - Сегодня не уснуть, придумать надо мне, как князя, падлу, обмануть.

Как от судьбы злодейки улизнуть, порой задумываемся мы сами, ища поддержки у друзей. Просить же друга дать нам луч прозренья, пустое, глупое решенье. Мы все в болоте том сидим, тихонько квакая по выходным.
Одиночество свободы,
Время, - рваные края;
В жизни мог бы сделать много
Если б не боялся я;

Что-то во все позабыто,
Что за рюмкой вспомню я;
Жалостью укусит душу
И пригреется змея.

Сотню раз вернул бы время
Вспять, невзгоды обходя,
Как изменится природа,
Знать хотел бы сейчас я;

Выбрав путь, скорбим по кочкам,
Что остались за спиной;
Каждый раз читая строчки
Я гадаю, кто останется со мной?
Стояла дева у трамвая,
Пред ней дорожка беговая.
Пять дней в неделю верен путь
Читала, чтобы не уснуть.

Круговорот событий вскоре
Всколышет внутреннее море.
Оно взволнуется не раз,
Услышав гомон глупых фраз.

Волною стукнется о берег, мечтаний замки разнося.
И будут литься слезы,
соленой пенной влагой, по дну души скребя.
Барон Ворон

Барон Ворон и воронят пошел в амбар,
На первый взгляд был он богат,
Ленив, спесив и толстоват;
Барон Ворон свой вперил взгляд,
Уведенному был не рад.

В амбаре том лежал мужик,
Барон Ворон о короб спичкой чирк,
Застигнутый мужик ему так нагло говорит:
Не к времени ты свершил визит;
Барон Ворон за сердце хвать,
Недуг борона уложил в соломину кровать.

Барон Ворон построил дом,
И было в доме полно том
Богатства, что вороны добывали;
Мужик пришел ограбить дом,
Да только самого его в подвал замуровали.

Барон Ворон растил ворон,
А те ему за сторожей служили;
Того, кто посягал на дом.
Когтистой лапай в яму посадили.

Мужик не понял, что за дело,
Откуда птицы столько налетело;
Кряхтел, пыхтел, стенами ногти обдирал,
(Да только до окна он так и не достал)
Баран Ворон с преисподней весточку прислал.

И день по сей стоит тот дом,
Своим богатством ловя взор,
Случайных путников пленяя;
И будь ты беден иль богат
Барон Ворон и воронят визиту будет очень рад.
С. Основский 14 марта 2017 года. Харьков.