Влетаю в тему окончательной и бесповоротный гибели нашей великой культуры "Писатель и ИИ" на лихом коне издания The Blueprint.
Коварно обеляю Ксению Буржскую, не соглашаюсь с Галиной Юзефович и предлагаю всем идти на... Прозу.ру

Страх перед тем, что ИИ побьет работников пера и интернет наводнят плохие тексты, выглядит даже не фобией, а плохой информированностью. Прямо сейчас можно посетить условную «прозу.ру» (а если обладаешь крепкими нервами, то и «стихи.ру») и убедиться, что человек справляется с производством плохих текстов безо всякого механического помощника и штампует «нейрослоп» в количествах, уже давно превышающих возможности воображения. Можно также вспомнить, что люди столетиями пишут горы чудовищных сочинений, но мы все еще не разучились находить в общем ворохе тексты Гоголя, Пруста или Сергея Жарковского.

Владимир Харитонов грустное, но очевидное - про писательские миллионы 👇

Примечательно, как критики больших языковых моделей постоянно апеллируют к кошельку. Дескать, не будь этих ваших ИИ, всё бы у нас было хорошо и мы, как встарь, зарабатывали бы своим честным писательским трудом.
Но эээ ау! Писательство никогда не было профессией, в которой можно, научившись, работать и иметь гарантированный источник дохода. Ни в древности, когда автора не было, ни в Новое время, ни в Новейшее. То есть кому-то удавалось, но большинству — нет.
Я понимаю, откуда берётся иллюзия — (1) из той же литературы ХХ века (и ещё, конечно, из кинематографа), где писатели красиво пишут свои книги в парижском кафе с бокалом красного и видом на Сену. А (2) из по преимуществу американской послевоенной экономики книжной индустрии, уникальной своим подъёмом благодаря FMCG. Большого числа книжных магазинов в США отродясь не было, но супермаркеты начали продавать и появились реальные (а не спонсированные государством для чтения солдатам в окопах) бестселлеры. Индустрия разрослась и стало больше тех людей, которые и правда смогли работать писателями. Вот только в нулевые/десятые это всё начало схлопываться. Привет экономике внимания по преимуществу. А также корпоративной политике, конечно. Почитайте панические отчёты американской Гильдии авторов и аналогичного английского сообщества писателей — середины/конца десятых годов: доходы падают! Только 15% писателей получают и правда хоть что-то! Об этом писал и Андре Шиффрин в книге, в честь которой назван этот канал: не больше нескольких сотен писателей Франции могут зарабатывать на уровне прожиточного минимума. Аналогичные оценки для России — на уровне сотни-двух, включая наследников.
Писательство — не профессия, которая гарантирует доход. К сожалению. И большие языковые модели вовсе не причина этого.
А с Захаровым — согласен. Писать писатели всё равно будут, если читателям это будет надо. Впрочем, даже если читателям это не надо будет, всё равно будут писать.
P. S. Отдельная интересная история с «продой». Литература специфическая, у читателей специфические потребности, и экономика другая. Вот там большие языковые модели, наверное, могут тамошним создателям текстов и помочь, и помешать.

К сожалению, произошедшее сегодня на премии "Большая книга" закрывает вопрос о премии "Большая книга".
Скандальное включение М.Симоньян в лонг-лист в апреле, уже после его опубликования, было яркой демонстрацией, что принципы премии нарушены, а репутация запятнана. Однако для совета экспертов премии и руководства премии все еще оставалось некоторое пространство маневра - на этапе шорта.
Сегодня стало ясно, что никаких вариантов действий, кроме как опозориться самим и плюнуть в писательское сообщество, эти люди не увидели.
Важно зафиксировать. Сочинение М.Симоньян к литературе отношения имеет не более, чем не самые удачные школьные сочинения. Его сознательное проталкивание на разных премиальных этапах может быть объяснено исключительно административным давлением.
Но в том-то и заключается роль экспертного совета и администрации премии, чтобы такому давлению противостоять. А при невозможности - уйти, так как в этот момент ты представляешь не лично себя, а институцию.
Не сделав ни того, ни другого члены экспертного совета Андрей Аствацатуров, Владислав Толстов, Афанасий Мамедов, Андрей Мягков, Евгения Декина, Анна Хадалаева продемонстрировали, что у них нет не только смелости, но даже профессиональной чистоплотности.
Я не могу решить за профессиональное сообщество. Но я могу решить за себя.
Впредь я не буду считать возможным профессиональное взаимодействие ни с этими людьми, ни с самой премией, пока (и если) она не будет пересобрана с другими экспертами.

Максим Мамлыга собрал подборку книг, в которых герои проживают детство на фоне сколь исторических, столь же и ужасающих событий. Где окружающий мир и катастрофа - синонимы.
Обзор открывает великий "Персеполис" великой Маржан Страпи - и надо признать, что иранская тема снова актуальна, и, к сожалению, снова той же грустной актуальностью.
Надо будет непременно прочесть то, что еще не прочел.

Читал тут один пресс-релиз. Подумал, что автор, сам того не сознавая, сформулировал прямо-таки девиз целого направления в современной отечественной культуре.
Собственно:

...где патриотизм и национальная гордость гармонично сочетались с возможностями финансовой поддержки

Так и вижу диалог:
- Представляешь, вчера поцарапала своего Онегина!

«АвтоВАЗ» зарегистрировал семь названий для будущих моделей.

Bagira,
Onegin,
Poema,
Tenor,
Tezis,
Arteus
Elegia.

Буду на выходных в Махачкале. Вдруг и вы тоже. Тогда приходите на "Фонарь" )

Читатель и автор часто (и даже зачастую) видят текст по-разному. Но, признаюсь, что в отзыве Ники "Репродукторы" оказываются в том фокусе, который близок и мне.
👇

«Репродуктор(ы)» Дмитрий Захаров

«Репродуктор(ы)», впервые опубликованные ещё в 2015 году, спустя 11 лет, и некоторое авторское переосмысление, кажется, только больше настоялись и укрепились в своей вневременности (как и большинство романов Дмитрия, да). Герои «Репродуктор(ов)» – приспособленцы, они живут в стране победившей пропаганды, где окружающий мир — это то, что в тебя вговаривают, а не то, что ты видишь собственными глазами.

Книжку предваряет прекрасная цитата из Гаричева: мы не уехали так давно, что уже сложно вспомнить куда. Они действительно не пытались уехать. И говорить о причинах такого выбора с каждым годом всё сложнее — Репродуктор, гигантская система вещания, подменяет реальный мир своего слушателя информационным суррогатом из псевдоновостных сводок, выкриков тв-ведущих, истерично вдалбливающих своё мировоззрение слушателям. Репродуктор — не просто метафора токсичных СМИ, это более могущественная система, она определяет границы не только действий человека, но и даже мысли.

Способы выживания внутри режима с закрутившимися гайками — то, что олицетворяют герои «Репродуктор(ов)». Троица подобралась из довольно узнаваемых типажей: человек сомневающийся, ничего плохого (но и ничего хорошего) не делающий, человек ничего толком не понимающий, но умеющий в эмпатию, человек всё понимающий и прагматично подходящий к сотрудничеству с системой угнетения сознания. 

Что важно, у Захарова нет цели описать реальность и кокетливо прикрыть это первой попавшейся метафорой. Да, Репродуктор(ы) — роман, исследующий механизмы подавления личности и психологическую адаптацию внутри тоталитарного/авторитарного/какого-то другого угнетающего сознание и волю человека, режима. При этом мир, который создал автор — не калька с какой-то существующей страны, там есть свои законы, терминология, географические объекты, которым можно не пытаться искать достоверно точный прототип. Наверное, писательство и должно отличаться от описательства, и как мне кажется, Дмитрий Захаров это понимает получше многих. 

В романе, например, есть любопытнейшая линия с медведями. Они умеют разговаривать, работать, думать (привет антропоморфному платоновкому молотобойцу) и являются полноценной частью общества. В зависимости от политического курса — подвергаются то гонениям, то наоборот — становятся символом, которому нужно отдать уважение. Медведи — это такой вид, отношение к которому меняется по чьей-то указке. И здесь можно задуматься обо всех тех дискриминируемых группах или даже нациях, которые переживали жестокое обращение в связи со сменой политического курса. Отношение к медведю — как индикатор состояния общества в данный момент, показывает его уровень безразличия к чужой боли, степень озлобленности, и то, какой запас эмпатии ещё остался у людей, которым официально ничего нельзя. Но вот ненавидеть — это да, это сколько угодно. 

Я читала книгу дважды, один раз слушала в авторском саркастичном исполнении, второй раз перечитала с бумаги — как будто с первого раза далеко не всё улеглось. Спустя время, всё больше мне кажется, что это написано не для того, чтобы подмигнуть «своему» читателю (конечно, есть там и узнаваемые фрагменты реальности, особенно в самом начале), а скорее внимательно рассмотреть механизмы выживания человека внутри угнетающего режима, которые будут актуальны в любом обществе, угодившем в такую беду как bad infinity.

Пишут, что умер Сергей Мингазов. Мой коллега по "Коммерсанту", некогда глава хабаровской редакции, нам приходилось немало работать вместе над текстами.
С ним было непросто: Сергей бился за каждое слово, спорил, иногда чрезмерно эмоционально. Но я всегда относился к нему с большим уважением - за то понимание профессии, которое мы оба разделяли (вот только ему в ней было несоизмеримо тяжелее, так как оставаться независимым от "дяди" журналистом в регионе - это задача со многими звездочками). Он успел поработать потом в "Ведомостях", "Форбсе", вести собственный блог.
Последние годы Сергея целенаправленно затаптывали: придумали дикое дело про "военные фейки", держали в тюрьме. И вот.
Когда однажды мы сядем писать настоящую историю отечественной журналистики последних десятилетий, имя Сергея Мингазова должно быть непременно в нее вписано. Имена тех, кто его мучил и преследовал, тоже стоит учесть.

П.С. После выхода "Комитета" встречал комментарии, мол, таких журналистов не бывает.
Бывает.

С людьми, которые назвали сегодня Галину Юзефович "иноагентом", давно все понятно. А мы когда-то не верили, что Россия в кольце врагов.
Галя, всяческая вам поддержка.

Приехал в Иваново. Завтра в 13:00 буду на фестивале "Читай - Отдыхай". Приходите, если кто вдруг поблизости.

"Репродуктор(ы)" наконец-то полноценно появились на Яндекс-книгах. Как полагается в таких случаях, наблюдается и приветственный набег хейтеров.
Их зачастую лаконичные комментарии заставили вспомнить историю 2019 года, когда вышла "Средняя Эдда". Я тогда - все же первая книга в большом издательстве - внимательно следил за тем, что пишут и говорят. Заходил и на Goodreads. И вот там вдруг появляется отзыв Андрея Подшибякина. А я Андрея читал с каких-то незапамятных времен, кажется, еще до журнала "Афиша", а уж в "Афише" - точно не пропускал. Да и потом считал, что из всего фейсбука готов оставить в ленте всего пару авторов - в том числе Подшибякина.
И вот он пишет на меня отзыв. Однако, думаю. Отзыв при этом короткий, но яркий.
"Идиотское говно".

Вы думаете, я расстроился? Ничего подобного.
Я подумал: фига себе, как книга выстрелила, раз ее прочитал даже чувак, живущий в Лос-Анджелесе, селебрити-автор. И до сих пор улыбаюсь, вспоминая.
Сейчас, понятно, труба пониже и дым пожиже.
Поклонники Владимира Мединского и Сергея Лукьяненко - все же не Подшибякин. Но то, что они не проходят мимо ни одной моей книги - уже важная составляющая пейзажа.
Продолжим.

Ходил гулять. Встретил казака жалкого, говорит, сослан за распространение моих книг. Дал ему книг.

1909 год, 20 декабря
81 год