Когда я был маленький, я все равно воображал себя писателем. И в этом качестве (человека воображающего) даже попал на литературный семинар Андрея Лазарчука в Красноярске.
Каково же было мое удивление, когда админ только что возникшего сайта этого семинара принес распечатку письма. Мальчик Коля Караев писал мне из далёкой, никогда не виденной Эстонии, что читает, и задавал вопросы.
Так мы познакомились с Колей - великолепным переводчиком и критиком, великим книгочеем, большим умницей (а не верите, так послушайте, скажем, подкасты с Колиным участием: про Филипа Дика, Фрэнка Герберта или Пелевина).
Сегодня у Николая день рождения.
И я хотел, во-первых, посоветовать читать его канал. Это интересно, глубоко, а временами неожиданно - про фантастику, про книги и писателей, про многое ещё. Коля пишет часто, но хочется, чтобы ещё чаще.
Во-вторых, я хотел поздравить дорогого друга. Будь обязательно здоров и по возможности счастлив! Вот уж действительно горжусь и т.д.

Появились первые ласточки-анонсы сборника к столетию Аркадия Стругацкого. Составитель — Марианна Алферова (спасибо ей огромное). Авторы текстов — Марианна Алферова, Андрей Стругацкий, Андрей Чертков, Александр Мирер, Михаил Шавшин, Николай Караев. Компания завидная — кто бы мне сказал, что, мол, напечатаешься ты в одном сборнике с Мирером. Я там, собственно, с текстом "Человек из Иероглифиды" об АНС как переводчике с японского.

4 июня в 20:00 на Красной площади будет разговор на странную тему. Что такое низкий жанр? Кто тут недоразумение?
Приходите, кого тоже интересуют ответы на эти и другие вопросы.
Вместе и поищем.

Вчера узнала, как устроена Британская библиотека, и с тех пор не могу перестать о ней думать. Кто эти люди, которые ТАК умеют? Там продумано буквально всё вплоть состава воздуха. Я в дичайшем восторге.

Снаружи всё выглядит довольно безобидно, но за сдержанными интерьерами скрываются пять подземных этажей (почти 25 метров вниз) и 625 километров полок. Я несколько раз перечитывала эти цифры, чтобы просто уложить их в голове. Представить, что под Лондоном существует такое пространство, наполненное книгами, архивами, газетами, — уже само по себе немного нереально. Нереальнее только то, как это всё устроено.

Подземные этажи больше напоминают лабораторию или банковское хранилище, чем классическую библиотеку. Подземное пространство разбито на противопожарные отсеки с двойными роллетами и герметичными перегородками. В особо ценных зонах установлены отдельные сетчатые клетки из стали, т.е всё сделано так, чтобы в случае любой нештатной ситуации риск можно было локализовать быстро и точно — буквально до секунды и метра.

В хранилищах старопечатных книг и газет работает система «оксиредукции»: уровень кислорода снижен примерно до 15 %, а воздух обогащен каким-то инертным газом (если я правильно интерпретировала). Этого достаточно, чтобы человек мог дышать, но недостаточно, чтобы загорелась бумага. То есть вместо того, чтобы тушить пожар, они просто не дают ему начаться.

Но если что-либо все же загорелось, включается система пожаротушения и книги, ожидаемо, мокнут. И вот тут начинается следующий уровень продуманности. Сначала промокшие книги замораживают. Это нужно, чтобы остановить распад волокон и не дать страницам склеиться между собой. Затем их помещают в специальную установку вроде гигантского промышленного фена (только намного бережнее), где страницы медленно просушивают холодным воздухом, чтобы не испортить бумагу.

Отдельно забавно, что сотрудники оттачивают этот процесс на промокших телефонных справочниках.

И всё это (но не только это) — ради коллекции, которая растёт на восемь километров полок в год. Даже если пытаться просматривать по пять единиц ежедневно, уйдёт, если не ошибаюсь, около 80 000 лет. Очень страдаю по этому поводу, но теперь у меня есть чёткое представление, чем бы я занялась, будь бессмертной.

Я традиционно играю - и сам с собой, и с коллегами - в тотализатор накануне голосований "Большой книги".
Но вот завтра объявление шорт-листа нынешнего сезона, и я смотрю на список и понимаю, что поставить готов разве что на Веркина. Выбор в пользу любого из других претендентов будет для меня ритуалом, законы которого сокрыты.
Тут есть два соображения, отчего случилось именно так. Первое донельзя банальное - я почти ничего из списка не читал (я почти ничего не читаю последние как минимум полгода, но это уже другая история). Второе же состоит в том, что очевидных, у всех на слуху, фаворитов в нынешнем сезоне на удивление нет. Ну, или почти нет. Безусловно, уровень медийности или включенности в комьюнити у участников лонг-листа разный. Но все же категорического разрыва (как в прошлом году, например) не наблюдается.
Тем интереснее будет посмотреть, что случится завтра - причем, не только в части эмоций участников, но, в первую очередь, комментариев, которые за объявлением последуют из всех литературных утюгов.
А как у вас, догадываетесь, кто составит компанию Веркину?

П.С. Все сказанное не значит, что я ни за кого не болею или не буду рад, когда и если.
П.П.С. В личных сообщениях (на публике всех отстреливает полиция соразмерности) закономерно указывают, что все же Семеляк - фаворит. Окей, согласился.

В художественной прозе прогноз по тем, кто казался лидерами (Веркин и Семеляк), сбылся, догадки по остальным - скорее, нет.
👇

«Большая книга» 2025. Финал

Номинация «Нон-фикшн»

Зоя Богуславская «Халатная жизнь» Людмила Вебер «Девочка и тюрьма»
Кабаков и его время)»
Евфросиния Капустина «Люди, которых нет на карте»
Елена Левкиевская «Белорусские мифы. От Мары и домашнего ужа до волколака и Злыдни»
Андрей Рубанов «Ледяная тетрадь»
Елена Холмогорова «Недрогнувшей рукой»

«Художественная проза»

Анна Баснер «Парадокс Тесея»
Вера Богданова «Семь способов засолки душ»
Эдуард Веркин «Сорока на виселице»
Андрей Дмитриев «Ветер Трои»
Илья Кочергин «Запасный выход»
Майя Кучерская «Случай в маскараде»
Максим Семеляк «Средняя продолжительность жизни»
Анна Шипилова «Скоро Москва»

Друзья, сегодня встреча на Красной площади (со мной, Сашей Шалашовой и Асей Шевченко в качестве модератора) в силе. Но не в 20:00, как я писал раньше, а в 19:00.
Разговор наш должен быть на тему низких и высоких жанров (попробуем узнать, с чем их едят).
Место встречи - Студия. Так называется объект №20 на карте.

Вот и Максим Мамлыга считает, что я пишу производственные романы. А я и не отказывался )
Но на великий "Отдел" Алексея Сальникова до этого я с такого ракурса, пожалуй, не смотрел.

Джордж Гуницкий умер. Я любил многие его тексты, из которых Аквариум выплетал разное удивительное.
Один из моих ранних рассказов назывался "Не синхрон" - это название я позаимствовал у него, у Джорджа.
Мне всегда казалось, что абсурдистские коллажи Гуницкого работают точнее, чем любое покадровое воспроизведение актуальных пейзажей.
Короче:

Так продолжалось триста лет
Огонь, вода и всё такое…
Конвой уходит в Бологое
В чужой душе расцвёл скелет
Так продолжалось триста лет…

Внезапно участвую в еще одном обсуждении на фестивале "Красная площадь" сегодня в 21:00:

Дискуссия: «Зачем писателю нейросети?»
Место: шатер ИИ

Анонс такой:
"Нейросети давно стали верным и надёжным подспорьем в писательском ремесле. Их используют многие — от начинающих авторов до признанных мастеров, — но вслух об этом почти не говорят. Тема словно окружена молчаливым табу: неловко, опасно, несолидно? Писатели Лев Наумов и Ксения Буржская приглашают на честный разговор: как искусственный интеллект уже изменил их практику, чем помогает, где мешает — и почему страхи вокруг него часто преувеличены. Без морализаторства — только личный опыт, рабочие приёмы и немного футурологии".

Ну, на честный - так на честный )
Вдруг кто-то будет поблизости - приходите.

Коля рассказывает поучительную историю. Некогда популярный (и даже считавшийся интеллектуальным) фантаст, ученик Стругацких Вячеслав Рыбаков на протяжении последнего десятилетия активно поддерживал различные запретительные инициативы властной бюрократии, обличал противников таких запретов, требовал решительного размежевания с врагами Отечества, как он их себе представлял.
Прошло время, и у Вячеслава Михайловича должно было выйти переиздание нескольких книг. Каково же было удивление мэтра, когда издательство прислало ему миллион цензурных изъятий, заметив, что в его текстах содержатся:

— призыв к смене власти в России;
— приравнивание СССР к гитлеровской Германии;
— признаки пропаганды нетрадиционных сексуальных отношений;
— презрительное отношение к Победе в Великой Отечественной войне и советским солдатам;
— оправдание чеченских боевиков и прибалтийских неонацистов;
— оскорбление евреев и русских по национальному признаку;
— оскорбительное отношение к символам Победы;
- пропаганда наркотиков
и т.д.
У Коли там ещё и с цитатами можно ознакомиться.

На странице Вячеслава Михайловича вселенский плач пополам с уверениями, что это отдельные недостатки, а в целом все хорошо.
По-своему красивая композиция.

Поздравления дорогим Яне и Шамилю!
👇