Лавка писателей (и критиков)

Зашли вчера с Верой Богдановой в магазин за водой, а там посвященный интеллекту новый номер журнала "Сноб" с моим текстом о роботах в литературе и написанном специально для журнала рассказом Дмитрия Захарова "Полины" (с оммажем Ксении Буржской и одному известному музыканту). Очень красивый и осмысленный номер получился! Спасибо команде и главреду Никите Павлюк-Павлюченко.

Пока сидел позавчера в приемном покое, дочитал "Скоро Москву" Анны Шипиловой.
И по отдельным рассказам было понятно, какой эффект может произвести сборник, но все же разница как между сильным треком и сильным альбомом.
По сборнику хорошо видно, что Анна не просто пару раз удачно нашла сюжет, виден авторский почерк: и темы, и фокус, и позиция.
Это довольно сложное чтение, и не только потому что Анна ведёт репортаж из мест, куда бы не хотела ступать нога человека. Едва ли не за каждым эпитетом по отношению к персонажам, за каждой деталью быта, за каждым хитро изобретенным названием рассказа видно, как автору больно от соприкосновения с материалом.
Вот эта избитая фраза про "кровью сердца" - она здесь уместна (не избитостью, а изначальным посылом).
В прозе Анны есть заметное сходство с прозой Михаила Елизарова.
Только здесь ручка с "любование" выкручена на "ужасание". Что лично мне куда ближе.
В общем, рекомендую тем, кто не боится в разных смыслах актуальной прозы. Легко не будет. Но чтение, кто бы что ни говорил, и не обязано быть развлечением.

П.С. Мне особенно понравился рассказ про стукача. Просто пособие, как сделать твист, создав зазор между названием и финальными предложениями.

Смешно. И, видимо, правда.

- есть независимый книжный, а есть созависимый
- это когда работаешь на другой работе, чтобы содержать книжный?

Хорошо, когда эксперт демонстрирует навык на собственном примере.

Это, конечно, очень комплиментарно. Но про Никиту и Серегина (все же не Сергеева) как одного человека - очень точно.

Вчера состоялось очередное заседание закрытого литературного клуба, который отныне будет называться "Три пескаря", в связи с вступлением в него премудрой Натальи Артёмовой.
Обсуждался роман Дмитрия Захарова "Комитет охраны мостов".
Поскольку особых расхождений в оценке художественных и идейных качеств книги изначально не ожидалось, основное внимание участники дискуссии уделили сюжетной линии Зимнего прокурора.
Большинством голосов постановили, что эта линия не снижает читательский интерес, а наоборот дополняет конфликт новым, метафизическим уровнем, а двойственность происхождения самого Зимнего прокурора расширяет возможности трактовки образа.
Также отмечена двуединость и образа главного героя. Напрямую в тексте это не сказано, но участники обсуждения сошлись во мнении, что Никита и Сергеев - это один человек, по крайней мере, в символическом смысле. Отметили так же проработку эпизодов, напрямую не связанных с сюжетной и идейной линиями романа, но раскрывающих автора как талантливого писателя, например противостояние Новосибирска и Красноярска и восприятия Асланом другого города, а так же очень эмоционально острый  разговор Сергеева с сыном.
А в заключении члены клуба обратили внимание на появившуюся в последнее время в отечественной литературе (или возродившуюся ещё со времён Шаламова и ранее) тенденцию сближения и даже слияния понятий холода и зимы, с одной стороны, и власти и диктатуры с другой.
Из чего, помимо прочего, следует вывод, что Зима не вечна, и когда-нибудь сменится хотя бы Оттепелью (правда, потом неизбежно опять вернётся). И вообще дело не в Зиме, дело в зимовщиках.

Сегодняшний пятничный трек вы, возможно, и слышали. Но пропустить его на этой неделе решительно невозможно.
Step down

Сегодняшний пятничный трек, который вы наверняка не слышали, - может быть, самая нежная музыка конца света от (человека, которого хватило бы на поп-сцену среднего размера страны) Дэймона Албарна.

И не только им.

Специальным изданиям биографии Пазолини и "Спрингфилда" посвящается

А вот тут - анонсируя выход сборника "Механическое вмешательство" - немного наговорили с коллегами на (зачеркнуто) про нейросети и писателей.

"Нейросеть для меня — не захватчик из космоса, а инструмент. Другой вопрос — годится ли такой инструмент писателю. А если годится — то для чего?"