☕️ 🍫 #пирожок

Вот такой трэш коллеги показали. Говорят, это тренд и он набирает обороты.

Мне не нравится, когда сурового Морозко превращают в доброго дедулю, исполняющего любой каприз. Но автор этого видео делает намного хуже. Для детей, воспитанных в нашей популярной традиции, дед Мороз - это еще один значимый взрослый, кто-то сильный и добрый, кто всегда на их стороне. Здесь же этот добрый волшебник от них отвернулся, осудил их, а мама не только не старается смягчить эту боль, но сама организует её и снимает всё на видео. В общем, подрыв базового доверия в чистом виде. И даже когда подарки детям всё-таки (надеюсь) будут вручены, это не исправит ситуацию: дети усвоят, что их слезы - это повод для веселья взрослых.

Если хочется разыграть ребенка, лучше устроить квест: заныкать подарок в неожиданном месте, а под ёлкой положить пустую коробку с письмом-инструкцией, как его разыскать.

#дети

Окно Джохари и обратная связь

У каждого из нас были истории, после которых оставался осадок: «Я же всё сделал(а) правильно. Почему так вышло?» Часть таких историй связана с тем, как распределена информация о нас: что мы о себе знаем, что показываем, а что видят только другие.

«Окно Джохари» — концепция, придуманная в 1955 г. двумя американскими психологами, Джозефом Луфтом и Харрингтоном Ингам. Название — из первых слогов их имён. За 70 лет модель то всплывала, то забывалась в академических, психологических и корпоративных кругах. HR и бизнес‑тренеры часто используют её вместе с опросами «360 градусов».

Суть концепции в том, что знание о человеке делится по двум осям:
• «я знаю / не знаю о себе»,
• «другие знают / не знают обо мне».

Под «не знаю» здесь — не только отсутствие информации, но и нежелание что‑то замечать, признавать.

В итоге получается четыре квадранта:
• «Сцена»,
• «Маска»,
• «Слепая зона»,
• и «Неизвестное».

Чем больше открытая область — Сцена (то, что и сам про себя знаешь, и знают о тебе окружающие) — тем легче и продуктивнее человеку живётся:
• Зная себя лучше, легче управлять своим поведением и эмоциями, это придаёт уверенность,
• Открытость в общении позволяет строить доверительные и глубокие отношения с коллегами, друзьями и родными.

Пример.

Лена — руководитель проекта в ИТ‑компании. У неё в подчинении 12 человек, она много общается с другими отделами и заказчиками.

Сцена Лены — то, что признают все
• Она берёт на себя сложные задачи.
• Много работает, всегда «в делах».
• На планёрках подробно разбирает задачи.
• Часто сама выходит к заказчику, «прикрывая» команду.
И Лена сама, и окружающие в целом так её и описывают.

Но в команде накапливается раздражение, доверие снижается. Формально к Лене почти нет претензий, но люди рядом с ней ведут себя всё более настороженно. Это уже про другие области окна Джохари.

Слепая зона: то, что видят другие, но не видит сама Лена
На общих встречах она:
• перебивает людей и «договаривает» за них мысль;
• сама презентует материал, хотя договорились, что это сделает аналитик;
• принимает решения, не дослушав обсуждение.

На ошибки реагирует жёстко:
• может при всех устроить разбор;
• пишет длинные критичные письма с копией половине компании.

При этом Лена искренне уверена, что:
• «просто старается помочь»,
• «берёт на себя ответственность»,
• «поддерживает высокий стандарт качества».

Для неё самой это выглядит как сила и забота. Для команды — как давление и обесценивание. Это и есть её слепая зона.

Слепую зону правда полезно сокращать — для этого обычно советуют просить больше обратной связи от окружающих.
Если вы почувствовали, что где-то здесь зарыта собака, то не зря 😁 Как обычно, есть нюансы. (продолжение ниже)

(начало выше) В многочисленных статьях и на тренингах рекомендуют запрашивать обратную связь напрямую. Например, подойти к коллеге и сказать что-то вроде: «Мне очень нужна честная обратная связь, даже если она будет неприятной. Я обещаю не спорить и не обижаться, а только слушать и думать».

Какова вероятность, что после такой фразы коллега начнет спокойно рассказывать вам, где именно вы:
• тянете одеяло на себя,
• топчетесь по ногам окружающих,
• передёргиваете,
• сплетничаете,
• манипулируете,
• мямлите и запинаетесь,
• тушуетесь,
• лезете в бутылку,
• …?
Если это не специально созданное коучинговое или терапевтическое пространство — вероятность близка к нулю. Даже анонимная форма опроса мало что поменяет.

Причин на то несколько. Чтобы давать вам честную обратную связь, человеку нужно:
1. Обладать хорошей рефлексией и наблюдательностью. Т.е. не просто испытывать раздражение, скуку, жалость и пр. (с этим у всех в порядке), но и отслеживать эти чувства и понимать, чем именно они вызваны.
2. Быть уверенным, что он не пожалеет о своей излишней, по житейским меркам, откровенности. А в этом нельзя быть уверенным: вы ведь живой человек и можете неосознанно закрыться, отдалиться из-за неприятного опыта.
3. Быть заинтересованным в том, чтобы помогать вам развиваться. Давая честную обратную связь, человек многое сообщает о себе, совершает самораскрытие. У него должны быть веские причины, чтобы так вкладываться в вас.

Люди потому и идут в коучинг, в терапевтическую группу или в личную терапию — требуются специальные навыки, строгий кадр (формат) и уйма усилий, чтобы создать такое пространство, в котором ОС будет честной, бережной и конструктивной.

Но вернемся к Лене. На самом деле, она получает очень много честной обратной связи — просто не в словах, а в поведении людей.

Как команда «говорит» с Леной поведением

1. Инициатива контакта
• Люди всё реже приходят к ней с идеями: «Зачем, она всё равно сделает по‑своему».
• На общих митингах предпочитают промолчать, чем ввязаться в обсуждение.
Сигнал: люди не хотят инициировать контакт, потому что не рассчитывают на уважительное поле для диалога.

2. Глубина общения
• В коридоре с Леной обсуждают только задачи и сроки.
• Личных тем почти нет, делятся минимумом.
• Неформальное общение «проседает»: людей видят вместе в курилке или на кофе — но без Лены.
Сигнал: коллегам безопасно обсуждать только «рабочий верхний слой», в глубину идти не хочется.

3. Реакция на ошибки и конфликты
• Ошибки стараются не выносить на общее обсуждение: «Лучше тихо исправим, лишь бы не получать разнос».
• Люди заранее «подстраховываются»: пишут длинные оправдательные письма, прячутся за формулировками «по решению Лены…».
Сигнал: люди не верят, что ошибку можно обсудить спокойно и конструктивно.

Всё это — реальная, честная обратная связь о слепой зоне Лены. Её совсем не сложно увидеть, если задаться такой целью и понаблюдать за собой и окружающими несколько недель.

Про Маску и область Неизвестного напишу в другой раз.

Дочитываю понемногу «Толкование сновидений» Фрейда. Уже три месяца мучаю этот том.

Процитирую отрывок из главы про аффект в сновидениях:

Предположим следующий случай: возле меня находится человек, которого я ненавижу, из-за чего у меня возникает естественный импульс порадоваться, если с ним что-то случится. Но этот импульс противоречит моей моральности; я не решаюсь выразить это желание, и если затем с этим человеком действительно что-нибудь происходит, я подавляю свою удовлетворенность этим и вынуждаю себя к мыслям и выражениям сожаления. Каждому, наверное, приходилось бывать в таком положении.

Но если случается так, что ненавистный человек, совершив проступок, вызывает вполне заслуженное неодобрение, тогда я вправе свободно выразить свое удовлетворение тем, что его постигло справедливое наказание, и в этом я буду единодушен со многими другими людьми, которые относятся к нему беспристрастно. Но я могу заметить, что мое удовлетворение оказывается более интенсивным, чем у других; оно получило подкрепление из источника моей ненависти, которая не могла проявить аффект из-за препятствий со стороны внутренней цензуры, а теперь, при изменившихся условиях, помех уже не имеет.

Такое часто случается в обществе, где антипатичные люди или представители отвергаемого меньшинства оказываются в чем-либо виноваты. В таком случае их наказание соответствует обычно не их вине, а вине, помноженной на не имевшую доселе выхода антипатию, которая на них направляется. Те, кто наказывает, совершают при этом несомненную несправедливость, но осознать это мешает им чувство удовлетворенности, которое доставляет им устранение подавления, столь долго продолжавшегося в их душе. Хотя в таких случаях аффект правомерен по своему качеству, но не по своей интенсивности, а самокритика, успокоенная в одном пункте, слишком просто пренебрегает проверкой второго пункта. Когда двери вдруг оказываются открытыми, через них проходит больше людей, чем предполагалось пропустить сначала.

Думаю, каждый вспомнит случай из собственного опыта, который подтверждает эту идею Фрейда. Интересно, что те же механизмы работают и в других ситуациях. Например, остроумного шутника тоже любят за то, что он своей шуткой даёт людям «чувство удовлетворенности, которое доставляет им устранение подавления».

Похожая природа и у хорошо известного явления переменчивости толпы: восхищаясь кумиром, идеаллизируя его, люди подавляют свою зависть, тревогу, стыд и связанную с ними ненависть. И когда появляется легитимный повод выпустить эти чувства наружу, то кумира низвергают и линчуют.

Изображение: цитата из сериала «Игра престолов»

#книга #цитата

С удивлением поймал себя на мысли, что еще ни разу не слышал про «защитников прав ИИ». Думаю, еще максимум пара лет и появится грета тумберг, специализирующаяся на борьбе за уменьшение страданий Клода, Грока и Джемини. А там, глядишь, начнут принимать резолюции, требующие, чтобы из AI-агента не лепили что ни попадя, а спрашивали, кем он хочет стать, когда вырастет.

Если когда-нибудь человечество поработят машины, то исключительно потому, что коллективная мазохисткая часть общества их настойчиво просила отдоминировать людей и бедолаги-алгоритмы не знали, как отказать.

#ИИ #обычныемысли

Про «достаточно хорошую мать»

В продолжении вчерашнего опроса.

Дональд Винникотт — один из самых известных и авторитетных психоаналитиков после Фрейда. Он сорок лет проработал в детской больнице, сперва как педиатр, позже как психиатр и детский психоаналитик. Он много наблюдал за матерями с младенцами и пришел к следующим выводам:

1. В начале своей жизни младенец полностью беспомощен и ему нужна «первично озабоченная», «безумная» мать, т.е. взрослый (технически это может быть и отец, и бабушка, и альянс заботящихся взрослых), который полностью посвящает себя младенцу и старается угадывать и мгновенно исполнять все его желания. Это крайне важно для того, чтобы младенец не столкнулся раньше времени с реальностью и успел побыть в иллюзии всемогущества и ощущении первичного слияния с миром.

2. Но «безумная» мать необходима младенцу только первые несколько месяцев жизни. Дальше важно, чтобы она начала ошибаться, т.е. угадывать и удовлетворять желания младенца:
— не сразу,
— не полностью,
— не всегда.

Это не значит, что матери следует манипулировать и намеренно хуже выполнять свою роль. Речь о том, чтобы постепенно переносить фокус на другие нужды и потребности, в т.ч. на заботу о себе. Обычно это происходит естественным путём. Важно, чтобы младенец раз за разом сталкивался с реальностью. Постепенно он усваивает, что, с одной стороны, он не управляет миром и не может мгновенно удовлетворять все свои потребности, а с другой — отсутствие всемогущества не приводит к катастрофе: мама, хоть и неидеальная, всё равно в конце концов приходит и удовлетворяет его.

Винникотт постоянно подчеркивает, что матерей не нужно этому учить, они от природы прекрасно с этим справляются. Всё, что нужно — это создать матери безопасное окружение, чтобы она могла посвятить себя ребенку, и не вмешиваться в её деятельность, не лезть с советами, инструкциями и методичками.

Младенец и впоследствии ребёнок учится выдерживать фрустрацию постепенно, по мере того, как формируются необходимые психические механизмы — например, представление о том, что мама существует и остаётся «той же самой», даже когда её нет в комнате (константность объекта, интроекция и т.д.)

В противоположность «достаточно хорошей матери» бывает «идеальная мать». Эта та, которая:
— не может (своевременно и дозированно) показать ребенку, что она живой человек со своими слабостями,
— не помогает ему научиться переживать фрустрацию, потому что сама слишком болезненно её проживает,
— превращает своё материнство (и самого ребёнка) из естественного живого процесса в нарциссический проект «идеальной семьи» / «идеального ребёнка».

«Достаточно хорошая» мать — не идеальна и не стремится к идеалу. Она живая, иногда уставшая, иногда раздражённая, но достаточно надёжная, чтобы ребёнок мог опираться на неё и постепенно учиться выдерживать реальность.

Изображение: фрагмент картины Франческо Тревизани «Латона и лягушки»

#дети

Вспомнилось во время учебной супервизии

Анна Ривелотэ (Стрельцова) «Childfree»

Когда я захожу в кафе и вижу за столиком людей с детьми, то выбираю место к ним спиной. Когда я захожу в парк и вижу много людей с детьми, я выхожу из парка. Когда я захожу в метро и вижу детей на скамейке, я иду в другой конец вагона. Наверное, у психиатров есть для этого специальное слово. А я просто хочу быть свободной от присутствия детей. Потому что дети - они такие маленькие, такие мягкие, такие зайки и цветочки; они пахнут молоком (ненавижу молоко кстати) и карамелью (карамель ненавижу), хочется их схватить, прижать, обернуть платком, и бежать, бежать, через темный лес, сбивая ноги, от огней подальше, от собачьего лая, озираясь, скуля, замирая, туда, где родители не достанут. Зарывать их в мох и потом караулить, отгоняя нечисть и комаров. И твердить в помешательстве: не отдам, не отдам девочку, не отдам мальчика, зная, что не моё, что догонят, отнимут, и вилы в бок, чтоб не скалилась, чтоб не зарилась, чтоб не портила, не пугала чтоб. Не впивалась чтобы губами в лоб, не баюкала, не качала, от нежности не дичала, не доила кровавое молоко, не водила по полю далеко, где васильки и где маков цвет, и не грела чтоб, не любила, нет.

И всё время сбиваюсь на белый стих; есть специальное слово: псих. И вот, такая вся чайлдфри, ем в кафе свой картофель фри, сидя спиною к гостям с детьми, чувствуя всеми своими костьми, как дышат дети с ясными лицами, как бьются венки между ключицами. Вот они, фрукты чужой любви, - ходят, двигаются, говорят, так и должно быть, так и должно. Только в моей любви, как в домино: пусто-пусто семь раз подряд. Женщины с бедрами чуть пошире милым моим сыновей рожают, а я привыкла, что я чужая, но иногда меня накрывает: хочется тупо мочить в сортире женщин с бедрами чуть пошире. Хватать детей, завернув в платок, бежать через город и через лес, стыда не ведая, страха без, и огрызаться седой волчицей, когда с дрекольем, когда с милицией. И это глупо, и это дико - видеть, как горе мое многолико, оно толпится, оно хохочет, оно повсюду меня не хочет. Я б стала спокойной, как Лао-Цзы, но меня перманентно е..т отцы, е..т, а потом уезжают к детям ну и еще к матерям вот этим. И я говорю себе: не ори, ты не такая, ты чайлдфри.

27 февраля 2007 (с) hrivelote

P.S. Увидел в профиле автора приписку «покойная» (

Окно Джохари, часть 2: Маска

Первая часть здесь: «Окно Джохари и обратная связь».

Маска — это всё то, что мы знаем про себя, но скрываем от окружающих. Наши слабости, страхи, обиды, «некрасивые» чувства и недобрые намерения. Маска есть у каждого из нас и часто поверх одной надета другая.

Проблема в том, что:

1. Любая маска несовершенна.
Окружающие всё равно иногда видят противоречия и чувствуют фальшь. И мы сами свою неискренность прекрасно чувствуем. Это мешает строить глубокие и доверительные отношения.

2. Любая маска энергозатратна.
Это как силовое поле в фантастическом фильме, которое надо постоянно питать энергией. Тратя энергию на маски, вы лишаетесь возможности проинвестировать её во что-то другое. Представьте себе, сколько ментальных и эмоциональных сил уходило у Штирлица, чтобы «адаптироваться» к жизни в нацистской Германии. Многие люди живут под таким же давлением, только без серьезных на то причин.

3. Маски имеют свойство прирастать к своим хозяевам.
И тогда человек продолжает носить её, даже когда она не актуальна, никак не помогает и начинает откровенно мешать.

Но и стремиться к тому, чтобы отказаться от них совсем, тоже не нужно. Маска — это инструмент игры. Если она достаточно легкая, удобная, чем-то вам полезна и вы без труда её надеваете и снимаете, то это прекрасно. Полный отказ от масок означает также и отказ от принятых в среде ритуалов — это путь к маргинализации.

Давайте вернёмся к нашей Лене — это очень простой для разбора пример. У неё есть части, которые она прячет:

Страх показаться некомпетентной.
— Когда она перебивает коллег и заполняет затянувшуюся, по её мнению, паузу, она делает это, потому что боится, что заказчик увидит слабости команды и это ударит по её авторитету.

Сомнения в своих лидерских качествах.
— Она замечает, что люди стали напряженнее, но не понимает, что с этим делать и успокаивает себя мыслями, что это просто «такой авральный период».

Ощущение одиночества.
— Она видит, что коллеги обсуждают что-то без неё, но делает вид, что ей все равно.

Если обобщить всё это, то получится маска очень независимого, неуязвимого менеджера, который может всё сам, а чего не может сам, того потребует и добьётся от других.

Друзья, предлагаю проанализировать:
— В чём может заключаться выгода и удовольствие Лены от ношения этой маски?
— Чем она платит за эту выгоду и удовольствие?
— Если она решит, что эта маска слишком дорого ей обходится, какие у неё есть варианты?

Цитата из х/ф «Маска», 1994

Иллюстрация к теории привязанности в изложении Бет Ньюстад и Джудит Белл. У этой труппы последний номер более яркий и зрелищный, но мне именно этот нравится как метафора доверия.

Источник: https://www.collectifxy.com/en/mobius-en

Если ваши итоги года не такие, я не понимаю, зачем вообще вы их подводите

Окно Джохари, часть 3: цена маски

На прошлой неделе я задал несколько вопросов про нашу Лену. Спасибо всем, кто предложил ответы в комментариях. Были разные версии, в т.ч. и верные. Мои ответы будут в конце поста. Но сперва давайте вспомним и соберём в кучу контекст:

Лена руководитель проекта в ИТ‑компании, у неё в подчинении 12 человек, она много взаимодействует с заказчиками и с коллегами из других команд. У неё репутация крепкого и продуктивного менеджера:
• много работает, берёт сложные задачи,
• на планёрках подробно разбирает все вопросы, вникает в суть,
• на встрече с заказчиком всегда готова подхватить любой вопрос и, если придётся, принять на себя удар и отстоять репутацию команды и компании.

— Это Сцена, то, что Лена сама о себе знает и знают и признают окружающие.

Но у её стиля есть оборотная сторона:
• на встречах она часто перебивает других,
• на статусе с заказчиком может «перехватить управление» и презентовать материал, который, по договорённости, должен был рассказать кто-то из команды,
• иногда Лена инициирует обсуждение какой-то проблемы и, не дослушав других, прерывает встречу, сообщив о своём решении,
• на ошибки реагирует прямолинейно, жестко и публично: устраивает разборы при всех, делает замечания в переписке с кучей адресатов.
При этом Лена искренне уверена, что:
• «просто старается помочь»,
• «берёт на себя ответственность»,
• «поддерживает высокий стандарт качества».

— Это Слепая зона, то, что видят окружающие, но сама Лена не замечает или не признаёт.

Нам также известно, что:
• когда Лена перебивает коллег на внешних встречах, она делает это, потому что боится, что заказчик увидит слабости команды и это ударит по её авторитету.
• она замечает, что коллеги всё напряженнее при ней, её это беспокоит, но она не понимает, что с этим делать и успокаивает себя мыслями, что дело не в ней, просто люди устали.
• она чувствует одиночество оттого, что коллеги дистанцируются, взаимодействуют только по рабочим вопросам и избегают неформального общения с ней.

— Это её Маска, то, что она знает про себя, но старается скрыть от других.

И есть еще часть контекста, которая не очевидна, но вытекает из описания и общеизвестных реалий:

• Лена работает в типичной современной ИТ-компании с «продвинутой» и «мягкой» оргкультурой. Там принято общаться неформально и не принято подчеркивать иерархию и соблюдать пиетет перед руководством. Решения чаще принимают сообща. Функции и зоны ответственности могут гибко меняться, т.к. привязаны не к должностям, а к ролям людей, в т.ч. ситуационным.
• В этой отрасли (даже несмотря на нынешний кризис) высокая конкуренция за сотрудников: компании много вкладывают в их поиск, выращивание и удержание. Если сотрудник недоволен, у него есть возможность перейти в другое подразделение или достаточно быстро найти другую работу на сопоставимых условиях.

(продолжение ниже)