Надо понимать, что голосование за Джиоеву было скорее голосованием против Бибилова, протестным голосованием. Мало кто верил, что она действительно смогла бы быть крепким и квалифицированным лидером, но нежелание видеть дискредитировавший себя режим еще один срок перевесило:

• «Граждане голосовали не столько за нее, сколько против нынешней власти, коррупции, расхищения местными властями с молчаливого согласия московских чиновников денег, выделяемых на реконструкцию республики после российско-грузинской войны августа 2008 г.» (депутат Госдумы РФ Аркадий Баскаев).

• «Дело не просто в Джиоевой, — писал ваш покорный слуга в те дни, — дело в ПРИНЦИПЕ и в ЗАКОНЕ. „Система“ не понимает, что она сама делает Джиоевой биографию. Что она станет символом. Уже стала. Всего лишь за пару недель. И те кто колебались в своем выборе, и те кому нравились другие кандидаты, станут против „реально хорошего человека“ Анатолия Бибилова. И те, кто будут стоять за ПРИНЦИП, присоединятся к тем, кто будет стоять за Джиоеву».

Несмотря на то, что Джиоева одержала честную победу, Сурков и его клиентела в высоких кабинетах Цхинвала желала додавить население. В конце концов, «сурковец» Сергей Винокуров уговорил Джиоеву отступить. Был предложен вариант новых выборов, но без неё и Бибилова. В результате президентом Южной Осетии стала компромиссная фигура — чекист Леонид Тибилов. Он победил во втором туре у омбудсмена Давида Санакоева.

Итак, мы переходим к основной части нашего рассказа (не пугайтесь 🙃).

Президентский срок Тибилова вспоминают как время относительной стабильности. Определенным его плюсом была [вынужденная] инкорпорация во власть людей из противостоящих друг другу группировок, что снизило остроту их конфликта. Джиоева получила должность зампреда Правительства Южной Осетии, а Бибилов остался во главе МЧС. Проигравший Тибилову Санакоев возглавил МИД.

В мае 2013 г. произошло непредвиденное — Сурков, попав в немилость к Путину, покинул пост зампредседателя правительства России. В качестве утешительного приза Владиславу Юрьевичу была предложена должность помощника президента, на которой он курировал Абхазию и Южную Осетию. Это было очевидным понижением, но «сурковская» агентура на местах радовалась — теперь она получила прямой доступ к телу шефа.

Сурков привел за собой в Цхинвал казанских строительных подрядчиков и восстановление города значительно ускорилось. Как политтехнолог, он прекрасно понимал силу «эффектных жестов». Например, он публично пообещал, что «следующее заседание проведет в здании бывшего парламента, разрушенном во время войны. Реконструкция этого старого здания велась несколько лет, а достроили его в считаные недели. В эксплуатацию оно было сдано как раз к визиту Суркова — и обещанное заседание состоялось именно там». Такой стиль производил неизгладимое впечатление на местное население. Даже противники Бибилова укрепились в мысли, что только присоединение к России позволит обуздать коррумпированную и неэффективную местную элиту. На этих настроениях, а также с помощью «сурковских» медиа, и сыграл Бибилов на парламентских выборах 2014 г. Собственно, абсолютно все его избирательные кампании построены на обещаниях присоединить Южную Осетию к России в самое ближайшее время, но в тот год это возымело действие — интриги Суркова южноосетинские элиты воспринимали в качестве «сигналов Кремля».

Укрепив свои позиции после победы, Бибилов получил кресло председателя парламента, сразу превратив его в трибуну борьбы с президентом. Правда буквально все недостатки, за которые Бибилов критиковал Тибилова, он, получив власть, поставил себе на службу и многократно масштабировал. Не постеснялся Бибилов и поехать на ПМЭФ с «тибиловским» инвестиционным проектом.

При Тибилове окончательно оформились две «школы мысли» южноосетинской политической элиты:

1. «Государственники», стремящиеся строить Южную Осетию как отдельное государство в союзе (на самом деле, протекторате) с Россией;

2. «Присосанцы», утверждающие, что только лишь полное присоединение к России и неограниченное присасывание к её бюджету решит все проблемы республики.

Собственно, лавирование между двумя этими группами и составляло суть тактики управления страной Тибиловым. Казалось бы, Бибилов — естественный соперник, и Тибилову логичнее было бы опереться на «государственников», но президент старался избежать открытой конфронтации с Сурковым и его людьми в стане «присосанцев».

Осторожностью Тибилова объясняется противоречивое поведение во время подготовки к выборам 2014 г. У него, по сути, случайного человека в кресле президента, была готовая партия для парламентского большинства — «Новая Осетия» во главе с министром иностранных дел главы Санакоевым из школы «государственников», но президент сам себе «выстрелил в ногу»: в результате интриг и подковёрной борьбы под выборы была создана партия «Ныхас». Наблюдатели понимали, что времени на раскачку новой силы нет, но решение было принято. В итоге на выборах «Ныхас» толком ничего не показал, получив всего 4 места в парламенте, хотя ей и достался админресурс. «Новая Осетия» осталась вообще за бортом из-за того, что не преодолела высокий 7%-й входной порог, установленный по настоянию Суркова.

Результатом победы «присосанческой» школы и её куратора стало установление де-факто двоевластия в стране, т.к. Бибилов получил кресло спикера парламента, что дало ему дополнительные возможности по выполнению главной геополитической задачи «сурковщины» в Закавказье — ликвидации собственной армии Южной Осетии.

Сразу после выборов 2014 г. Сурков прибыл в Цхинвал для встречи со своим ручным парламентом. Естественно, он приехал не для переговоров об обещанном его подручными присоединении. Такие вопросы не во власти ни Бибилова, ни Суркова. Высокий гость сразу назвал эту идею «не проработанной и не согласованной с Россией», фактически признав, что предвыборные обещания бибиловской партии — это «разводка» для лохов. Излишне, наверно, объяснять почему он заявил об этом ПОСЛЕ выборов.

Вообще, политические игры подчиненных и клиентов интересовали Суркова постольку-поскольку. Это птица высокого полёта. По-настоящему в Южной Осетии (да и Абхазии) Суркова интересовал только один вопрос — армия.

«... президент Абхазии Александр Анкваб считал, что в новом договоре нет нужды, поскольку тесное сотрудничество между Москвой и Сухумом было прописано в предыдущем документе, появившемся сразу после того, как Россия признала Абхазию. Летом 2014 г. Анкваб был смещен с президентского поста. Вскоре после этого новый договор о союзничестве и интеграции между Россией и Абхазией был одобрен в Сухуме, а 23 января 2015 г. его ратифицировала Госдума. Этот документ предполагает более тесную интеграцию абхазских силовых структур с российскими, однако в нем нет и речи о полном упразднении этих структур. Источники „Власти“ в Сухуме утверждают, что в первоначальной версии договора у Абхазии было значительно меньше независимости, однако „в процессе переговоров удалось убедить московских коллег, что настаивать на переводе абхазской армии под полный контроль российской не нужно, потому что это приведет к волнениям“» («Коммерсантъ»).

Итак, победив, но не добив, в Абхазии местных «государственников», Сурков принялся за Южную Осетию.

Справедливости ради, надо сказать, что сокращение армии Южной Осетии началось еще при Кокойты, а Бибилов должен был лишь продолжить и, наконец, завершить этот процесс под громогласные возгласы о скором присоединении к России. «Снежная революция» расстроила эти планы, но не отменила. Тибилов на время остановил сокращение армии, но под давлением Суркова и усилившегося после парламентских выборов Бибилова также согласился с её уничтожением. Победа опять была в кармане — в недрах «сурковских» кабинетов уже готовился «Договор о союзничестве и интеграции России с Южной Осетией», предусматривающий ликвидацию осетинской армии. Вот как описывает те события один из «сурковских» think tank — «Центр политической конъюнктуры»**:

«В республике возникло несколько альтернативных проектов договора. Камнем преткновения стал статус югоосетинских Вооруженных Сил, таможенных структур и пределы унификации законодательства. Сторонники альтернативных соглашений выступили против вхождения ВС Южной Осетии в состав ВС РФ. Вместо этого они предлагали сформировать Объединенную группировку войск, в которую вошли бы ВС и органы безопасности Южной Осетии и выделенный контингент ВС РФ. Командование группировкой взяла бы на себя югоосетинская сторона. То есть российские войска подчинялись бы югоосетинским военным, а не наоборот. Кроме того, республика сохраняла бы юрисдикцию своих таможенных органов и брала бы на себя более слабые обязательства по унификации законодательства. В частности, сторонником этой версии соглашения был министр иностранных дел Санакоев».

Итак, наиболее высокопоставленным «государственником» того периода оказался глава МИД ЮО Санакоев (тот самый, что проиграл Тибилову на выборах 2012 г.). Как высокопоставленный чиновник, он участвовал в работе над договором и указывал на «казус Малюшкина»* как на главный аргумент за сохранение армии. Но сила была на стороне «присосанцев» и их патронов. Тем не менее они повторили ошибку своих единомышленников в Абхазии — не добили заранее «государственников».

_____
*В ночь с 5-го на 6-е января 1991 г. войска МВД СССР под командованием генерала Генриха Малюшкина, обеспечивавшие военную защиту республики, снялись со своих позиций в Цхинвале, пропустив в спящий город тысячи вооруженных грузин.

**Основатель и глава этой структуры Алексей Чеснаков — один из ближайших соратников Суркова. Ваш покорный слуга по инерции следит за публикациями Центра уже много лет — заместитель Чеснакова был его преподавателем в студенческие годы.

Бибиловская «Единая Осетия» после победы на выборах 2014 г. перешла к выполнению своих обязательств перед Сурковым — ликвидации армии Южной Осетии под видом «полной интеграции»:

«В конце 2014 г. [...] представители партии „Единая Осетия“ выложили в социальные сети проект договора между Российской Федерацией и Южной Осетией о союзничестве и интеграции. В нем предлагалось упразднить силовые структуры Южной Осетии и передать их полномочия российским силовикам и правоохранителям.

[...]

Утечка в интернет проекта договора об интеграции, который назвали парламентским, вызвала в Цхинвале настоящий переполох. Политики, общественные деятели, журналисты и блогеры заговорили о том, что Южную Осетию пытаются лишить независимости за ее спиной: упразднение собственных силовых структур ставит под сомнение и государственность, и независимость» («Коммерсантъ»).

В процессе разработки «Договора о союзничестве и интеграции России с Южной Осетией» обозначился неофициальный орган сопротивления Бибилову — Координационный совет политических партий и общественных организаций — орган «государственников», не желающих «подрезать крылья» собственной стране в условиях отказа России принимать Южную Осетию в свой состав. Борьба между ними происходила на площадке Политсовета при президенте Тибилове, который тогда еще пытался лавировать между радикалами и умеренными.

По настоянию «сурковцев», разработка проекта договора велась кулуарно, что создало довольно нервозную атмосферу вокруг него. Депутат парламента от Народной партии Амиран Дьяконов прямо заявил, что «некоторые положения проекта Договора противоречат Конституции Республики, прежде всего этот касается статьи, где говорится о вхождении некоторых подразделений Вооруженных сил и органов безопасности РЮО в состав Вооруженных сил и органов безопасности РФ» («Рес»). Тем не менее, Бибилов и его партия имели парламентское большинство, и все попытки Тибилова деэскалировать конфликт натыкались на интриги Суркова. Вскоре неспособность Тибилова противостоять «присосанцам» и их куратору стала всем очевидной. До «государственников» же, наконец, дошло, что они играют в преферанс с шулерами, и их единственный шанс — бросить в лица соперникам их крапленые карты. Это и произошло в январе 2015 г.

15 января 2015 г. представители семи партий Южной Осетии обратились к Политсовету при президенте республики с просьбой опубликовать проект договора о союзничестве и интеграции между республикой и Россией. Лидеры партий попросили предоставить общественности республики возможность обсудить и оценить различные проекты документа.

Через два дня глава МИД Санакоев опубликовал проект Договора, который не предусматривал упразднения силовых, правоохранительных и таможенных структур Южной Осетии. Сам он объяснял свой поступок тем, что «с самого начала работа над проектом договора в Южной Осетии была искусственно политизирована отдельными политическими силами. В конце 2014 г.в СМИ и социальных сетях появились сырые версии и предложения проектов. Версия, которую мы сейчас предлагаем, готова для обсуждения с Россией».

Министр моментально был обвинен Бибиловым в нарушении режима «закрытости» вокруг разработки Договора, хотя ранее то же самое сделали его собственные подчиненные. Разница была только в том, что Санакоев это сделал открыто, от собственного имени, приглашая общественность к обсуждению документа. Вероятно, находящийся в слабой позиции министр, понял, что только обращая внимание простых людей на действия «присосанцев» можно нарушить их планы. Политолог Дина Алборова справедливо отмечала «Ключевые слова данного [„санакоевского“] проекта — „взаимодействие“, „стратегическое партнерство“, „интеграция“, в отличие от первого [„бибиловского“] варианта договора, где почти все полномочия наших структур передавались России, но при этом республика не входила в её состав».

Сурков воспринял демарш Санакоева как личное оскорбление, ведь он, куратор работы над соглашением, в конце декабря 2014 г. публично заявил в Цхинвале, что Договор будет подписан в конце января 2015 г. А теперь обозначенные сроки были сорваны. Недовольство шефа Бибилов никак не мог простить — он потребовал освободить Санакоева от должности главы МИД. Также попавший в опалу министр был обвинен в «прогрузинских симпатиях».

В ответ на действия Санакоева «Единая Осетия» уже официально опубликовала еще один вариант Договора, в котором опять было прописано, что вооруженные силы Южной Осетии и органы безопасности республики должны были стать «частью соответственно Вооруженных Сил Российской Федерации и органов Федеральной службы безопасности».

ЭПИЛОГ

1. Несмотря на сопротивление «государственников», «бибиловский» вариант договора между Россией и Южной Осетией был подписан 18 марта 2015 г. Пусть и позже обозначенного Сурковым срока. Собственная осетинская армия фактически перестала существовать.

2. Доминирующая в парламенте партия «Единая Осетия» вынесла вотум недоверия Санакоеву за противодействие Суркову, и спустя несколько дней после подписания соглашения, глава МИД был отправлен в отставку. Он напоследок предупредил, что «бибиловский» договор «нанесет вред как нам самим, так и России». Так оно и вышло спустя несколько лет (присутствие грузинских силовиков в с. Уистæ (Цнелис) и Бæззатæ (Хахет), участие солдат бывшей осетинской армии в «спецоперации на Украине»). Санакоев впоследствии стал депутатом парламента. До текущих президентских выборов не был допущен властями.

3. Сурков был постепенно отстранён от реальных рычагов управления. Окончательно он попал в опалу после провала «украинского направления», которое также курировал с 2014 г.

4. После неудач в Южной Осетии «сурковец» Сергей Винокуров был отправлен на «почетную пенсию» в кресло замдиректора СВР. У другого видного «сурковца» Владислава Гасумянова всё хорошо — недавно Бибилов заключил с ним какой-то договор о пиаре. Не забыл старого товарища. Еще один куратор Южной Осетии — Сергей Чеботарёв — дорос до министра по делам Северного Кавказа. Правда спустя пару лет оно было упразднено за фантастическую, даже по российским меркам, коррупцию. Вадим Бровцев, который несколько месяцев де-юре возглавлял Южную Осетии, вернулся туда, откуда приехал — в уральскую стройкомпанию «Вермикулит».

5. Тибилов проиграл президентские выборы 2017 г. Бибилову. Избирательную кампанию Тибилов вел безынициативно и вообще не стал особо биться за власть, и передал власть новому президенту без эксцессов. Собственно, благодаря этому Тибилов стал первым бывшим лидером Южной Осетии (если не ошибаюсь, в том числе, и за советский период), который после ухода от власти остался в республике. В последние годы ведет жизнь пенсионера.

6. После разгрома оппонентов, власть Бибилова в Южной Осетии стала практически безраздельной. Везде встали его люди, что породило безнаказанность. Это и привело, в конечном итоге к тому, что убийство Инала Джабиева правоохранителями стало возможным. С этого преступления начался новый этап истории Южной Осетии.

Честно говоря, сто раз пожалел, что взялся писать этот цикл постов о роли Суркова в современнейшей истории Южной Осетии. Был уверен, что дело займет пару дней, а растянулось всё на пару недель. Поэтому, далее будет несколько постов на уже старые темы, которые я не смог вовремя прокомментировать.

Больше 10 лет назад...

Сразу в личку пришел вопрос к «циклу о Суркове»: «А зачем Бибилову вообще была нужна вся эта история с сурковским „присоединением“?»

Ответ может дать только он сам. По моему мнению, Бибилов в какой-то момент понял, что у него нет ни харизмы Кокойты, ни ума Чибирова. Не был он и полевым командиром начала 90-х как Хубулов. Какие еще у него могут быть преимущества перед электоратом? Только постоянная эксплуатация темы присоединения к России. Но это может делать любой дурак. Как же быть? Для решения проблемы Бибилов достал свой единственный козырь — он, прежде всего, «русский офицер», десантник. Следовательно (по логике этой пиар-стратегии), только он может «реально» обеспечить присоединение — с другим в Кремле на эту тему даже говорить не станут. Собственно, поэтому он сделал из кабинета президента Государства Алания «уголок ВДВ», а песня «Офицеры-россияне» Газманова стала неофициальным гимном всего бибиловского правления. Это всё было нужно для того, чтобы показать, что он не столько осетинский президент, сколько представитель «самой русской из русских» военных корпораций — «десантуры»... т.е. немножечко тоже «белый сахиб». И, к позору моего народа, это сработало.