Последние чтения в этом году — 26 декабря

Бар "Квартира Снизу", 21:00, вход бесплатный, вайб холодный, стихи мрачные

Локация: Ярославль, Чайковского 40

Последний русский поэт © Илья Вокрутский

Некоторое время был застой и перерыв (я копил ману)

Теперь же представляю поэму «С востока — Заря»

25.02.26 — 27.02.26

Пока застой, но зато я отредачил здесь и здесь в соответствии с благозвучием и фонетикой транслитераций с исландского/олд норс

Нынче будем мы лета звать,
Не видав весну,
Чтоб схватить бы дней теплых пядь,
Пока ко сну
Не ушел N-ный волчий год
С одеялом белым,
Пока есть еще искры кострам
И открыты двери.
Пока есть еще песням голос,
И стихам бумаги,
Пока есть еще, в письма что класть,
И на небе знаки.
Пока ждем две луны в ночи
Как приход мессии.
Коли есть, о чем, то кричи,
Пока есть силы.

30.04.26

Шум цвета харш-нойза
С раннего утра
До позднего вечера.
Гуд в проводах.
Вой. Гам.
Этот город болен
Тем, что не лечится.
И ты вместе с ним.
Вой-на.
Дым и огонь.
Капает красным
кухонный кран.
Чердак:
Там птицы гнездятся —
С ними и мне бы
Улететь в сентябре.
Чернота
Садится на город —
Немного стихает
многоголосье
Снаружи. Внутри же
Все громче.

29.06.26

Шел в толпах людей,
По пустым площадям,
Вдоль изгибов озер и рек.
По острым камням,
По горячим углям,
Туда где полгода снег.
Встречать там остался
Две тысячи весен;
Айсберги и киты,
Холодное море порой подбросит
Рыбу из толщи воды.
И да, там покойно:
Земля так бела,
Будто бы белый лист,
Который еще исписать не успели,
И северный воздух чист.
Но только никак
Не выйдет согреться —
Ветер прошьет насквозь.
И в дом на отшибе,
Где крыша что иней,
Редко заходит гость.
Никак не наесться
Сурового моря
Даром, что на авось.
И руки краснеют,
белеют, синеют
В гроб забивая гвоздь.
Кого здесь хоронят —
Земля отторгнет.
Так и ждать до весны.
А от весны до первого солнца —
Недели, а не часы.
И вот уж когда
И время застыло,
Сдавшись от холодов,
Когда ледниками
Покрылись даже
Кадры из ярких снов;
Где-то случайно подвинутся плиты,
Сдвинется ось земли,
Завоют протяжно лёдные глыбы,
Дрогнет огонь в печи.
И кто-то тихонько
В дверь постучится
Или предложит кров —
Шагнешь уставше
Открыть ключом
Один из множеств замков.
Что-то блеснет
В глазах усталых,
Встретив напротив глаза.
Капля по капле
Капель застучит,
Займется в небе гроза.
И кто-то вошедший —
Случайно ль, нарочно —
Подкинет дрова в очаг.
И спящие боги
Взмахнут рукою —
Укажут на добрый знак.
А, чуть погодя,
Вот уже видишь
В доме на крае земли
Свет из окна —
Наполнилась тишь
Голосом. Пляшут огни
Свечей иль костров
На берегу
Бескрайнего хладного моря.
Голос становится смехом,
Пургу
Отгоняя. Дух непокорный,
Свободный, живой
Разгоняя внутри:
Жаждущий!
Страстный!
Неистовый!
Сердце топя,
В котором взбурлит
Кровь ярко-алая, быстрая.
И если там что-то тлеет внутри,
То пусть разгорится огнем!
И коли горит для меня костер,
То я шагну в него.

02.07.26

Длинные дни
Катятся колесом
Сорванным —
Я без запаски.

Твой в памяти образ
Кажется сном:
В нем
Я без опаски

Плыву за буйки
По ту сторону глаз
Цвета тигрового глаза.

Зарево за́ морем.
Дальше — земля
Сюжетов из добрых сказок.

24.06.26

На лавочке автовокзала
Была забыта игрушка —
Розовый заяц,
Немного потрепанный.
Ребенок,
Забывший его, возможно
Будет грустить.
Может быть, даже плакать:
Может, она не значила ничего,
А может быть — целый мир. Так
Что-то уходит
В небытие.
Забывается случайно
На сотнях таких же лавочек,
И десятках таких же вокзалов,
Куда не вернешься.
Рейс больше не ходит туда.
Не вернуться на день
И даже на час назад.
Хлопая
Закрываются двери.
И только
Ветер гуляет,
А что было дорого — кто-то
Чужою рукой
Отправляет
В мусорный бак.

05.07.26

Идея поэмы, которую далее опубликую, родилась вскоре после «Зари», может быть в марте-апреле. Когда я написал февральскую, окончательно понял, что мне нравится создавать стихотворения-истории и поэмы-истории. Не просто выливать стихами саморефлексию и впечатления, а превращать прозаические, главным образом фанатастические, сюжеты в поэтическую форму. Кроме того, я заметил, что многие стихотворения последних лет создают свой собственный лор, где-то переплетаются, продолжают друг друга, отсылаются друг на друга. Возможно, в этом направлении я и буду двигаться в будущем и возможно, что публикаций здесь станет меньше (их в принципе уже меньше), но они будут крупнее

В общем, в следующей работе, хотя это и остается «за кулисами», тот самый Четвертый из «Зари» — здесь же Безымянный Бард — предстает рассказчиком одной истории лирическому герою-слушателю

Итак, «Любовь колдуна»:

Вы приходили ко мне
Когда было грустно, и тысячи дней
Еле-еле тянулись, как будто бы тень —
В холодной постели становилось теплей

Вы приходили ко мне
Когда было радостно, сладко мурча,
В ночи́ или днем, глядели в глаза,
Все понимая, прогоняя печаль

Кто-то ушел покорять небеса,
Кто-то остался со мной ожидать,
Разделяя моменты концов и начал,
Разделяя пути, где бы я ни шагал

Я каждого помню смешными котятами,
Детские игры, боль от утраты вас,
Блики в глазах, верность и ласку —
По каким бы мирам не раскидало нас

Бывает, что кошки просто уходят —
Между мирами гулять, на свободе.
Но как и всегда: навещают во снах
Те, кто остался в наших сердцах

09.07.26

Я обычно редко пишу (или не пишу вовсе) такие вот простые, довольно классически рифмованные и наивные вещи. Но не опубликовать не мог: просто потому, что буквально, не прошло и двух суток, как после написания в моей жизни появился котенок. Спасенный от гибели и выкормленный из пипетки. Как тут промолчишь, когда мир на твои слова отвечает так буквально. Да и, видимо, иногда стихотворения нужны именно такими — по другому никак

Для любви надобна наивность. Храни её. Она дар Божий. Утратив — не вернёшь никогда. Только завистники называют её глупостью. Не обижайся на них. Наивность — это дар, а не недостаток

— Э. М. Ремарк, «Три товарища»

Однажды запылают города,
Леса наденут черную вуаль,
Высокие немые небеса
Разрежут вороны немилосердной стали.

Однажды ночь, неумалительно черна,
Застынет в позе тени Хиросимы.
Потухнет солнце, вечная зима
На землю ступит неотвратной силой.

Застынет время — яростный поток —
И мириады листьев облетевших
Сплошным ковром закроют жизненный исток
И бесконечность звезд, однажды потускневших.

Мы будем молча созерцать конец,
Шум донельзя разросшегося мира
Затихнет. Вавилон и Золотой телец
Будут положены в одну могилу.

Но до тех пор, пока сияет небосвод,
Земля и небо не поменяны местами,
Пока есть время нам — и день, и год —
Не стоит нам томиться ожиданьем.

А пить вино и собственную кровь,
Пьянясь от жизни яркой и нескромной.
И может, когда все умрет, взойдет
Зерно, посаженное в ее лоно.

12.07.26

Здесь от начала все стремится к разрушенью,
Тем узаконено страдание души,
Стремящейся преодолеть забвенье,
Без страха разорвать канаты жил.

Приговоренные к грядущей энтропии,
Распяты мы на Дереве Миров,
И не спасет ни Дагда, ни Осирис
Нас от пророчески-тяжелых снов.

Сизифов труд: прожив две тыщи жизней
Не в силах стать поправшими Закон.
И космос, угрожающе нависший,
Глядит в глаза с сочувствием Горгоны.

13.07.26