Порой тревожит то,
Что всё, что я хотел сказать
Уже сказал.
А что не смог
То произнёс другой,
украв слова,
Другую жизнь, которую
я жить не стал.
Не повернул туда,
вдруг не успел и опоздал.
Что больше не о чем писать —
Всё пережевано, циклично, пусто, симулякр.
Всё — повторение давно минувших дат —
Ни дать ни взять.
Глядь — на углу растёт всё тот же вяз,
Он будет ветви к Солнцу поднимать
Ты — руки с каждой пяткой лет
всё ниже опускать,
Заложник языка.
А лучше бы так опустить их,
чтобы корнем
Широким, длинным, крепким, разветвленным
Та пара рук слилась, и устремилась
вниз под почву.
И тоже вверх расти, нащупав воду.
Поднявши жопу к солнцу.
И не думать ни о чем.
Ведь дереву зачем оно?

05.09.25

Внезапно, но...

Почитаю стихи на Открытом Микрофоне в Fish Fabrique (СПб, Лиговский пр. 53)

08.10.2025 (опечатка в афише)
20:00

Вход свободный

Плывет на север одинокий ледокол
Без компаса и карт
Туда, где шпили инеистых гор,
И царствия снегов.
На стол поставит седовласый капитан
Стакан, набивши горло горькой.
В морщинах его фьорды, а в глазах короткий сон,
В руках штурвал, но впереди туман холодный,
Во льдах не видно берега.
А кто-то ведь сказал,
Что путь осилит далеко идущий,
Что важен он — ничуть не цель, но холода
Забрали всех соратников,
И далеко все те, кто мог бы то сказать.
Их души лишь заполнят ледокол. Команда
Идущих вслед за капитаном духов
Уже галдит, но это лишь обманка.
Прогорклый мозг. Еще глоток
на дне стакана.
На коже коркой соли океана.
Антарктика снаружи и внутри.
Свистит мелодию из юности моряк.
А в небесах полярное сиянье
Ему лишь светит средь холодных вод
Как будто бы сверкающий маяк.

14.11.25

За окошком ветер воет,
По стеклу стуча.
Словно баньши ночью стонет
В неземной печали.

Месяц облаком укрылся,
Желтый полукруг,
По кварталу слышно шага
Чей-то перестук.

Только пусто на дорогах,
Все виденье, ложь.
Тишину морозной ночи,
Друг мой, не тревожь.

А не то — глядь — постучится
Полуночный гость.
Будет в миг твой путь проложен
Прямо на погост.

Будешь гнить в сырой могиле,
Не закрыв глаза.
По весне тебя разбудит
Первая гроза.

Застучат гнилые зубы,
Кости затрещат,
Только путь домой забудешь —
Не прийти назад.

Будешь двести лет скитаться
На пустом кладбИще,
С голодом сильней людского,
С вечной жаждой пищи...

Ветер стылый за окошком.
Кто-то в дверь стучит.
Тот, кто самой темной ночью
Никогда не спит.

19.11.25

ПЛЕНКА/ВОЛЯ

Мы стоим одни в этом поле,
Голос твой мне уже незнаком, и
Образ собран туманами горными.
Образ тает дымкою горькой,

В металлическом скрежете небо...
Зажевало пленку событий.
Скоро все, что осталось, истлеет —
Ее некому больше вытянуть.

Карандаш исписал свой грифель.
VHS-кассетник — на свалку.
Все, что было — вообще было ли?
Что могло — то уже не жалко.

Мы стоим одни в этом поле...
И экран покрывается рябью.
Голос твой механически-незнакомый.
Пленка стонет и пахнет гарью.

Пахнет жженым пластиком лента
И, заев, дожирает фрагменты.

[Я даю им исчезнуть без боли —
Мне пора покидать это поле.

Где изъедена память молью,
Где засвечено то, что не вспомнить,
Там спадают стальные оковы,
Там душа выходит на волю].

05.12.25

Последние чтения в этом году — 26 декабря

Бар "Квартира Снизу", 21:00, вход бесплатный, вайб холодный, стихи мрачные

Локация: Ярославль, Чайковского 40

Последний русский поэт © Илья Вокрутский

Некоторое время был застой и перерыв (я копил ману)

Теперь же представляю поэму «С востока — Заря»

25.02.26 — 27.02.26

Пока застой, но зато я отредачил здесь и здесь в соответствии с благозвучием и фонетикой транслитераций с исландского/олд норс

Нынче будем мы лета звать,
Не видав весну,
Чтоб схватить бы дней теплых пядь,
Пока ко сну
Не ушел N-ный волчий год
С одеялом белым,
Пока есть еще искры кострам
И открыты двери.
Пока есть еще песням голос,
И стихам бумаги,
Пока есть еще, в письма что класть,
И на небе знаки.
Пока ждем две луны в ночи
Как приход мессии.
Коли есть, о чем, то кричи,
Пока есть силы.

30.04.26

Шум цвета харш-нойза
С раннего утра
До позднего вечера.
Гуд в проводах.
Вой. Гам.
Этот город болен
Тем, что не лечится.
И ты вместе с ним.
Вой-на.
Дым и огонь.
Капает красным
кухонный кран.
Чердак:
Там птицы гнездятся —
С ними и мне бы
Улететь в сентябре.
Чернота
Садится на город —
Немного стихает
многоголосье
Снаружи. Внутри же
Все громче.

29.06.26

Шел в толпах людей,
По пустым площадям,
Вдоль изгибов озер и рек.
По острым камням,
По горячим углям,
Туда где полгода снег.
Встречать там остался
Две тысячи весен;
Айсберги и киты,
Холодное море порой подбросит
Рыбу из толщи воды.
И да, там покойно:
Земля так бела,
Будто бы белый лист,
Который еще исписать не успели,
И северный воздух чист.
Но только никак
Не выйдет согреться —
Ветер прошьет насквозь.
И в дом на отшибе,
Где крыша что иней,
Редко заходит гость.
Никак не наесться
Сурового моря
Даром, что на авось.
И руки краснеют,
белеют, синеют
В гроб забивая гвоздь.
Кого здесь хоронят —
Земля отторгнет.
Так и ждать до весны.
А от весны до первого солнца —
Недели, а не часы.
И вот уж когда
И время застыло,
Сдавшись от холодов,
Когда ледниками
Покрылись даже
Кадры из ярких снов;
Где-то случайно подвинутся плиты,
Сдвинется ось земли,
Завоют протяжно лёдные глыбы,
Дрогнет огонь в печи.
И кто-то тихонько
В дверь постучится
Или предложит кров —
Шагнешь уставше
Открыть ключом
Один из множеств замков.
Что-то блеснет
В глазах усталых,
Встретив напротив глаза.
Капля по капле
Капель застучит,
Займется в небе гроза.
И кто-то вошедший —
Случайно ль, нарочно —
Подкинет дрова в очаг.
И спящие боги
Взмахнут рукою —
Укажут на добрый знак.
А, чуть погодя,
Вот уже видишь
В доме на крае земли
Свет из окна —
Наполнилась тишь
Голосом. Пляшут огни
Свечей иль костров
На берегу
Бескрайнего хладного моря.
Голос становится смехом,
Пургу
Отгоняя. Дух непокорный,
Свободный, живой
Разгоняя внутри:
Жаждущий!
Страстный!
Неистовый!
Сердце топя,
В котором взбурлит
Кровь ярко-алая, быстрая.
И если там что-то тлеет внутри,
То пусть разгорится огнем!
И коли горит для меня костер,
То я шагну в него.

02.07.26

Длинные дни
Катятся колесом
Сорванным —
Я без запаски.

Твой в памяти образ
Кажется сном:
В нем
Я без опаски

Плыву за буйки
По ту сторону глаз
Цвета тигрового глаза.

Зарево за́ морем.
Дальше — земля
Сюжетов из добрых сказок.

24.06.26

На лавочке автовокзала
Была забыта игрушка —
Розовый заяц,
Немного потрепанный.
Ребенок,
Забывший его, возможно
Будет грустить.
Может быть, даже плакать:
Может, она не значила ничего,
А может быть — целый мир. Так
Что-то уходит
В небытие.
Забывается случайно
На сотнях таких же лавочек,
И десятках таких же вокзалов,
Куда не вернешься.
Рейс больше не ходит туда.
Не вернуться на день
И даже на час назад.
Хлопая
Закрываются двери.
И только
Ветер гуляет,
А что было дорого — кто-то
Чужою рукой
Отправляет
В мусорный бак.

05.07.26

Идея поэмы, которую далее опубликую, родилась вскоре после «Зари», может быть в марте-апреле. Когда я написал февральскую, окончательно понял, что мне нравится создавать стихотворения-истории и поэмы-истории. Не просто выливать стихами саморефлексию и впечатления, а превращать прозаические, главным образом фанатастические, сюжеты в поэтическую форму. Кроме того, я заметил, что многие стихотворения последних лет создают свой собственный лор, где-то переплетаются, продолжают друг друга, отсылаются друг на друга. Возможно, в этом направлении я и буду двигаться в будущем и возможно, что публикаций здесь станет меньше (их в принципе уже меньше), но они будут крупнее

В общем, в следующей работе, хотя это и остается «за кулисами», тот самый Четвертый из «Зари» — здесь же Безымянный Бард — предстает рассказчиком одной истории лирическому герою-слушателю

Итак, «Любовь колдуна»:

Вы приходили ко мне
Когда было грустно, и тысячи дней
Еле-еле тянулись, как будто бы тень —
В холодной постели становилось теплей

Вы приходили ко мне
Когда было радостно, сладко мурча,
В ночи́ или днем, глядели в глаза,
Все понимая, прогоняя печаль

Кто-то ушел покорять небеса,
Кто-то остался со мной ожидать,
Разделяя моменты концов и начал,
Разделяя пути, где бы я ни шагал

Я каждого помню смешными котятами,
Детские игры, боль от утраты вас,
Блики в глазах, верность и ласку —
По каким бы мирам не раскидало нас

Бывает, что кошки просто уходят —
Между мирами гулять, на свободе.
Но как и всегда: навещают во снах
Те, кто остался в наших сердцах

09.07.26

Я обычно редко пишу (или не пишу вовсе) такие вот простые, довольно классически рифмованные и наивные вещи. Но не опубликовать не мог: просто потому, что буквально, не прошло и двух суток, как после написания в моей жизни появился котенок. Спасенный от гибели и выкормленный из пипетки. Как тут промолчишь, когда мир на твои слова отвечает так буквально. Да и, видимо, иногда стихотворения нужны именно такими — по другому никак

Для любви надобна наивность. Храни её. Она дар Божий. Утратив — не вернёшь никогда. Только завистники называют её глупостью. Не обижайся на них. Наивность — это дар, а не недостаток

— Э. М. Ремарк, «Три товарища»