Слышу, как звенит
тишина.
В ней контрастнее звуки и
Изображение на сетчатке глаз —
Темнота по ту сторону окна,


Сигаретный дым, срывающийся с губ как крик,
Текущий сквозь пальцы, чтоб раствориться под потолком,
Последней на небе звезды блик,
Ещё не затянутой облаком.

Книги на полке. Гул электричества в проводах.
Смятая простынь спрятала ночные кошмары.
Город засыпает, просыпается страх
Перед тем, что в сердце остынет жар.

Перед тем, что время продолжит тянуться,
Забирая года, превращая в плоскость объем,
Но не давая ответов хотя бы на три вопроса:
Кто мы?
Откуда?
Куда мы идём?

Что дни превратятся в сизифов труд
На спине Уробороса, пожирая сами себя,
Только ты так и останешься тут —
Голова опустеет, потухнет взгляд.

И однажды, проснувшись, потеряв им счёт,
Всё забыв, что казалось важным,
Упустив миллионы касаний рук,
В зеркале не увидишь больше лица своего.
Но время не остановится, очередной нарезая круг.

Все границы предметов станут размыты.
Поднесешь ладони туда, где было лицо — не твои.
Останется лишь комната, что покрылась пылью.
И заросший рот, что больше не заговорит.

16.01.25

Ты всё ещё навещаешь меня в холодной квартире.
Прячешься по углам, за холодильником,
Или может в трубах, шепчешь мне что-то тихо.
Из вентиляции твои руки тянутся к моей шее незримо.

Даже предметы говорят твоим голосом.
Вперила взгляд в мою спину с той стороны окна.
До сих пор на одежде нахожу твои волосы,
Просыпаясь в горячем поту от душного сна.

Ты привязалась ко мне тяжёлыми цепями,
Они пульсируют красным, как сетка сосудов на белках глаз.
На шее из-за спины чувствую твоё дыхание,
Оно отдаёт мертвечиной, провоцируя метастазы.

В моей комнате снова липко и сыро
От твоих мокрых следов.
Кричу: хули ты выбралась из душевой, полезай обратно
В водопровод.

Мне хочется открыть нижний ящик тумбы,
Оттуда достать пистолет,
Проделать несколько дырок в твоём фантоме,
Растворить его в новых симптомах и кутеже.

Прочь из моих снов и моей реальности,
Здесь больше нет места тебе! —
Эхом раздаётся мой крик в четырёх стенах.
Через окошко пробивается первый утренний свет.

21.01.25

Если вселенная бесконечна,
И есть бесчисленные варианты
прошлого, будущего и
Настоящего, я надеюсь, другие Я там счастливы,
Светлее другой мир.

Что в их нитях судьбы меньше узлов и петель,
И петля — это совсем не за тем, чтобы вешаться,
А чтобы без скрипа открывалась каждая дверь.

Я надеюсь, есть там и тот, у кого ещё не посажено зрение,
И он может на небе ночном видеть звезды.
Потому что я, увы, не могу —
Надо мною лишь чёрным куполом висит безграничный космос.

Ведь, наверное, есть там и те Вселенные,
Где мои друзья, чьи жизни забраны незаслуженно,
До сих пор светлым взглядом смотрят в глаза мне, делят со мною мгновения,
И в сумбуре жизни мы с ними видим в этом отдушину.

В общем, надеюсь, вы там, ребята, счастливы.
И каждый нашёл по душе любовь, такую, чтоб раз — и навек.
И она вечерами зовёт вас по имени ласково.
Жаль, мы не увидимся с вами, впрочем
Меня, как и вас ведь, радует ещё первый снег.

25.01.25

Когда нигде нет места, нет покоя,
Гудят внутри с натуги струны духа,
И в чаще подреберья волки воют —
От дикой песни этой глохнет ухо.

Когда дворняги-руки ищут плена,
Но каждый раз как будто безуспешно,
И донельзя испорчен геном,
Себя теряешь сам в безумной спешке —

Пора сорваться с цепи — прочь, как импульс,
Лететь, куда не глядя, оставляя
Всё за спиной. Лишь ветру подставляя
Лицо. Из опостылевшего Лимбо —

На рваных крыльях, будто у Икара —
Прочь! И вперёд: пешком ли, поездами,
Пока не превратилось в камень
Трепещущее сердце в колесе Сансары.

Прочь — от того, что явно примелькалось,
Приелось, душит облаком кумара.
К иным глазам, губам, рукам — в другие города,
Чтоб вновь гореть в огне сердечного пожара.

Ведь там спасенье от стальных канатов,
Стянувших руки-ноги жёсткой хваткой.
Пусть старый мир взорвётся как граната,
В новом — лишь вспомнится с улыбкой горько-сладкой.

29.01.25

Скоро анонс мероприятия, организуемого нашей небольшой командой в новом месте

Там, где раньше гуляли,
Теперь поросло всё травой.
Где деревья росли, что, казалось, повыше небес,
Возвышается новострой.
Вместо парка — пустырь,
Голо, пусто и чуждо там, где
Мы когда-то встречали весну.
На исписанной лавочке старый калдырь
Спит спокойно. Срубили сосну
Под которой качели, теперь проржавевши,
Забыты стоят.
Время гонит с удвоенной скоростью и
Не вернуться назад.
Где заброшки, где наши стихи молодые
Остались в стенах,
Теперь снесены. На руках лишь осядет юности прах —
Растворится, развеется ветром осенних циклонов,
Выцветут, истрепавшись, рисунки. Лишь сети нейронов
Что-то, может, напомнят о времени, где
Ты был счастлив и юн.
Но когда-то пройдёт ведь зима, и наступит июнь.
И пока что-то помнится, теплится кошкой где-то внутри,
Есть, наверное, шанс по весне снова всё обрести.
Снова чуять приход её нежный — там ласковый май,
И возможно, вдали ещё ждёт неизведанный радостный край.

05.02.25

3... 2... 1...

Итак, собрались как-то молодые творческие энтузиасты и старички легендарной "Подбелки", и решили организовать себе в гриль-баре арт-пространство со стихами и музыкой...

Если с "Открытым Микрофоном" ещё понятно — то почему он ещё и "Закрытый"? Дело в том, что наш первый вечер в этом месте будет экспериментальный и изначально планировался как "для друзей и друзей друзей", однако мы ждём всех, кто хочет послушать, почитать, попить, поесть и в целом приобщиться к местной андер-культуре

15 февраля(суббота), в 19:00 в гриль-баре "Фарш" по адресу Первомайская 25а (вход в арку у ост. пл. Волкова)

вход свободный

Если прислушаться
К дыханию ночи,
К шепоту голых веток
За окнами,
К тому, что молча,
Но всё же говорит,
То можно

Услышать речь мира,
Язык, единый для всех,
Пение космоса —
Его, самую красивую
во вселенной песнь.

Если прислушаться,
То станет понятно,
Как мир говорит с тобой.
Не зря же
Натыканы всюду дорожные знаки,
Вывески, надписи,
На кухне свистит огонь.

На часах зеркальные числа,
А потом на каждом шагу.
И случайно брошенное слово
Кем-то случайным, неблизким
Заедает на неделю гвоздем в мозгу.

Вселенная любила
и будет любить тишину,
Ведь даже глухонемые
Понимают, что тут к чему,
Чуят ту же тоску.

И почему-то, уже очень давно,
Секунда в секунду
В доме напротив
Каждую ночь
загорается то окно.

21.02.25

Я однажды проснулся
В мире, который бесповоротно
Изменился. Видел я, как
пастью голодной
Скалился двадцать второй.

Я даже не мог писать
Целый год.
Целый чертов год,
Не понимая, куда двигаться,
Что завтра ждёт,
Как адаптироваться,
И будет ли вообще это завтра.

Со своей бывшей женой
Мы запрятались
В квартире,
как мыши в своей норе,
Ожидая
Сами не зная чего.

А багровые реки
Растекались
Всё дальше и шире,
Выходили из берегов,
Загорались
На карте костры.
Проливалась кровь.
Но что хуже —
Я не написал даже строчки
За целый год.

И казалось, что это было страшнее
Любой из войн,
Любой из смертей.
Ведь я был всё ещё жив,
А что-то важное
Умирало во мне,
Искало выход,
но не находило
Под давлением
Бесконечно долгих дней.

А в это время
где-то
Умирали люди —
Не важно, какие и
где, с какой стороны —
Люди!

Мужчины, женщины,
Старики,
Дети,
Даже их собаки
и кошки.
Те, что
были такими же, как и мы:
Смеялись о чём-то,
О чём-то грустили, пили,
Играли в шахматы или карты,
Ворчали на прохожих
В давке в восемь
Или в очереди,
Ходили по магазинам,
Смотрели вечером телевизор,
Быть может,
Читали Бродского и Мандельштама,
Бунина или Достоевского, Кафку и Мураками.
Я, кстати, ничего не прочёл за тот год
(кроме тысячи новостных сводок).

Но чувствовал, как что-то внутри вызревает.
В двадцать третьем
Я снова начал писать,
В то время, когда
Другие поэты уже вышли в окно,
Не выдержав того,
Что видели в нём в тот год.
(чувствовал, будто я предал
их тем, что не вышел следом).
Остальные — привыкли.
Я не привык
До сих пор.

Я стал много писать о мёртвых,
Они теперь
Казались добрее и искренней
Окружавших меня людей.
Мёртвые не воюют
друг с другом
Или с живыми из-за того,
что они живы.
Они ни с кем уже не воюют.
Они давно уже всё
Поняли.

21.02.25 — 24.02.25

Котенок без языка Сонечка. Вчера хирург во время операции обнаружил, что языка у Сони больше, чем все думали - не сильно, но всё же побольше. Просто он одним боком прирос к язве на щеке изнутри. А сам язык, как выяснилось, имеет ровный срез. То есть версия о том, что малышка прикусила его себе сама во время удара по мордочке, оказалась несостоятельной... к сожалению, это осознанное дело рук "человека".

Приросший язык Сонечке отделили от щеки и теперь мы вполне можем надеяться на то, что она как-то худо-бедно научится есть сама.

Ещё сформировали нижнюю губу, которую, к сожалению, тоже кто-то отрезал... удалили торчащие молочные зубы. Нёбо не закрыли, ибо пока, увы, нечем. Придётся Сонечке жить до 5 месяцев и отращивать мягкие ткани...

Помочь Сонечке можно:

- На нашем сайте

- С помощью бота Миксплат

Подписаться на канал

Подписаться на рассылку фонда

Завтра немного почитаю здесь

Нередко вижу, как другие люди собирают донаты за своё творчество. Моя идея в другом: на будущих выступлениях я хочу начать так же делать сборы, но деньги с них пойдут в благотворительные фонды помощи животных "Кусочек счастья" и "Щенячий ангел". На сегодняшнем выступлении я оставлю реквизиты, и если мы что-то соберем — после перечисления в БФ я размещу здесь чеки переводов. Впоследствии я планирую так же распечатать QR-коды, чтобы вы могли сделать перевод по СБП напрямую в фонд. Помните, что домашним животным, оказавшимся в тяжёлых условиях, не на кого рассчитывать, кроме неравнодушных людей

Также, вы можете в любое время сами пожертвовать в фонды и ознакомиться с информацией о них
"Кусочек счастья для бездомной кошки" — https://kusochekschastya.ru/
"Щенячий ангел" — https://puppyangel911.ru/

В конце концов, холодные глаза,
Наверно, не страшней оков зимы.
В этом приятно убеждать себя,
Туша окурки об изгиб перил.

Но когда в марте холодна рука
Как будто в январе, день ото дня
Сложней представить тут
Достойный повод умирать
И жить, врезая в спину гибкий кнут.

За всеми ранами, потерями, в стенах
Запрятавшись от повторения ошибок,
Привыкши ничего не замечать,
Мы тут слились в стенающую
От приступов фантомных болей глыбу

Трепещущих сосудов, мышц, костей,
Насквозь проходим мы тела чужие,
Замки всё новые вставляя в дверь, не ждя гостей,
По-одиночке в комнатах однажды
обращаясь пылью.

Нас почему-то муштровали убивать,
Глядеть в прицел и крепко ненавидеть,
Не человеком — человеческим устройством вставши в ряд,
Чтоб в человеке человека не увидеть.

Такого же как ты. Приучены желать,
Хотеть и брать — увы, нас не учили
Как, вывернув себя, сгорая, всё отдать.
Теперь тяжёлой гирей,

Привязанной на шее, тянет в омут.
Как с параллельных рельсов поезда,
Летя навстречу, не встречаем друга лбом мы,
А мимо пролетаем. Так идут года.

Нас почему-то не учили, как любить,
И мы — не любим, даже и пытаясь
Иными в одночасье стать и быть.
В итоге на частицы разбиваясь,

В попытках измененья генотипа,
Ища иную форму и структуру,
Срывая кожу, обнажая сердце,
Не зная, что с ним делать, прячя сдуру
В карман, стакан, стихи и песни, в чей-то меццо,
Чтоб чувств неведомых неловких ощутить
текстуру.

19.03.25

Мы продолжаем. Скоро анонс

Проведя в феврале пробный Открытый Микрофон в "Фарше", мы решили двигаться дальше, и устраивать его хотя бы раз в месяц.

Итак, представляю — первый ОФИЦИАЛЬНЫЙ Открытый Микрофон, где на этот раз мы собрали шесть поэтов, как со своим материалом, так и со стихотворениями известных авторов 20-го века.

24 марта, в 19:00 — во всё том же гриль-баре "ФАРШ" на Первомайской 25а

вход свободный

(своя еда и напитки запрещены, но действует пробковый сбор от 100₽/бут.)