Север же, “зажатый” между этими двумя так одинаково относящимся к мечу но такими противопоставляющими себя друг другу обществами, попадал в интересную ситуацию: столичный шик (даже с поправкой на запрещающие демонстрацию роскоши законы) был так же нежизнеспособен там, как и полностью айнский уклад. Элегантный тонкий до прозрачности (поэтической) кромки клинок, показавший себя в тамэсигири, мог не обеспечить безопасность носителя в случае грубого столкновения с толпой и вполне вероятно оказывался так же бесполезен, как и низкокачественная, зато в резных ножнах, сталь айнов.

Поэтому неудивительно, что на севере на протяжении всего “мирного” периода Эдо удерживала позиции династия Сэндай Куниканэ, ковавшая мечи не по новой столичной моде, а с сохранением традиций эпохи войн и междоусобиц. Конкретный северный клинок мог не так пафосно показать себя в тамэсигири, зато при анализе целого пула творений кузницы Куниканэ работам мастеров этой семьи был присвоен ранг о-вадзамоно (высочайший возможный ранг для качества творений кузнеца в ту эпоху). Таким образом клинки с земель Муцу показывали стабильно высокое качество и высокие боевые характеристики.

Нельзя также упускать, что сам основатель династии Ямано, превратившей тамэсигири в централизованное, узаконенное, официальное действо, был, по одной из крепких версий, родом из Сэндая. Маркус Сэско также отмечает, что большинство “местных” школ тамэсигири ведут своё мастерство от обучения именно у семьи Ямано.

В начале периода Эдо, когда традиции тамэсигири устаканивались и обретали чёткие формы и правила, Сэндай был молодым городом, что всё-таки не помешало выходцам из него оставить свой значимый след в истории японского меча.

Столичный меч был хорош в первом взмахе, северный меч был надёжен в бою, а айнский клинок нёс на себе огромное количество религиозных функций. Но и у айнов, и в столице меч занимал в период Эдо одинаковое положение – статусный аксессуар – тогда как на севере неустанно оставался в первую очередь оружием.

#муцу
#сендай
#тамэсигири
#эдо
#айну
#мечи
#оружие

Аоба-мацури этого года

...а занималась я последние пару дней этим:
https://www.tumblr.com/sendai-oboegaki/819762525216325632/%D0%B2%D1%83%D0%BB%D0%BA%D0%B0%D0%BD%D1%8B-%D0%B8-%D0%BA%D0%BE%D0%B4%D0%B7%D0%B8%D0%BA%D0%B8-%D0%BD%D0%B5-%D1%81%D1%8D%D0%BD%D0%B4%D0%B0%D0%B9%D1%81%D0%BA%D0%B0%D1%8F-%D0%B7%D0%B0%D0%BC%D0%B5%D1%82%D0%BA%D0%B0?source=share

В телегу оно, думается, ни в жизнь не влезет. На самом деле к теме Севера отношения не имеет, но "я сделяль"©

Вообще хочу искренне поблагодарить https://t.me/inakamono за репост из моего канала и комплимент!

有難う御座いま✨

Приветствую всех!
Меня зовут Лиса, и я не историк. Но так сложилась моя жизнь, что меня волной прибило ментально к теме японского севера и конкретно Сэндая. Я коротаю дни за тем, что читаю всякое и выискиваю упоминания о землях Муцу, потому и назвалась коллекционером сэндайских заметок.
Иногда, видимо, появляется и оффтоп /косится на лонгрид выше/.
(С 自己紹介 у меня неловко всегда, да...)
Иногда перекидываю сюда интересные на мой взгляд посты и видео, да и вообще стараюсь не молчать в блоге (хотя тенденция скорее к темпу "пост раз в вечность").
Искренне стараюсь не наваливать кринжа, надеюсь, что получается (при обнаружении – сообщите т.т).

よろしくお願いします！

В префектуре Ямагата, неподалеку от живописного горного храмового комплекса Ходзю-сан Риссякудзи (известного как Ямадера), находится примечательный объект транспортной инфраструктуры прошлого — железнодорожный поворотный круг станции Ямадера (山寺駅転車台). В 2014 году этот объект был официально признан Японским обществом инженеров-строителей (JSCE) объектом культурного наследия гражданского строительства (Civil Engineering Heritage).

Проектирование и сооружение линии Сэндзан, призванной соединить города Сэндай (префектура Мияги) и Ямагата (префектура Ямагата), началось в конце XIX века (около 1886 года) по инициативе местных жителей и властей обеих префектур. Строительство велось в сложных топографических условиях: трасса должна была преодолеть хребет Оу, разделяющий регион на восточную и западную части. Для своего времени это был передовой и технически сложный проект, включавший прокладку многочисленных тоннелей и возведение мостов через горные реки.

В августе 1931 года (6-й год эпохи Сёва) было открыто движение на восточном участке (Сэндай — Сакунами), получившем название линия Сэндзан-Тосэн (Senzan Tōsen). В октябре 1933 года открылся западный участок от Ямагаты до станции Ямадера (линия Сэндзан-Сайсэн). Наконец, в ноябре 1937 года (12-й год Сёва) с завершением строительства центрального участка обе ветки соединились в сквозную магистраль. При этом перегон между станциями Сакунами и Ямадера стал первым в истории Японских государственных железных дорог (JNR) участком, изначально электрифицированным на постоянном токе, что было продиктовано затяжными уклонами и протяженными тоннелями, где эксплуатация паровозов была затруднена.

Поворотный круг на станции Ямадера был сооружен в период, когда станция являлась конечным пунктом западного участка линии (между 1933 и 1937 годами). До замыкания всей магистрали прибывающие со стороны Ямагаты паровозы требовалось разворачивать для движения в обратном направлении.

Объект представляет собой поворотную металлическую ферму балочного типа, установленную на центральной опоре в круглом котловане. Согласно сохранившейся на мосту металлической табличке, ферма была изготовлена на Осакском заводе мостостроительной компании «Ёкогава» (Yokokawa Bridge Works) в 1931 году (6-й год Сёва).

Конструкция предназначалась для работы с распространенными в то время локомотивами, включая магистральные грузопассажирские паровозы типа D51 и пассажирские C56. Для управления процессом поворота на краю фермы установлена небольшая кабина оператора, а над центральной частью возведена характерная арочная металлическая конструкция (портал) для подвода электропитания к приводным двигателям.

С открытием сквозного движения и последующим изменением структуры тяги необходимость в регулярном использовании поворотного круга в Ямадере отпала. Окончательно объект вывели из эксплуатации после 8 сентября 1968 года (43-й год Сёва), когда вся линия Сэндзан была полностью переведена на переменный ток, а использование паровой тяги прекращено.

В течение последующих десятилетий объект находился в запустении, постепенно зарастая травой и подвергаясь коррозии. Несмотря на утрату эксплуатационного значения, поворотный круг избежал демонтажа. Сегодня он сохраняется как исторический памятник, наглядно иллюстрирующий эволюцию железнодорожных технологий в Японии и специфику освоения горных районов в первой половине XX века.

Я обещала делать посты не раз в вечность, но, как видите, у меня не очень получается. Видимо, поскольку я любитель, находящийся на этапе накопления знаний, я пока опасаюсь радостно нести сюда открытия по типу «ого, а над Сэндаем небо тоже синее!» Но сегодня я закончила читать прям интересную и, полагаю, не входящую в рамки “синего неба“ книгу: посвящена она законодательным уложениям Сэнгоку даймё, и есть в ней перевод и исследование Дзинкайсю – в эпоху сэнгоку это был самый многостатейный свод законов, и создан он был Датэ Танэмунэ. Авторство С.А. Полохова. К сожалению, посторонняя нагрузка на меня сейчас великовата, поэтому я прочитала вступительную часть, анализ Дзинкайсю и его перевод (читай: без сравнения получится, по крайней мере сейчас). Ниже закину статьи, которые мне особенно приметились.

Ст. 21 Дзинкайсю прямым текстом прописывает, что состояние алкогольного опьянения не является смягчающим обстоятельством: «Об убийстве во время пьяного буйства. Хотя оправдывают себя тем, что были пьяны, должны понести наказание. Равным образом виновны и те, кто в опьянении избил кого-то или порезал холодным оружием». Справедливости ради отягчающим так же не признаётся: преступление трезвого равно преступлению пьяного и наоборот.

В ряде статей упоминается, а в статье 24 прямо прописывается запрет (преступность) кровной мести без суда – глаз за глаз дозволялось только после приговора (вспоминается так же, что в различной литературе всплывают упоминания специальных грамот-дозволений, которые подтверждали право на мщение. В Дзинкайсю обязательство выписывания грамоты подобной нет, но свод сам во многом содержит ссылки на обычаи, уже имеющие место быть и не полно регламентирует деятельность судопроизводства): «24. Даже врага своих родителей, детей, братьев, творя самоуправство, убивать не дозволяется. Но когда совершён суд над злодеем и он скитается по княжеству (избегает правосудия от официальных лиц) не возбраняется при встрече покарать нечестивца, возгласив – то враг моих родителей, моих детей»

Ещё интересна статья 40. В работе Маркуса Сэско об истории тамэсигири говорится, что в эпоху воюющих провинций самурай мог зарубить “простого смертного“ на дороге, однако судя по всему это не было законно по крайней мере в определённых землях в определённое время и самурай, “испробовавший меч“ на путнике мог понести наказание по меньшей мере в землях Датэ: «40. Об избиении человека. У самурая за это конфискуются владения. Не имеющие владений изгоняются в другие провинции. Но запрещается, не дождавшись правосудия, по своему почину отвечать ударом на удар. Тех, кто на это решился, следует лишать владений. Не имеющие земли пусть будут изгнаны из княжества». Как видите, в статье не указано социальное положение избитого человека (надо полагать, что убийство так же подвергается не меньшему наказанию), и при этом прямо указано, что такие санкции относятся к самураям. Ну и во второй половине мы снова видим отсылку на урегулирование порядка кровной мести и запрещение самосуда.

На тему слона в комнате: владения людьми. В Дзинкайсю люди-собственность указывались как генин, и мне видится интересным, что в денежном эквиваленте генин-мужчина ценился ниже чем генин-женщина. «47. Если кто-либо встретит беглого холопа, тотчас должен привести его обратно хозяину. Если, удержав у себя, оповестит прежнего господина, но генин снова сбежит, пусть за это ответит встретивший его. Должен выплатить возмещение: 300 хики за мужчину и 500 хики за женщину.» Это, конечно, не повод обольщаться: женщина производила новых генин и была незаменимой работнице в поле. Да и Дзинкайсю следует тенденции изымания права наследования у женщин, ещё не запрещая передавать земли дочерям, но уже явно выступая на стороне сыновей – да и наследовать дочь могла только по воле отца (ст. 104 Д.), и наследование женщиной облагалось ограничениями, которых не предъявлялось к сыновьему наследству.