Север был регионом мелких и не очень столкновений ещё с тех пор, как назывался Хидаками-но куни. Поэтому, конечно, не удивительно встретить огромное количество упоминаний Айдзу – ближнего соседа Дэва и Муцу – в работах, посвящёных теме японского меча в период Эдо. Книга, прочитанная мною на прошлой неделе, не исключение, но порассуждать я хочу не столько о конкретных упоминаниях, сколько о том, как интересно проявляются параллели в отношении к клинкам по обе стороны от края Осю эпохи Эдо.

Чем был меч для айнов? В первую очередь – не самым основным оружием. Свидетельства боевых столкновений с эмиси земли Хидаками описывали клинки аборигенов, но уже в разговоре о боевом стиле айнов речь идёт об отравленных стрелах и предпочтении дальнего боя. Меч же для коренного населения во многом стал выполнять декоративную, ритуальную функцию. Это – довольно ироничная параллель с культурой меча региона Эдо: там, когда поутихло эхо эпохи воюющих провинций, меч превратился в демонстрационный аксессуар, маркер самурайского сословия.

Работа А.М. Соколова “Пламенеющие клинки айнов” (ISBN 978-5-88431-402-3) богато описывает ритуальное использование меча и отдельно останавливается на фактическом качестве клинков, бывших в ходу у айнов. Часто для отправления ритуала даже не был необходим сам меч – объект в форме меча или часть меча прекрасно могли заменять его. Так, Соколов рассматривает довольно широкую практику использования отдельно ножен мечей. Клинки, привозившиеся из Японии на Хоккайдо, как правило, не отличались качеством и не подходили для боя. Что иронично – столичные клинки, похоже, также не были в ходу на японской части севера.

Маркус Сэско, рассматривая тамэсигири и документы семей Ямано и Ямада (ISBN 978-5-00170-867-4), не обходит стороной заметки специалистов по проверке мечей о том, что клинки разной геометрии по-разному проявляют себя в испытаниях на различных материалах и в различных резах. Такая, кажется, очевидная мысль наталкивает меня на следующее: вопрос качества неуклонно восходит к вопросу использования. Оба великих клана тамэсигири разрабатывали как специальные устройства для увеличения режущей способности клинка, так и специальные техники выполнения реза, которые позволяли добиться максимальной эффектности проверки. Не случайно я говорю именно про эффектность, а не эффективность: указанные техники реза хороши на неподвижной, неотбивающейся, зафиксированной мишени, позволяющей “атакующему” стоять на месте (а порой на дополнительном возвышении) и готовиться к удару.

Иными словами выходило, что клинок, эффектно показывающий себя в тамэсигири, мог быть неэффективен в отличных условиях и тамэси-мэй “разрубил два тела резом кариганэ” вовсе не означала, что в реальном бою действительно можно было разрубить два тела подмышками. Само понятие эффективности вряд-ли можно считать абсолютным, так как эффективность зависит от условий использования. Более тонкий клинок (синто) мог показывать себя эффективно в дуэли на один удар когда у носителя есть возможность прицелиться ударом, продумать его – быстрее, резче, мягче входит в плоть; тот же клинок в случае хаотичного беспорядочного столкновения мог потерять свою эффективность, так как не выдержал бы блока или столкновения с доспехом/тяжёлым типом ручного оружия типа канабо или тэцубо. Моя мысль: эффективность относительна, а задачей тамэсигири было показать максимум в лабораторных условиях, которые могут быть воспроизведены и перепроверены как для конкретного клинка, так и на другом – что позволит сравнивать. Сам Сэско, говоря о тамэсигири, не обходит фактор влияния навыков самого мечника на результат, из за чего нередки были случаи, когда один и тот же клинок давал разные результаты.

Естественно, возможность иметь при себе меч с инкрустированной золотом тамэси-мэй с высоким показателем результатов тамэсигири от главы семьи Ямано была большой честью и знаком по меньшей мере состоятельности самурая, а в целом – его статуса вообще. Точно так же как красиво выглядящий, как и богато украшенный клинок айна был в первую очередь демонстрацией его статуса.

Север же, “зажатый” между этими двумя так одинаково относящимся к мечу но такими противопоставляющими себя друг другу обществами, попадал в интересную ситуацию: столичный шик (даже с поправкой на запрещающие демонстрацию роскоши законы) был так же нежизнеспособен там, как и полностью айнский уклад. Элегантный тонкий до прозрачности (поэтической) кромки клинок, показавший себя в тамэсигири, мог не обеспечить безопасность носителя в случае грубого столкновения с толпой и вполне вероятно оказывался так же бесполезен, как и низкокачественная, зато в резных ножнах, сталь айнов.

Поэтому неудивительно, что на севере на протяжении всего “мирного” периода Эдо удерживала позиции династия Сэндай Куниканэ, ковавшая мечи не по новой столичной моде, а с сохранением традиций эпохи войн и междоусобиц. Конкретный северный клинок мог не так пафосно показать себя в тамэсигири, зато при анализе целого пула творений кузницы Куниканэ работам мастеров этой семьи был присвоен ранг о-вадзамоно (высочайший возможный ранг для качества творений кузнеца в ту эпоху). Таким образом клинки с земель Муцу показывали стабильно высокое качество и высокие боевые характеристики.

Нельзя также упускать, что сам основатель династии Ямано, превратившей тамэсигири в централизованное, узаконенное, официальное действо, был, по одной из крепких версий, родом из Сэндая. Маркус Сэско также отмечает, что большинство “местных” школ тамэсигири ведут своё мастерство от обучения именно у семьи Ямано.

В начале периода Эдо, когда традиции тамэсигири устаканивались и обретали чёткие формы и правила, Сэндай был молодым городом, что всё-таки не помешало выходцам из него оставить свой значимый след в истории японского меча.

Столичный меч был хорош в первом взмахе, северный меч был надёжен в бою, а айнский клинок нёс на себе огромное количество религиозных функций. Но и у айнов, и в столице меч занимал в период Эдо одинаковое положение – статусный аксессуар – тогда как на севере неустанно оставался в первую очередь оружием.

#муцу
#сендай
#тамэсигири
#эдо
#айну
#мечи
#оружие

Аоба-мацури этого года

...а занималась я последние пару дней этим:
https://www.tumblr.com/sendai-oboegaki/819762525216325632/%D0%B2%D1%83%D0%BB%D0%BA%D0%B0%D0%BD%D1%8B-%D0%B8-%D0%BA%D0%BE%D0%B4%D0%B7%D0%B8%D0%BA%D0%B8-%D0%BD%D0%B5-%D1%81%D1%8D%D0%BD%D0%B4%D0%B0%D0%B9%D1%81%D0%BA%D0%B0%D1%8F-%D0%B7%D0%B0%D0%BC%D0%B5%D1%82%D0%BA%D0%B0?source=share

В телегу оно, думается, ни в жизнь не влезет. На самом деле к теме Севера отношения не имеет, но "я сделяль"©

Вообще хочу искренне поблагодарить https://t.me/inakamono за репост из моего канала и комплимент!

有難う御座いま✨

Приветствую всех!
Меня зовут Лиса, и я не историк. Но так сложилась моя жизнь, что меня волной прибило ментально к теме японского севера и конкретно Сэндая. Я коротаю дни за тем, что читаю всякое и выискиваю упоминания о землях Муцу, потому и назвалась коллекционером сэндайских заметок.
Иногда, видимо, появляется и оффтоп /косится на лонгрид выше/.
(С 自己紹介 у меня неловко всегда, да...)
Иногда перекидываю сюда интересные на мой взгляд посты и видео, да и вообще стараюсь не молчать в блоге (хотя тенденция скорее к темпу "пост раз в вечность").
Искренне стараюсь не наваливать кринжа, надеюсь, что получается (при обнаружении – сообщите т.т).

よろしくお願いします！

В префектуре Ямагата, неподалеку от живописного горного храмового комплекса Ходзю-сан Риссякудзи (известного как Ямадера), находится примечательный объект транспортной инфраструктуры прошлого — железнодорожный поворотный круг станции Ямадера (山寺駅転車台). В 2014 году этот объект был официально признан Японским обществом инженеров-строителей (JSCE) объектом культурного наследия гражданского строительства (Civil Engineering Heritage).

Проектирование и сооружение линии Сэндзан, призванной соединить города Сэндай (префектура Мияги) и Ямагата (префектура Ямагата), началось в конце XIX века (около 1886 года) по инициативе местных жителей и властей обеих префектур. Строительство велось в сложных топографических условиях: трасса должна была преодолеть хребет Оу, разделяющий регион на восточную и западную части. Для своего времени это был передовой и технически сложный проект, включавший прокладку многочисленных тоннелей и возведение мостов через горные реки.

В августе 1931 года (6-й год эпохи Сёва) было открыто движение на восточном участке (Сэндай — Сакунами), получившем название линия Сэндзан-Тосэн (Senzan Tōsen). В октябре 1933 года открылся западный участок от Ямагаты до станции Ямадера (линия Сэндзан-Сайсэн). Наконец, в ноябре 1937 года (12-й год Сёва) с завершением строительства центрального участка обе ветки соединились в сквозную магистраль. При этом перегон между станциями Сакунами и Ямадера стал первым в истории Японских государственных железных дорог (JNR) участком, изначально электрифицированным на постоянном токе, что было продиктовано затяжными уклонами и протяженными тоннелями, где эксплуатация паровозов была затруднена.

Поворотный круг на станции Ямадера был сооружен в период, когда станция являлась конечным пунктом западного участка линии (между 1933 и 1937 годами). До замыкания всей магистрали прибывающие со стороны Ямагаты паровозы требовалось разворачивать для движения в обратном направлении.

Объект представляет собой поворотную металлическую ферму балочного типа, установленную на центральной опоре в круглом котловане. Согласно сохранившейся на мосту металлической табличке, ферма была изготовлена на Осакском заводе мостостроительной компании «Ёкогава» (Yokokawa Bridge Works) в 1931 году (6-й год Сёва).

Конструкция предназначалась для работы с распространенными в то время локомотивами, включая магистральные грузопассажирские паровозы типа D51 и пассажирские C56. Для управления процессом поворота на краю фермы установлена небольшая кабина оператора, а над центральной частью возведена характерная арочная металлическая конструкция (портал) для подвода электропитания к приводным двигателям.

С открытием сквозного движения и последующим изменением структуры тяги необходимость в регулярном использовании поворотного круга в Ямадере отпала. Окончательно объект вывели из эксплуатации после 8 сентября 1968 года (43-й год Сёва), когда вся линия Сэндзан была полностью переведена на переменный ток, а использование паровой тяги прекращено.

В течение последующих десятилетий объект находился в запустении, постепенно зарастая травой и подвергаясь коррозии. Несмотря на утрату эксплуатационного значения, поворотный круг избежал демонтажа. Сегодня он сохраняется как исторический памятник, наглядно иллюстрирующий эволюцию железнодорожных технологий в Японии и специфику освоения горных районов в первой половине XX века.