Слева - способ защитить себя и свою семью от болезни, хайаримоти. Вот такую вот лодочку из соломы наполнить моти, выложить около ворот и три раза прочитать «Сааса, йоси-йоси, сугида» (что-то вроде «Ну-ка, по-хорошему, вали отсюда»). Справа - оцути, похожее подношение, но из секихан (риса с адзуки), и не болезни, а ками урожая.
#народное

Север был регионом мелких и не очень столкновений ещё с тех пор, как назывался Хидаками-но куни. Поэтому, конечно, не удивительно встретить огромное количество упоминаний Айдзу – ближнего соседа Дэва и Муцу – в работах, посвящёных теме японского меча в период Эдо. Книга, прочитанная мною на прошлой неделе, не исключение, но порассуждать я хочу не столько о конкретных упоминаниях, сколько о том, как интересно проявляются параллели в отношении к клинкам по обе стороны от края Осю эпохи Эдо.

Чем был меч для айнов? В первую очередь – не самым основным оружием. Свидетельства боевых столкновений с эмиси земли Хидаками описывали клинки аборигенов, но уже в разговоре о боевом стиле айнов речь идёт об отравленных стрелах и предпочтении дальнего боя. Меч же для коренного населения во многом стал выполнять декоративную, ритуальную функцию. Это – довольно ироничная параллель с культурой меча региона Эдо: там, когда поутихло эхо эпохи воюющих провинций, меч превратился в демонстрационный аксессуар, маркер самурайского сословия.

Работа А.М. Соколова “Пламенеющие клинки айнов” (ISBN 978-5-88431-402-3) богато описывает ритуальное использование меча и отдельно останавливается на фактическом качестве клинков, бывших в ходу у айнов. Часто для отправления ритуала даже не был необходим сам меч – объект в форме меча или часть меча прекрасно могли заменять его. Так, Соколов рассматривает довольно широкую практику использования отдельно ножен мечей. Клинки, привозившиеся из Японии на Хоккайдо, как правило, не отличались качеством и не подходили для боя. Что иронично – столичные клинки, похоже, также не были в ходу на японской части севера.

Маркус Сэско, рассматривая тамэсигири и документы семей Ямано и Ямада (ISBN 978-5-00170-867-4), не обходит стороной заметки специалистов по проверке мечей о том, что клинки разной геометрии по-разному проявляют себя в испытаниях на различных материалах и в различных резах. Такая, кажется, очевидная мысль наталкивает меня на следующее: вопрос качества неуклонно восходит к вопросу использования. Оба великих клана тамэсигири разрабатывали как специальные устройства для увеличения режущей способности клинка, так и специальные техники выполнения реза, которые позволяли добиться максимальной эффектности проверки. Не случайно я говорю именно про эффектность, а не эффективность: указанные техники реза хороши на неподвижной, неотбивающейся, зафиксированной мишени, позволяющей “атакующему” стоять на месте (а порой на дополнительном возвышении) и готовиться к удару.

Иными словами выходило, что клинок, эффектно показывающий себя в тамэсигири, мог быть неэффективен в отличных условиях и тамэси-мэй “разрубил два тела резом кариганэ” вовсе не означала, что в реальном бою действительно можно было разрубить два тела подмышками. Само понятие эффективности вряд-ли можно считать абсолютным, так как эффективность зависит от условий использования. Более тонкий клинок (синто) мог показывать себя эффективно в дуэли на один удар когда у носителя есть возможность прицелиться ударом, продумать его – быстрее, резче, мягче входит в плоть; тот же клинок в случае хаотичного беспорядочного столкновения мог потерять свою эффективность, так как не выдержал бы блока или столкновения с доспехом/тяжёлым типом ручного оружия типа канабо или тэцубо. Моя мысль: эффективность относительна, а задачей тамэсигири было показать максимум в лабораторных условиях, которые могут быть воспроизведены и перепроверены как для конкретного клинка, так и на другом – что позволит сравнивать. Сам Сэско, говоря о тамэсигири, не обходит фактор влияния навыков самого мечника на результат, из за чего нередки были случаи, когда один и тот же клинок давал разные результаты.

Естественно, возможность иметь при себе меч с инкрустированной золотом тамэси-мэй с высоким показателем результатов тамэсигири от главы семьи Ямано была большой честью и знаком по меньшей мере состоятельности самурая, а в целом – его статуса вообще. Точно так же как красиво выглядящий, как и богато украшенный клинок айна был в первую очередь демонстрацией его статуса.

Север же, “зажатый” между этими двумя так одинаково относящимся к мечу но такими противопоставляющими себя друг другу обществами, попадал в интересную ситуацию: столичный шик (даже с поправкой на запрещающие демонстрацию роскоши законы) был так же нежизнеспособен там, как и полностью айнский уклад. Элегантный тонкий до прозрачности (поэтической) кромки клинок, показавший себя в тамэсигири, мог не обеспечить безопасность носителя в случае грубого столкновения с толпой и вполне вероятно оказывался так же бесполезен, как и низкокачественная, зато в резных ножнах, сталь айнов.

Поэтому неудивительно, что на севере на протяжении всего “мирного” периода Эдо удерживала позиции династия Сэндай Куниканэ, ковавшая мечи не по новой столичной моде, а с сохранением традиций эпохи войн и междоусобиц. Конкретный северный клинок мог не так пафосно показать себя в тамэсигири, зато при анализе целого пула творений кузницы Куниканэ работам мастеров этой семьи был присвоен ранг о-вадзамоно (высочайший возможный ранг для качества творений кузнеца в ту эпоху). Таким образом клинки с земель Муцу показывали стабильно высокое качество и высокие боевые характеристики.

Нельзя также упускать, что сам основатель династии Ямано, превратившей тамэсигири в централизованное, узаконенное, официальное действо, был, по одной из крепких версий, родом из Сэндая. Маркус Сэско также отмечает, что большинство “местных” школ тамэсигири ведут своё мастерство от обучения именно у семьи Ямано.

В начале периода Эдо, когда традиции тамэсигири устаканивались и обретали чёткие формы и правила, Сэндай был молодым городом, что всё-таки не помешало выходцам из него оставить свой значимый след в истории японского меча.

Столичный меч был хорош в первом взмахе, северный меч был надёжен в бою, а айнский клинок нёс на себе огромное количество религиозных функций. Но и у айнов, и в столице меч занимал в период Эдо одинаковое положение – статусный аксессуар – тогда как на севере неустанно оставался в первую очередь оружием.

#муцу
#сендай
#тамэсигири
#эдо
#айну
#мечи
#оружие