Данный канал предназначен для информационной поддержки пациентов, столкнувшихся с нарушениями к̠о̠г̠н̠и̠т̠и̠в̠н̠о̠й̠ (интеллектуальной) и э̠м̠о̠ц̠и̠о̠н̠а̠л̠ь̠н̠о̠й̠ сферы после инсульта, черепно-мозговых травм или оперативных вмешательств на головной мозг. Данный ресурс также будет полезен родственникам и близким данных пациентов, специалистам соответствующего профиля и тем, кто хочет ближе познакомиться с данной темой.

Здесь в доступном формате будут освещаться основные и важнейшие аспекты психологической, нейропсихологической и трудовой реабилитации после перечисленных выше состояний.

Для того, чтобы вы знали, стоит ли доверять информации в данном канале и кто её предоставляет – немного информации о̠ н̠а̠с̠.

Мы – клинические психологи с дополнительным образованием по эрготерапии и нейропсихологической реабилитации. Работаем в отделении медицинской реабилитации пациентов с нарушением функции центральной нервной системы. К нам поступают люди, перенёсшие инсульт, черепно-мозговые травмы, оперативные вмешательства на головной мозг.

Наша основная з̠а̠д̠а̠ч̠а̠ – диагностика и коррекция когнитивных функций и эмоционально-волевой сферы пациентов, повышение качества их жизни, улучшение навыков самообслуживания или адаптация к имеющимся нарушениям в случае невозможности полного восстановления.

Здесь мы решили поделиться с вами нашим опытом и знаниями, так как немногие знают и понимают, зачем нужна работа клинического психолога и эрготерапевта в процессе реабилитации и почему не стоит её игнорировать.

Когнитивные и эмоциональные нарушения - это то, с чем мы постоянно имеем дело в своей работе. Чаще всего наши пациенты и их родственники либо вообще не придают значение этим нарушениям, либо обладают лишь поверхностными знаниями о них. Так что же к ним относится?

Когнитивные функции – это память, гнозис (восприятие информации), мышление, речь, праксис (двигательные навыки), пространственная ориентировка, внимание и другие высшие мозговые функции.
Например, часто после инсульта пациенты замечают, что привычные виды деятельности стали вызывать значительные трудности. Что, в свою очередь, приносит с собой состояния повышенной тревоги, депрессии, резких перепадов настроения или вспышек агрессии. Это и есть нарушения когнитивной и эмоциональной сфер, на каждом из которых мы будем подробно останавливаться далее.

Наша задача – максимально точно провести диагностику, чтобы как можно конкретнее определить механизм имеющихся нарушений и составить наиболее подходящую программу коррекции для их восстановления.

В чём же разница? Давайте разбираться.

К̠л̠и̠н̠и̠ч̠е̠с̠к̠и̠й̠ п̠с̠и̠х̠о̠л̠о̠г̠ в неврологической реабилитации занимается диагностикой и коррекцией эмоционально-волевой сферы, работает с состояниями тревоги и депрессии, внутренней картиной болезни и здоровья, травмирующими переживаниями после пребывания в реанимации.

Также, при наличии соответствующей квалификации, он проводит н̠е̠й̠р̠о̠п̠с̠и̠х̠о̠л̠о̠г̠и̠ч̠е̠с̠к̠у̠ю̠ диагностику и коррекцию высших психических функций. Нейропсихология – раздел клинической психологии, который изучает взаимосвязь различных структур головного мозга с психическими процессами.

К примеру, память или речь могут нарушаться по-разному при поражении тех или иных зон головного мозга. С помощью нейропсихологической диагностики мы можем узнать, как именно они нарушены, на основании чего затем выстраивается программа коррекции этих функций.

В чëм же разница? Продолжаем разбираться вместе.

Э̠р̠г̠о̠т̠е̠р̠а̠п̠е̠в̠т̠ (трудотерапевт) – специалист, который занимается восстановлением бытовых навыков пациента путём активизации важных повседневных действий (приготовление пищи, одевание и т.д.). Такие занятия проходят в специально оборудованных эргокомнатах, где пациенты учатся пользоваться, например, раковиной и чайником, открывать шкафчики, сидеть за столом, пользоваться кухонными приборами, умываться, чистить зубы и т.д.

Зачастую наши пациенты не имеют возможности выполнять все эти действия также легко, как до болезни - и поэтому считают себя полностью неспособными себя обслуживать. Именно участие эрготерапевта в реабилитации помогает пациенту приспособиться к новым условиям.

Все функции и процессы человека тесно взаимосвязаны, поэтому максимальная эффективность восстановительных мероприятий возможна только при взаимодействии всех специалистов мультидисциплинарной реабилитационной бригады, в том числе клинического психолога и эрготерапевта.

Сейчас мы живём в тревожное время, и даже самые устойчивые люди могли на себе испытать, что значит постоянное беспокойство. Что уж говорить о пациентах, которые переживают утрату физического благополучия и здоровья.

В случае т̠р̠е̠в̠о̠ж̠н̠о̠-д̠е̠п̠р̠е̠с̠с̠и̠в̠н̠о̠й̠ реакции человека одолевают постоянные тревожные мысли о своём будущем, непонимание, почему это случилось именно с ним. Постоянная усталость, потеря удовольствия от жизни, бессонница, раздражительность – одни из ярких признаков такого состояния.

Стараясь быть сильными, пациенты пытаются сами справиться с переживаниями, что чаще всего им не удаётся. Самое лучшее, что можно для них сделать – быть рядом и бережно донести, что испытывать чувства – это не стыдно.

Неустойчивость эмоций (эмоциональная лабильность) – резкая и частая смена настроения по незначительному поводу. При переживании стресса мы можем не понимать, почему мы то смеёмся, то внезапно становимся грустными или раздражёнными, или слишком чувствительными. Кажется, что эмоции управляют нами, а не наоборот.

Но это – естественная реакция психики на потерю стабильности. Люди, перенёсшие инсульт или поражение головного мозга, зачастую будто становятся «капризными», что вызывает у их родных злость и непонимание.

От окружающих требуется терпение и устойчивость. С их стороны важно не критиковать человека после заболевания.

Пациент, в свою очередь, учится навыкам саморегуляции, которые позволяют лучше понимать и контролировать своё состояние.

Помимо тревоги, депрессии и эмоциональной неустойчивости некоторые из наших пациентов испытывают сильную враждебность или агрессивность.

Чаще всего таким образом они хотят выразить злость или гнев. За этими чувствами обычно стоит их страх, беспомощность, беззащитность, а также стыд и переживание утраты.

Почему они выбирают именно агрессию? Потому что тяжёлая болезнь погружает человека в хроническое состояние неизвестности. Не понимая, что ждёт его в будущем, человек испытывает страх. Пытаясь справиться со страхом, мы обычно пытаемся что-либо проконтролировать – и агрессия в данном случае становится способом контроля.

Основное правило – НЕ отвечать агрессией на агрессию. Говорить спокойно и попытаться узнать, чего хочет пациент, проявляющий враждебность.

Наши практические навыки (устная и письменная речь, самообслуживание, выполнение задач и др.) строятся на системе высокоорганизованных движений и действий. Эта система называется «праксис».

Апраксия - нарушение выполнения данных движений и действий, при том, что элементарные основы движения (мышечный тонус, сила, скорость движений) остаются сохранными.

Пациент с апраксией понимает суть двигательной задачи, но его попытки её решить часто безуспешны.
Например, он не может намазать масло на хлеб, одеться или застелить постель, срисовать рисунок, хотя имеет нормальный мышечный тонус. При инсульте и поражениях ЦНС апраксия часто осложняется двигательными расстройствами (парезами, атаксией и др.), когда одновременно снижается и мышечная сила конечности.

В следующих постах мы познакомим вас с несколькими основными видами апраксий. В нашей практике, когда у пациента что-то не получается, это может происходить в силу разных причин, хотя внешне может выглядеть одинаково. Разные причины требуют разной коррекции.

Кинетическая (или динамическая) апраксия выражается в нарушении плавности движений, распаде двигательных автоматизмов.

Все наши двигательные акты имеют так называемые «кинетические мелодии», когда позиции сменяют друг друга в ходе действия.

Пациенту сложно переключиться с одного элемента движения на другой, часто происходит «застревание» на одном из элементов (персеверации).

Например, при письме приходится прикладывать значительные усилия, чтобы перейти с написания одной буквы на другую. Или при движении пациент «стопорится» на выполнении одного элемента, испытывая невозможность перехода на следующий элемент без посторонней помощи.

При кинестетической апраксии в основе лежит нарушение связи между положением тела (или его части) и выполняемым движением. Такую обратную связь принято называть проприоцептивной чувствительностью.

Пациент с таким видом апраксии, к примеру, не чувствует расположения пальцев рук, и из-за этого не может взять чайник и налить чай. Или не может скопировать позу руки, перебирая позиции пальцев в попытке подобрать правильное положение.

Теряется точность действий, больному сложно подстроить собственные движения под свойства предмета, которым он хочет воспользоваться.

Пространственная апраксия проявляется в трудностях или невозможности выполнения движений, ориентированных в пространстве.

При этом отдельно взятую позу или заученный жест пациент может легко воспроизвести.

Здесь в основе лежит не трудность перехода от одного элемента движения к другому, или сложности распознавания положения частей тела в пространстве, а невозможность соотнесения элементов друг с другом, построения целого из частей.

Чаще всего этот вид апраксии сопровождается конструктивной апраксией, когда пациент не может собрать из элементов элементарные конструкции по образцу. Например, при срисовывании циферблата человек изображает его элементы в разрозненном, хаотичном виде.

В основе этого вида апраксии лежит нарушение регуляции произвольной деятельности.

Когда мы собираемся сделать некое действие или движение, наш мозг выстраивает целую последовательность движений в соответствии с поставленной задачей, и контролирует правильность её выполнения. В ходе выполнения он соотносит результат каждого действия с реальностью, чтобы, в случае надобности, изменить способ выполнения.

При регуляторной апраксии пациент испытывает сложности построения такой программы и не может контролировать успешность её выполнения. При этом выполнение элементарных или хорошо усвоенных действий ему доступно. Сам пациент не осознает и не замечает своего недуга.

Любопытно, что зачастую, выполнение одного и того же действия невозможно, если даётся прямая команда, и доступно, если оно включено в некую привычную пациенту активность.

Например, если вы просите такого пациента обуться, он не сможет надеть обувь. Но если вы позовёте его с вами прогуляться, он спокойно обуется и пойдёт с вами.

В результате инсульта нарушились движения правой ноги и руки. Изначально работали с ЛФК-инструктором, чтобы восстановить походку.

В процессе инструктор стал замечать «странности»: каждое занятие как будто начиналось "с нуля". Пациент жаловался, что не может сделать то, что они успешно делали на прошлых занятиях, хотя физически его организм уже был способен делать те или иные движения.

Пациент сильно зависел от жены, постоянно просил её помочь. Без её помощи предпочитал не делать ничего, дожидаясь, когда она придёт. Также отмечались вспышки раздражительности.

Было решено привлечь клинического психолога для более подробной диагностики состояния.

В итоге были обнаружены:

- нарушения памяти, из-за которых пациент просто не помнил, что он делал на прошлом занятии с инструктором и не помнил своих успехов;

- нарушения внимания, которые не позволяли пациенту во время ходьбы одновременно следить за положением ног, перенесением веса и положением себя в пространстве;

*продолжение в комментариях*

Некоторые пациенты после инсульта испытывают любопытный феномен. Они "не видят" всю левую часть пространства, хотя со зрением у них всë в порядке.

При бритье они бреют только правую половину лица, во время еды левая половина тарелки остался нетронутой. При чтении и письме они читают и пишут текст с середины листа, не замечая, что в левой части ещë есть пространство.

Такое нарушение называется неглект (или одностороннее пространственное игнорирование). Оно также может затруднять восстановление двигательных функций левых конечностей при их нарушении, потому что пациент просто не замечает, что у него есть левая часть тела.

Корректируется неглект развитием внимания к левой части как своего тела, так и внешнего пространства и его объектов.