Большинство из нас воспринимает свою речь как что-то само собой разумеющееся. Чаще всего мы забываем, как долго учились говорить и понимать сказанное, и как не сразу это нам давалось.

При поражении мозга речь может потеряться в одно мгновение. Вчера вы ещё спокойно разговаривали со своими близкими, а сегодня или не можете понять, что от вас хотят, или не можете сказать, что вам нужно, или и то, и другое одновременно.

Такая резкая потеря речи, конечно же, пугает. И бывает так, что некоторые пациенты начинают воспринимать свое нарушение речи как показатель того, что они "стали глупыми". Они начинают стесняться говорить и избегают занятий с мыслью о том, что "сейчас оно само станет получше, и вот тогда я заговорю, чтобы не ударить в грязь лицом".

К сожалению, такое избегание коммуникации, наоборот, делает хуже. И отдельной и довольно сложной задачей становится работа с тревогой и стыдом относительно своего нарушения.

Кроме того, тревожность может сказываться и на работе с логопедом-афазиологом. Например, всю жизнь речь у человека могла быть обильной и быстрой, а сейчас он понимает, что даже несколько слов представляет для него огромную сложность. Он по привычке пытается быстро говорить, у него не получается, он начинает волноваться, речь из-за волнения ещё ускоряется, и в итоге не получается сказать вообще ничего. В таком случае параллельно логопедическим занятиям мы работаем над умением замедляться, говорить медленно и совладать со своей тревогой.

Бывает, что мы забываем, что за нарушением стоит человек со своими переживаниями. Важно помнить про это, ведь эмоциональное состояние может непосредственно влиять на процесс восстановления.

Сегодня мы хотели бы затронуть очень важную и деликатную тему. Сохранение интимной близости после сосудистого события очень важно, но не каждый пациент может спросить об этом своего врача, да и не каждый врач может спокойно говорить на эту тему.

Работая непосредственно с людьми и выстраивая доверительные отношения, мы как психологи часто слышим вопрос: «А можно ли мне заниматься сексом? И если можно, то как?».

В данной теме необходимо учитывать индивидуальность каждого случая, но мы постараемся коснуться общих моментов и сориентировать вас в том, как лучше возвращаться к интимной близости и в какой форме.

Можно условно выделить изменения, которые могут приводить к сложностям в интимной жизни:
1. нарушение работы опорно-двигательной системы;
2. речевые нарушения;
3. нарушения эмоциональной сферы (депрессии, тревожные расстройства);
4. страхи (повторного инсульта, неудачи, потери силы);
5. нарушения уретральной системы.

Что же делать и как преодолеть сложности?

1. Как правило рекомендуют воздерживаться от активной половой жизни в первые 4-6 месяца после сосудистого происшествия. Этот период как раз связан с прохождением реабилитации человека и адаптации семьи к случившемуся

2. Важно! Проконсультироваться со своим врачом о том, можно ли и в каком количестве вам заниматься сексом со своей половинкой. Не нужно этого бояться и стесняться.

3. Восстанавливать секс после инсульта постепенно, выбирая для начала самые простые позы и доступные формы активности. Например, миссионерская позиция может быть затруднительной для мужчин, а поза наездницы — для женщин, следовательно выбираем другие позы.

4. Важно! Не бить рекорды сексуальной выносливости. Возвращение в интимную жизнь должно происходить постепенно, в удобных позах, в подходящее время («У меня всегда был секс по утрам, значит и сейчас будет» - нет, почувствуйте, а есть ли у вас силы, настроение, хорошо ли вы себя чувствуете).

5. Выстраивайте гибкий режим. Секс — это не таблетки, его не нужно принимать по часам!

*Продолжение в комментариях*

Сюжетные картинки можно использовать как для диагностики, так и для коррекции нарушений когнитивных функций.

Суть упражнения заключается в том, что вы даёте пациенту несколько картинок, из которых он должен составить сюжет и рассказать его.

В случае более тяжёлых нарушений, но когда пациенту уже доступно выполнение подобных заданий, можно выбирать простые сюжеты из 3х картинок, выкладывать их в правильной последовательности и затем просить пациента проанализировать и рассказать, что произошло.

По мере усложнения сюжеты усложняются, количество картинок увеличивается, они предъявляются пациенту в перемешанном виде, и он самостоятельно должен восстановить последовательность событий.

Также можно модифицировать рассказ по картинкам: от простых высказываний в формате "кто - что делает" до развернутых предложений, в которых затрагиваются детали сюжета.

Ятрогени‌я— это ухудшение физического или эмоционального состояния человека, ненамеренно спровоцированное высказываниями или поведением медицинского работника или специалиста помогающих профессий.

Например: «Ой, ну у вас и анализы!», «Да уж дай Бог все обойдется», «Ого, ничего себе!» и т.д. Все эти фразы мимолётны, зачастую они выпаливаются, так сказать, «не успев подумать». Также это могут быть невербальные проявления, такие как знаки удивления или выражение ужаса или тревоги.

Работая с людьми, в особенности в сфере здоровья (не важно - психического или физического), мы как специалисты должны внимательно следить за собой и контролировать свою мимику и речь.

*Продолжение в комментариях*

Слово может как поднять настроение, вселить уверенность, так и растоптать всю надежду, обезличить и попросту навредить.

Мы выделили несколько нежелательных фраз:

• «Все будет хорошо» – не говорите того, в чем вы не уверены. Вы не можете гарантировать, что будет так, как сказали. Для каждого человека понятие «Хорошо» свое;

• «Я вас понимаю» – у каждого свой жизненный опыт, и даже если вы сталкивались со схожей ситуацией, то переживали ее по-своему. Не обесценивайте опыт другого;

• «Не переживайте» – это невозможное требование. Переживать - это нормальная реакция на неизвестность;

• «Мыслите позитивно» – приведем гротескный пример. «Вам отрубило руку, но вы только подумайте - теперь вам не нужно стричь ногти на этой руке!». Грустить и горевать - это нормальная реакция. А вот невозможность прожить утрату (неважно чего) может привести к затяжной реакции горя и, впоследствии, к депрессии.

Размышления в этом посте будут скорее адресованны именно клиническим психологам. Ведь именно наша роль в отделении - встречаться с переживаниями пациентов, давать их переживаниям место. Наши коллеги - врачи, логопеды, инструктора ЛФК и другие специалисты - тоже могут выслушать и попытаться поддержать человека, но именно нас обучали, как это делать наиболее корректно и наименее болезненно для нас самих.

Обычно мы занимаемся и нейропсихологической работой, и психотерапевтической. И вот тут возникает огромный соблазн избежать встречи с пациентом и, например, просто давать ему нейропсихологические задания для восстановления когнитивных функций.

На занятии человек говорит: "Боже, как же мне теперь жить, я всё потерял". И, чтобы не сталкиваться с собственной тревогой - "А что же я могу сказать, ведь он действительно не сможет вернуться на работу" - мы уводим его в сторону от этих размышлений и даём ему задания.

Но задача клинического психолога - в этот момент приостановиться, совладать с собственной тревогой и задуматься: "А может быть в данный момент лучше обсудить с ним его переживания? Может быть эти задания сейчас для него бессмысленны, ведь он думает, что всё потерял". И в данный момент лучше перейти на беседу о переживаниях и мыслях пациента.

Вам не нужно давать ему советы, обещать, что всё будет хорошо, пытаться срочно его приободрить. Достаточно обсуждать его представления о ситуации, о болезни, о восстановлении. И чутко слушать его рассказ. Бывает, что человеку нужно прожить утрату здоровья и статуса, побыть в этом горе, ведь только после этого он сможет двигаться дальше. И когда все вокруг стараются его восстановить как можно быстрее, пространство для этих переживаний, которое можете дать вы, становится особенно ценным.

Но оговоримся, что опять же - такую работу лучше делать именно клиническому психологу, который знает этику ведения психотерапевтической беседы. Каждый человек индивидуален, поэтому важно улавливать, готов ли пациент говорить, когда нужно остановиться в беседе, в каком состоянии человек находится в конце разговора и насколько оно для него выносимо.

Дорогие наши подписчики!

В пятницу, 10 января в 11:00, на базе Калининградского института психологии будет проходить открытая лекция: "(Не)возможная встреча: взгляд на работу клинического психолога с неврологическим пациентом через оптику психоанализа".

💭Какова роль и место клинического психолога при работе с пациентами неврологического профиля?

💭Возможна ли встреча с субъектом в рамках стационара или же это неподходящее пространство для неё?

💭Попытка разделения нейропсихологической и психоаналитической работы допустима или заранее обречена на провал?

В формате дискуссии мы попробуем прикоснуться к данным вопросам и заглянуть за кулисы практики психолога в медицинской среде.

Буду рада видеть всех заинтересовавшихся, вход свободный по предварительной записи.

Место проведения: г.Калининград, ул.Барнаульская, 2, офис 24 (1 этаж).

Упражнения по типу "Найди и сосчитай" можно использовать при восстановлении зрительного гнозиса, одновременно при выполнении задействуются счётные операции, память и внимание.

Пациенту предъявляется лист с наложенными изображениями, на котором ему предлагается подсчитать количество каждого из изображений и записать полученное количество в таблицу сбоку.

Как и все коррекционные упражнения, задания подобного типа имеют разный уровень сложности - чем больше предметов, тем сложнее. Для взрослых пациентов старайтесь выбирать не слишком "детские" изображения.

Уважаемые подписчики!

Для тех, кто заинтересовался темой, но не смог посетить встречу очно, я решила продублировать открытую дискуссию о пересечениях психоанализа и нейропсихологии. Она будет проходить в воскресенье, 2 февраля в 12:00 по Мск, на платформе Zoom.

Для участия необходимо зарегистрироваться тут: https://t.me/SecondLife_Recovery_bot.
Ссылка для подключения придёт Вам на почту, указанную при регистрации.

Тема остаётся прежней: "(Не)возможная встреча: взгляд на работу клинического психолога с неврологическим пациентом через оптику психоанализа".

💭Какова роль и место клинического психолога при работе с пациентами неврологического профиля?

💭Возможна ли встреча с субъектом в рамках стационара или же это неподходящее пространство для неё?

💭Попытка разделения нейропсихологической и психоаналитической работы допустима или заранее обречена на провал?

В формате дискуссии мы попробуем прикоснуться к данным вопросам и заглянуть за кулисы практики психолога в медицинской среде.

📌Обратите внимание!
Данная встреча запланировала в формате открытой дискуссии, поэтому для более плодотворного её прохождения нужно будет иметь включенный микрофон/камеру и принимать активное участие в обсуждении.

Буду рада видеть всех заинтересовавшихся!

Выкладываем запись прошедшей онлайн-дискуссии на тему: "(Не)возможная встреча: взгляд на работу клинического психолога с неврологическим пациентом через оптику психоанализа".

Еще раз спасибо всем, кто смог присоединиться и принять участие 🌱

Когда с человеком случается какое-то потрясение, он может переживать его разными способами. Один из способов, который затрудняет взаимодействие со специалистами и усложняет процесс реабилитации - это повышенная агрессивность у пациента.

Что обычно происходит в таких случаях? Например, это может быть пациент, который грубо общается с персоналом, отказывается от занятий, скептически относится к лечению - в общем делает всё то, что обычно вызывает ответную реакцию раздражения или злости у специалистов, которые автоматически помещают такого человека в раздел "трудных пациентов".

Действительно, это значительно усложняет ситуацию как для самого пациента, так и для специалистов, работающих с ним. Но часто никакие уговоры и увещевания не приносят никаких изменений. И здесь важнейшую роль будет играть клинический психолог.

Агрессия может быть одним из способов сохранения себя в ситуации страшной потери. Достаточно представить, что инсульт лишил человека его способности обслуживать себя, его статуса, работы, женственности или мужественности, сделал зависимым от других. И то - наши представления не пойдут ни в какое сравнение с тем, что переживает сам пациент. А ведь даже в обыденной жизни мы, бывает, начинаем раздражаться на что угодно и кого угодно, когда у нас что-то пошло не так.

В таком случае агрессия прикрывает невыносимый страх. Страх столкновения с тем, что жизнь больше не будет прежней, что мне действительно сейчас нужна помощь, что никто не может мне наверняка сказать, что будет дальше.

Здесь психологу важно выстроить контакт с пациентом, попытаться услышать, что на самом деле он пытается сказать. И при этом сохранить устойчивость к нападкам, заодно объяснив остальным специалистам, как лучше с таким человеком взаимодействовать.

Конечно, не всегда такие попытки заканчиваются успехом, но мы всегда делаем всё возможное и смотрим, что из этого получится.

Дорогие подписчики!

В воскресенье, 30 марта, в 13:00 по Московскому времени мы проведём прямой эфир, во время которого будем отвечать на наиболее частые вопросы о восстановлении после поражений головного мозга.

Если Вы хотите услышать ответ на свой вопрос, то можете написать нашему боту: https://t.me/SecondLife_Recovery_bot

Будем рады Вашему присутствию, чтобы вместе обсудить наиболее волнующие нас темы в нелёгком процессе реабилитации

Благодарим всех, кто смог принять участие в нашем прямом эфире!

Запись будет выложена в течение нескольких дней, если вы не смогли принять участие, но хотели бы услышать ответы на свои вопросы.

Также вы задавали вопрос, где можно подробнее ознакомиться и приобрести нашу рабочую тетрадь "Внимание и память", поэтому дублируем ссылку: https://www.avito.ru/kaliningrad/knigi_i_zhurnaly/komplekt_rabochaya_tetrad_informatsionnye_broshyury_4091097569?utm_campaign=native&utm_medium=item_page_android&utm_source=soc_sharing


Поддержать наш канал о реабилитации можно здесь: https://pay.cloudtips.ru/p/889d4c17

До новых встреч, следите за новостями 🌱

Запись прямого эфира с ответами на ваши вопросы, который прошёл 30.03.2025

Мы бы хотели поделиться ссылкой на очень важное начинание нашего коллеги - группу поддержки для людей с афазией.

В ней можно поделиться собственным опытом восстановления речи и трудностей, связанных с этим процессом, не только со специалистами, но и с другими людьми, проходящими похожий путь.

Ведь в восстановлении речи ключевым фактором является общение, а взаимодействие с людьми со схожей историей помогает не только получить поддержку, но и почувствовать, что вы не одни.

Если у вас есть подопечные с афазией, или же вы сами несёте на себе эту тяжёлую ношу, то можете присоединиться к группе поддержки по ссылке ниже:

https://t.me/+ewXRXYPxS3I5ZDEy

В последнее время популярна тема назначения антидепрессантов. Мне вспоминается, что одно время люди шутили: "Вон в Америке все на антидепрессантах, но мы-то явно без этого можем", боялись зависимости от препаратов, побочных эффектов или пристыжения со стороны окружающих. Сейчас же ситуация поменялась. Если раньше назначать антидепрессанты могли психиатры, то сейчас это делают и неврологи, причем спектр назначения довольно широк - начиная от депрессий и заканчивая болевыми синдромами или когнитивными нарушениями. Понятно, что и то, и другое может провоцироваться депрессивными процессами, и уделять этому внимание очень важно. Но, к сожалению, на практике приходится сталкиваться с очередными крайностями.

Одна из крайностей, с которой я часто имею дело в работе с неврологическими пациентами - это чрезмерное назначение антидепрессантов людям, которые перенесли инсульт или черепно-мозговую травму. В самом назначении ничего плохого нет, с одним "НО": зачастую почему-то считается, что если человеку хоть немного грустно или он плачет, то это что-то ненормальное и это нужно срочно вылечить. И даже когда у такого человека не нарушена речь, ему даже не рекомендуют так называемую "разговорную" психотерапию, а просто говорят пить таблетки.

Получается, что нельзя говорить о тяжёлых переживаниях? Но ведь совершенно нормально грустить и плакать, если из-за болезни вы можете потерять работу, свой статус, что угодно. Более того: если не прожить эту утрату, сложнее будет искать новые смыслы, и человек будет вынужден гнаться за старыми. И это то, что вы можете услышать впоследствии: "Спасибо, что слушаете меня. Больше я никому не могу это рассказать".

Для человека нормально в такой ситуации столкнуться с потерей смыслов вообще. Конечно, это может напугать, когда вы слышите: "Я не понимаю, зачем мне жить...зачем мне восстанавливаться". И это то место, в котором особенно необходимо дать человеку быть услышанным. Потому что чаще в ответ он услышит: "Ну что же вы такое говорите, жизнь такая ценная штука. Ничего, вот таблетки подействуют, и вам станет лучше".

Жизнь - это не только про радость и удовольствие. Умение сталкиваться и с другими ее сторонами, не пугаться их и находиться в них - это одно из базовых умений, и не только специалиста. И, обращаясь к психологам, работающим в медицинской среде, хочется призвать - доносите это до своих коллег, ведь именно на ваших плечах в таком случае лежит отстаивание права на речь каждого вашего пациента. И неважно, как вы называете того, с кем работаете - клиент/пациент/анализант - ценность речи от этого не умаляется.

Хотелось бы напомнить, а, возможно, и подсказать базовый набор инструментов и техник, которые могли бы помочь специалистам в работе с пациентами неврологического (и не только) профиля.
Начнем с "3х китов" : очки, зубы, трусы.

Во-первых, важно уточнить у человека, носит ли он очки, или уточнить это у родственников. Потому что если вы ничего не видите, то как вы можете что -то делать или хотеть делать. Мы часто сталкиваемся с тем, что нарушения зрения могут напрямую влиять на желание и возможность работы с нейропсихологом и логопедом. Не говоря уже о том, что и результаты проведенной диагностики также могут искажаться, если вы вдруг забыли уточнить про очки.

Во-вторых, если есть зубные протезы, то стоит также уточнить, где они, и при необходимости помочь их надеть. Если вы не умеете или боитесь это делать сами, то можно попросить помочь ухаживающий персонал или родственника. Для кого-то это имеет как эстетическое значение, так и функциональное. К примеру, некоторые пациенты могут стесняться открывать рот, боясь показать вам, что у них отсутствует часть зубов.

В-третьих, нижнее белье, помимо гигиенической функции, может выполнять функцию защитную, так как обнаженным человек чувствует себя более беззащитно, чем в одежде. Когда вы подневольно вынуждены быть обнажены, то нет дела до каких-то занятий и разговоров (что также может влиять на комплаенс в работе со специалистами). Даже если ваш пациент некритичен к своему состоянию, лучше перед началом занятия помочь надеть ему трусы или штаны (если он находится в памперсе), либо в крайнем случае прикрыть его простыней или пледом. Для женщин в этом случае есть дополнительная рекомендация надевать футболку или майку, чтобы прикрыть верхнюю часть тела.

Ведь даже в тяжелом состоянии многие пациенты хотели бы сохранить человеческое достоинство, и эти простые, на первый взгляд, действия могут оказаться очень важными.

Мы думаем, что знаем, как заботиться о том, кто болеет. Чтобы облегчить страдания человека, мы стараемся делать для него (или за него) всë, что в наших силах.

Однако не всегда такая забота приносит пользу, а, наоборот, делает человеку только хуже. Особенно это касается заботы о тех, кто перенëс инсульт, операцию на головном мозге или получил черепно-мозговую травму.

Восстановление функций человека, помимо занятий со специалистами, происходит и в его привычной бытовой активности. А значит то, что пациент может делать сам (даже если не в той мере, в которой он делал до болезни), он должен делать сам.

Если ваш близкий может что-то делать руками и ногами, то не нужно обувать его, стоя перед ним на коленях. Пусть он попробует обуться сам, а вы находитесь рядом, на случай если в чëм-то понадобится ваша помощь. Во время надевания обуви он будет задействовать крупную и мелкую моторику, гнозис и праксис.

Если ваш близкий может ходить, не нужно по первому зову нести ему всë, что он попросил. Пусть попробует дойти сам и взять или найти то, что ему нужно. Ваша забота будет в том, что вы можете его сопроводить (опять же - если в чëм-то понадобится ваша помощь). Ваш близкий же в это время будет тренировать как двигательные, так и когнитивные функции, например память, оптико-пространственный гнозис и волевую регуляцию.

Такая забота может быть непривычной, но именно так вы будете возвращать самостоятельность своего близкого, а вместе с этим будет улучшаться и его состояние. А делая за него абсолютно всë, вы заранее инвалидизируете человека и ваша забота становится деструктивной.

Будьте аккуратны и внимательны!

Итак, эрготерапия - это метод вмешательства, который может использовать каждый специалист в реабилитации.

Помимо "трёх китов", о которых мы упоминали ранее, есть важные мелочи, которые часто не берутся во внимание или упускаются. Но, как известно, дьявол кроется в деталях - и для начала нам нужно одеться, умыться, поесть.

"Одеться" - если человек находится перед вами обнаженный, то коммуникация с ним может быть затруднена. Не потому что он «не критичен» или "негативен", а, возможно, как раз наоборот. В таком случае важно по возможности помочь человеку одеться или хотя бы предложить помощь. Если работа происходит на этапе реанимации, то можно накрыть обнажённого человека - это уже поможет ему чувствовать себя с вами хоть чуть-чуть комфортнее.

"Умыться" - о важности гигиены знают все. Вам самим будет приятно общаться с чистым человеком, и опять же он будет чувствовать себя уже по-другому. Самое элементарное, что вы можете сделать - это дать влажные салфетки или предложить умыться. Зачастую сами пациенты говорят о том, что умыв лицо водой или почистив зубы спустя долгое время, чувствуют себя людьми.

"Поесть" - о еде можно говорить многое, но здесь хотелось бы сказать о вкусе и консистенции еды. Больничная еда бывает разной, как и отношение к ней. Но бывают ситуации, когда пациент отказывается есть. Такой отказ не всегда связан с нарушениями глотания или жевания. Иногда он обусловлен изменением восприятия вкуса, запаха или консистенции пищи. Пациент может отказываться от каш, пюре или жидкой еды не из-за дисфагии, а потому что они вызывают отвращение, непривлекательны визуально или не вызывают аппетита. В подобных случаях можно наблюдать, что при появлении более выраженных вкусов и привычных текстур — например, колбасы, хлеба, банана — пациент начинает жевать и глотать активнее.