Продолжение.
Сара Айлз Джонстон вообще утверждает, что аудиальность была сущностным качеством эллинской магии, в отличие от древнегипетской, представители которой больше верили в магию изображений и письменных слов. Смелое, конечно, утверждение. Однако, существующие в древнегреческой культуре многочисленные примеры волшебной силы звука, которая даже вращает небо, скорей, это подтверждают. В конце-концов эллинские богословы,– Гомер, Гесиод и Орфей – были не только поэтами, но и музыкантами.
Подобное отношение к магической силе звука сохранилась и в эллинистической магии. Например, в Греческих магических папирусах, в одном из фрагментов сохранилась молитва богине Мене (ассоциированной с Гекатой), с такими словами:
«Первый спутник твоего имени – шёпот; второй – поппизма; третий – стон; четвёртый – шипящий свист; пятый – ритуальный восклик; шестой – стонущее сопение; седьмой – лай; восьмой – бычий рёв; девятый – ржание; десятый – гармоничный звук; одиннадцатый – звучащий ветер; двенадцатый – шум, порождающий ветер; тринадцатый – звук неизбежности; четырнадцатый – совершенство неизбежной эманации.» (PGM VII, 767 – 779).
Да и само древнегреческое слово γόης («колдун», «маг») – однокоренное со словом γοάω («рыдать», «стонать», «вопить»). Выходит, что в некоторых значениях, γοάω – синоним ίύξω.
Кроме того, как указывает Джонстон, пейто была и политической, гражданской добродетелью. В демократическом полисе гражданин на агоре должен настаивать на своём не грубым насилием, а силой убеждения – пейто. Однако, как прекрасно понимали сами эллины, понятие это амбивалентное. Пейто – не только обычная убедительная речь, но и речь прямо суггестивная, гипнотическая. Именно поэтому и возник идеологический конфликт Сократа с софистами, злоупотреблявшими чарующей силой речи. Об этом достаточно сказано в платоновских диалогах.
Но у того же Платона пейто это ещё и онтологическая сила. В «Тимее» Ум-демиург становится начальником над Ананке при помощи пейто: «Однако рассуждение наше должно перейти к тому, что возникло силой необходимости (ἀνάγκη), ибо из сочетания ума и необходимости произошло смешанное рождение нашего космоса. Правда, ум одержал верх (ἄρχοντος – буквально «стал начальником, архонтом») над необходимостью, убедив (πείθειν) ее обратить к наилучшему бóльшую часть того, что рождалось. Таким-то образом и по таким-то причинам путем победы разумного убеждения над необходимостью была вначале построена эта Вселенная…» («Тимей», 47e–48a).
Есть совершенно аналогичное место и в «Халдейских оракулах»: «Страха Отец не внушает, [во всем] предпочтя убежденье (πειθὼ)» (фр. 14. пер. А.П. Большакова, по Де Пласу).
Продолжение следует.
Сара Айлз Джонстон вообще утверждает, что аудиальность была сущностным качеством эллинской магии, в отличие от древнегипетской, представители которой больше верили в магию изображений и письменных слов. Смелое, конечно, утверждение. Однако, существующие в древнегреческой культуре многочисленные примеры волшебной силы звука, которая даже вращает небо, скорей, это подтверждают. В конце-концов эллинские богословы,– Гомер, Гесиод и Орфей – были не только поэтами, но и музыкантами.
Подобное отношение к магической силе звука сохранилась и в эллинистической магии. Например, в Греческих магических папирусах, в одном из фрагментов сохранилась молитва богине Мене (ассоциированной с Гекатой), с такими словами:
«Первый спутник твоего имени – шёпот; второй – поппизма; третий – стон; четвёртый – шипящий свист; пятый – ритуальный восклик; шестой – стонущее сопение; седьмой – лай; восьмой – бычий рёв; девятый – ржание; десятый – гармоничный звук; одиннадцатый – звучащий ветер; двенадцатый – шум, порождающий ветер; тринадцатый – звук неизбежности; четырнадцатый – совершенство неизбежной эманации.» (PGM VII, 767 – 779).
Да и само древнегреческое слово γόης («колдун», «маг») – однокоренное со словом γοάω («рыдать», «стонать», «вопить»). Выходит, что в некоторых значениях, γοάω – синоним ίύξω.
Кроме того, как указывает Джонстон, пейто была и политической, гражданской добродетелью. В демократическом полисе гражданин на агоре должен настаивать на своём не грубым насилием, а силой убеждения – пейто. Однако, как прекрасно понимали сами эллины, понятие это амбивалентное. Пейто – не только обычная убедительная речь, но и речь прямо суггестивная, гипнотическая. Именно поэтому и возник идеологический конфликт Сократа с софистами, злоупотреблявшими чарующей силой речи. Об этом достаточно сказано в платоновских диалогах.
Но у того же Платона пейто это ещё и онтологическая сила. В «Тимее» Ум-демиург становится начальником над Ананке при помощи пейто: «Однако рассуждение наше должно перейти к тому, что возникло силой необходимости (ἀνάγκη), ибо из сочетания ума и необходимости произошло смешанное рождение нашего космоса. Правда, ум одержал верх (ἄρχοντος – буквально «стал начальником, архонтом») над необходимостью, убедив (πείθειν) ее обратить к наилучшему бóльшую часть того, что рождалось. Таким-то образом и по таким-то причинам путем победы разумного убеждения над необходимостью была вначале построена эта Вселенная…» («Тимей», 47e–48a).
Есть совершенно аналогичное место и в «Халдейских оракулах»: «Страха Отец не внушает, [во всем] предпочтя убежденье (πειθὼ)» (фр. 14. пер. А.П. Большакова, по Де Пласу).
Продолжение следует.
Telegram
Seashell freedom
Античная магия была связана не только с визионами, но и в значительной степени с аудиальными феноменами. Об этом я расскажу подробно в другой раз, позже, а пока обращу внимание на один момент. В Греческих магических папирусах (Papyri Graecae Magicae – PGM)…
❤9👍1
Продолжение.
Ладно, про Пейто мы ещё поговорим, а пока вернёмся к иунгам. В «Халдейских оракулах» магическое колесо названо «строфалом» (στρόφαλος, буквально – «вертушка, крутилка»). В «Оракулах» сказано: «работай с Гекатиным строфалом» (фр. 41 по Кроллу).
Михаил Пселл в своих комментариях на этот фрагмент пишет: «Строфал Гекаты – это золотой шар с сокрытым в центре сапфиром, вращаемый на шнуре из бычьей кожи и весь покрытый символами (χαρακτῆρας). Вращая его, [теурги] совершали свои призывания (ἐπικλήσεις, эпиклезы). Такие предметы обычно назывались вертишейками (ἴυγγας) и могли быть не только шаровидными, но и треугольными или иной формы. Творя же свои призывания, они [= теурги] испускали нечленораздельные или звериные крики, смеясь и бичуя воздух. Итак, оракул учит, что обряд вершится движением строфала, ибо тот обладает неизреченной силой. Он называется «Гекатиным», так как посвящен Гекате» (перевод Анны Блейз, дай Бог ей здоровья).
Прокл и сам активно пользовался строфалом. Об этом пишет его ученик Марин из Неаполя Палестинского в своём труде «Прокл, или о счастье»: «Философ наш еще и раньше, очистившись по халдейскому обряду, видел воочию светоносные призраки Гекаты и общался с ними, как сам о том упоминает в одном сочинении. Мало того: вращая вертишейку, он навел на Аттику дожди и отвратил от нее роковую засуху; талисманами он усмирял землетрясения; и, пытая вещую силу треножника, произносил стихи о своей собственной судьбе».
Продолжение следует.
Ладно, про Пейто мы ещё поговорим, а пока вернёмся к иунгам. В «Халдейских оракулах» магическое колесо названо «строфалом» (στρόφαλος, буквально – «вертушка, крутилка»). В «Оракулах» сказано: «работай с Гекатиным строфалом» (фр. 41 по Кроллу).
Михаил Пселл в своих комментариях на этот фрагмент пишет: «Строфал Гекаты – это золотой шар с сокрытым в центре сапфиром, вращаемый на шнуре из бычьей кожи и весь покрытый символами (χαρακτῆρας). Вращая его, [теурги] совершали свои призывания (ἐπικλήσεις, эпиклезы). Такие предметы обычно назывались вертишейками (ἴυγγας) и могли быть не только шаровидными, но и треугольными или иной формы. Творя же свои призывания, они [= теурги] испускали нечленораздельные или звериные крики, смеясь и бичуя воздух. Итак, оракул учит, что обряд вершится движением строфала, ибо тот обладает неизреченной силой. Он называется «Гекатиным», так как посвящен Гекате» (перевод Анны Блейз, дай Бог ей здоровья).
Прокл и сам активно пользовался строфалом. Об этом пишет его ученик Марин из Неаполя Палестинского в своём труде «Прокл, или о счастье»: «Философ наш еще и раньше, очистившись по халдейскому обряду, видел воочию светоносные призраки Гекаты и общался с ними, как сам о том упоминает в одном сочинении. Мало того: вращая вертишейку, он навел на Аттику дожди и отвратил от нее роковую засуху; талисманами он усмирял землетрясения; и, пытая вещую силу треножника, произносил стихи о своей собственной судьбе».
Продолжение следует.
❤8👍1
Продолжение.
Ну что ж, «работай с Гекатиным строфалом». Так чьё это колесо – Гекаты или Афродиты? Для начала понимания обратимся к знаменитой II идиллии Феокрита. В ней описывается, как девушка Симайта пытается колдовством приворожить юношу Дельфиса. Приведу пару показательных отрывков:
Нынче ж заклятьем и жертвой свяжу я его; ты, Селена,
Ярче сияй! И к тебе обращаюсь я, дух молчаливый,
К мрачной Гекате глубин, лишь заслышавши поступь которой
В черной крови меж могил дрожат от страха собаки.
Страшной Гекате привет! До конца будь мне верной подмогой,
Зелье мне сделай страшней, чем яды напитков Цирцеи,
Ядов Медеи страшней, Перимеды отрав златокудрой.
Вновь привлеки, вертишейка (ἶυγξ), под кров мой милого друга! (10 – 17)
<…>
Как под рукой Афродиты кольцо (ῥόμβος) это быстро вертится,–
так же пускай повернется к дверям моим Дельфис тотчас же.
Вновь привлеки, вертишейка, под кров мой милого друга! (30 – 32)
Как видим, в одном контексте присутствуют Афродита и Геката. Вообще, это редкость. Селена, например, мифологически прочно связана с Гекатой, вплоть до отождествления. А смысловую связь Афродиты и Гекаты надо рассматривать отдельно. Хотя в данном случае это, конечно, просто. Поскольку контекст II идиллии колдовской и эротический – речь о любовном привороте, то, естественно, что богиня колдовства и богиня любви тут вместе.
Кстати, пару слов о ромбосе. Среди специалистов нет единого мнения о нём. То ли это синоним иунга, то ли это отдельная магическая приспособа – что-то вроде волчка. В некоторых литературных источниках это вообще явно трещотка. Кстати, ромбос – одна из игрушек младенца Диониса (это я для тех, кто в теме мистерий). На тему ромбоса и игрушек Диониса сейчас уже есть академические исследования, возможно, как-нибудь напишу об этом.
В Большом Парижском магическом папирусе Геката, среди прочих эпиклез, названа Пейто (PGM IV. 2549) и Афродитой Эрототокейей (ἐρωτοτόκεια – Мать Эрота, Мать любви) (PGM IV. 2557). Но как я уже сказал, это редкость.
Продолжение следует.
Ну что ж, «работай с Гекатиным строфалом». Так чьё это колесо – Гекаты или Афродиты? Для начала понимания обратимся к знаменитой II идиллии Феокрита. В ней описывается, как девушка Симайта пытается колдовством приворожить юношу Дельфиса. Приведу пару показательных отрывков:
Нынче ж заклятьем и жертвой свяжу я его; ты, Селена,
Ярче сияй! И к тебе обращаюсь я, дух молчаливый,
К мрачной Гекате глубин, лишь заслышавши поступь которой
В черной крови меж могил дрожат от страха собаки.
Страшной Гекате привет! До конца будь мне верной подмогой,
Зелье мне сделай страшней, чем яды напитков Цирцеи,
Ядов Медеи страшней, Перимеды отрав златокудрой.
Вновь привлеки, вертишейка (ἶυγξ), под кров мой милого друга! (10 – 17)
<…>
Как под рукой Афродиты кольцо (ῥόμβος) это быстро вертится,–
так же пускай повернется к дверям моим Дельфис тотчас же.
Вновь привлеки, вертишейка, под кров мой милого друга! (30 – 32)
Как видим, в одном контексте присутствуют Афродита и Геката. Вообще, это редкость. Селена, например, мифологически прочно связана с Гекатой, вплоть до отождествления. А смысловую связь Афродиты и Гекаты надо рассматривать отдельно. Хотя в данном случае это, конечно, просто. Поскольку контекст II идиллии колдовской и эротический – речь о любовном привороте, то, естественно, что богиня колдовства и богиня любви тут вместе.
Кстати, пару слов о ромбосе. Среди специалистов нет единого мнения о нём. То ли это синоним иунга, то ли это отдельная магическая приспособа – что-то вроде волчка. В некоторых литературных источниках это вообще явно трещотка. Кстати, ромбос – одна из игрушек младенца Диониса (это я для тех, кто в теме мистерий). На тему ромбоса и игрушек Диониса сейчас уже есть академические исследования, возможно, как-нибудь напишу об этом.
В Большом Парижском магическом папирусе Геката, среди прочих эпиклез, названа Пейто (PGM IV. 2549) и Афродитой Эрототокейей (ἐρωτοτόκεια – Мать Эрота, Мать любви) (PGM IV. 2557). Но как я уже сказал, это редкость.
Продолжение следует.
❤9👍1
Продолжение.
Но зато не редкость отождествление Гекаты с Любовью в «Халдейских оракулах». Об эросе-любви сказано в 39-м, 42-м, 44-м, 45-м и 46-м фрагментах «Оракулов» (по Де Пласу). Вот, например, 39-й фрагмент: «Ибо, задумав дела [свои], ум самородный Отцовский огненной цепью любви неизбывной сковал все [на свете], чтоб преходящее все в бесконечное кануло время, но не уменьшил бы замысел умного света Отцова, коему вместе с любовью поручены мира стихии» (пер. А.П. Большакова).
Отмечу, что перевод Большакова не вполне верный. В древнегреческом оригинале этого фрагмента Отцовский Нус не сковывает сущее цепью, а буквально насаждает цепь, обременённую любовью, сажает (ἐνσπείρω), как растение. Это цепь не только горизонтальная, удерживающая стойхеоны-элементы от распада, а прежде всего вертикальная, спущенная с неба. Есть параллельное место у Прокла в «Комментариях к "Тимею"» (1, 210, 1–26), где он описывает эманационные «светлые цепи» – вертикальные характирные чины богов и подчинённых им сущностей, вплоть до смертных. Символ светлой цепи вообще популярный в неоплатонизме. Встречается даже у псевдо-Дионисия Ареопагита. Восходит этот образ к «Илиаде» Гомера. Зевс в VIII песне (19 – 27), желая показать свою власть и превосходство над прочими богами, вещает, что если он спустит с неба золотую цепь и все боги повиснут на ней, то не смогут совлечь его с неба, он же, если захочет, подымет всю Вселенную. Образность лучей верхнего Солнца, лучей, сажающих и собирающих особые растения, а также золотой цепи подробно рассмотрена В.В. Петровым в статье «"Возводящие лучи Блага": Солнце в позднеантичном платонизме и "Ареопагитском корпусе"». Я не во всём согласен с автором, особенно с интерпретацией «цветка ума», но статья хорошая.
Так как же связана Афродита с Гекатой «Халдейских оракулов»? Абсолютно так же, как у Феокрита. Халдейская Геката – богиня любовного колдовства. Боги привораживают мир. Вселенная создана любовной магией. Мир держится приворотными чарами богов. Элементы космоса связаны не просто симпатией, но эросом. И если он раскроется в уме, как цветок, то жгучее пламя эроса вознесёт смертного на огненное небо.
Продолжение следует.
Но зато не редкость отождествление Гекаты с Любовью в «Халдейских оракулах». Об эросе-любви сказано в 39-м, 42-м, 44-м, 45-м и 46-м фрагментах «Оракулов» (по Де Пласу). Вот, например, 39-й фрагмент: «Ибо, задумав дела [свои], ум самородный Отцовский огненной цепью любви неизбывной сковал все [на свете], чтоб преходящее все в бесконечное кануло время, но не уменьшил бы замысел умного света Отцова, коему вместе с любовью поручены мира стихии» (пер. А.П. Большакова).
Отмечу, что перевод Большакова не вполне верный. В древнегреческом оригинале этого фрагмента Отцовский Нус не сковывает сущее цепью, а буквально насаждает цепь, обременённую любовью, сажает (ἐνσπείρω), как растение. Это цепь не только горизонтальная, удерживающая стойхеоны-элементы от распада, а прежде всего вертикальная, спущенная с неба. Есть параллельное место у Прокла в «Комментариях к "Тимею"» (1, 210, 1–26), где он описывает эманационные «светлые цепи» – вертикальные характирные чины богов и подчинённых им сущностей, вплоть до смертных. Символ светлой цепи вообще популярный в неоплатонизме. Встречается даже у псевдо-Дионисия Ареопагита. Восходит этот образ к «Илиаде» Гомера. Зевс в VIII песне (19 – 27), желая показать свою власть и превосходство над прочими богами, вещает, что если он спустит с неба золотую цепь и все боги повиснут на ней, то не смогут совлечь его с неба, он же, если захочет, подымет всю Вселенную. Образность лучей верхнего Солнца, лучей, сажающих и собирающих особые растения, а также золотой цепи подробно рассмотрена В.В. Петровым в статье «"Возводящие лучи Блага": Солнце в позднеантичном платонизме и "Ареопагитском корпусе"». Я не во всём согласен с автором, особенно с интерпретацией «цветка ума», но статья хорошая.
Так как же связана Афродита с Гекатой «Халдейских оракулов»? Абсолютно так же, как у Феокрита. Халдейская Геката – богиня любовного колдовства. Боги привораживают мир. Вселенная создана любовной магией. Мир держится приворотными чарами богов. Элементы космоса связаны не просто симпатией, но эросом. И если он раскроется в уме, как цветок, то жгучее пламя эроса вознесёт смертного на огненное небо.
Продолжение следует.
❤9👍4
Продолжение.
Огонь – важнейший образ «Халдейских оракулов». Я подчёркиваю – не просто божественный, умный свет, который усматривается в медитативном созерцании, как у Плотина, а именно буйное пламя. Нет смысла приводить все фрагменты «Логий», в которых упомянут огонь. Их огромное количество. Совершенно справедливо утверждение, что учение «Оракулов» – это гнозис Огня.
В эманационной космологии «Оракулов», среди прочих уровней, описаны ещё два: эфирный мир и Эмпирей. Но они вовсе не статичны. Это не просто какие-то этажи. Первоначально в древнегреческой мифологии эфир – это место обитания олимпийцев – верхний слой неба. Но эфир и «горний элемент-стихия, стойхеон» (τὸ ἄνω στοιχειον). Он – Начало, архэ (ἀρχή). Эфир – тонкий воздух богов. Но по стоической этимологии «эфир» (αἰθήρ) происходит от глагола αἴθω – «гореть, зажигать». Боги дышат чистым огнеродом.
В орфическом гимне Эфиру читаем: «Ты, всеукротитель, огнедышащий (πυρίπνους), ты – искра (ἔναυσμα) живого!» В Греческих магических папирусах одно из имён Гекаты – Пюрипну (Πυρίπνου), Геката Огнедышащая (PGM IV. 2559). Напомню, Геката – Мировая Душа в «Халдейских оракулах». Там же эфир – субстрат Эмпирея и отдельный надзвёздный мир. «Эмпирей», «эмпюрос» буквально: «огненный» (ἔμπυρος). Боги – насельники небесного огня и сами суть сверхсущие пламена.
Согласно стоикам, радикально повлиявшим на средний платонизм и поздний неоплатонизм, эфиром пронизано всё сущее, эфир – субтильный «творческий огонь» (πυρ τεχνικόν). Он не сжигает, как обычное, грубое пламя (πυρ ατεχνον), напротив, выводит космос к бытию. В «Халдейских оракулах» так и сказано: «…искусный творец космоса творческого огня (ἐργοτεχνίτης͵ κόσμου τεχνίτης πυρίου)» (фр. 33). Эфир – огненная пневма, дух, которым дышит вселенная. Но это же и тот самый Гераклитов огонь, выходящий прямиком из зияния Хаоса. Бездна пышет огнём, созидая мир.
Продолжение следует.
Огонь – важнейший образ «Халдейских оракулов». Я подчёркиваю – не просто божественный, умный свет, который усматривается в медитативном созерцании, как у Плотина, а именно буйное пламя. Нет смысла приводить все фрагменты «Логий», в которых упомянут огонь. Их огромное количество. Совершенно справедливо утверждение, что учение «Оракулов» – это гнозис Огня.
В эманационной космологии «Оракулов», среди прочих уровней, описаны ещё два: эфирный мир и Эмпирей. Но они вовсе не статичны. Это не просто какие-то этажи. Первоначально в древнегреческой мифологии эфир – это место обитания олимпийцев – верхний слой неба. Но эфир и «горний элемент-стихия, стойхеон» (τὸ ἄνω στοιχειον). Он – Начало, архэ (ἀρχή). Эфир – тонкий воздух богов. Но по стоической этимологии «эфир» (αἰθήρ) происходит от глагола αἴθω – «гореть, зажигать». Боги дышат чистым огнеродом.
В орфическом гимне Эфиру читаем: «Ты, всеукротитель, огнедышащий (πυρίπνους), ты – искра (ἔναυσμα) живого!» В Греческих магических папирусах одно из имён Гекаты – Пюрипну (Πυρίπνου), Геката Огнедышащая (PGM IV. 2559). Напомню, Геката – Мировая Душа в «Халдейских оракулах». Там же эфир – субстрат Эмпирея и отдельный надзвёздный мир. «Эмпирей», «эмпюрос» буквально: «огненный» (ἔμπυρος). Боги – насельники небесного огня и сами суть сверхсущие пламена.
Согласно стоикам, радикально повлиявшим на средний платонизм и поздний неоплатонизм, эфиром пронизано всё сущее, эфир – субтильный «творческий огонь» (πυρ τεχνικόν). Он не сжигает, как обычное, грубое пламя (πυρ ατεχνον), напротив, выводит космос к бытию. В «Халдейских оракулах» так и сказано: «…искусный творец космоса творческого огня (ἐργοτεχνίτης͵ κόσμου τεχνίτης πυρίου)» (фр. 33). Эфир – огненная пневма, дух, которым дышит вселенная. Но это же и тот самый Гераклитов огонь, выходящий прямиком из зияния Хаоса. Бездна пышет огнём, созидая мир.
Продолжение следует.
❤12👍1
Продолжение.
В «Халдейских оракулах» есть ещё один удивительный образ: огненный цветок ума. В 1-м же фрагменте «Оракулов» сказано: «Ибо есть нечто Умопостигаемое, что должен ты постигнуть цветком ума (νόου ἄνθει)…». Но это цветок огненный (πυρὸς ἄνθος), как о том говорят фрагменты 34-й, 35-й, 42-й, 49-й. Казалось бы, очевидно – всполох пламени похож на цветок. Но не всё так просто. В традиционной древнегреческой иконографии Зевса его молнии-керавны изображались в виде антемиона (ανθέμιον) – особого цветка. Чаще всего, это был стилизованный лотос. Античный архитектурный орнамент – антелий (то же что антемион), представлявший собою ритм пальметт и лотосов, есть не что иное, как канонизированный образ молний Зевса. Огненный цветок ума – это молния Зевса, вспыхнувшая в сознании теурга.
Так кто же такие иунги? В 35-м фрагменте «Халдейских оракулов» читаем: «Τοῦδε γὰρ ἐκθρῴσκουσιν ἀμείλικτοί τε κεραυνοὶ καὶ πρηστηροδόχοι κόλποι παμφεγγέος αὐγῆς πατρογενοῦς Ἑκάτης καὶ ὑπεζωκὸς πυρὸς ἄνθος ἠδὲ κραταιὸν πνεῦμα πόλων πυρίων ἐπέκεινα». Приведу свой перевод: «Ибо вот Неумолимые и молнии, бросающиеся от [Отца] и престероприимные лона рассветного блеска Отцерождённой Гекаты и подпоясанный (окутанный плеврой) цветок огня, и мощная пневма по ту сторону огненных полюсов». Что это за «престер» (πρηστὴρ), присутствующий также в 34-м, 81-м и 82-м фрагментах? А.П. Большаков переводит интересующий нас выражение, – πρηστηροδόχοι κόλποι – как «лона, в себе заключившие вихри». А в английском переводе Рут Майерчик это lightning-receiving womb – «молнию принимающее чрево». И «вихрь» и «молния» – переводы одинаково верные и уместные в данном контексте. Кроме того, πρηστὴρ это ещё и «укус ядовитой змеи» (вспоминаем «харагму», со всеми её смыслами). Одно из имён Гекаты – Дракайна, Змея-драконица. Кроме того, хочу заметить, что Эдвард Батлер в своей работе «Flower of Fire: Hekate in the Chaldean Oracles» подчёркивает верность перевода слова ἐκθρῴσκουσιν, сделанном Рут Майерчик. Это именно leap – «прыгать, соскакивать». Молния внезапной, резкой вспышкой соскакивает, бросается в чрево Гекаты.
Дело в том, что полисемия древнегреческого языка и современных английского и русского языков разная. Поэтому при переводе часть важных смыслов теряется. Важно понимать, что текст «Халдейских оракулов» устроен по принципу суперпозиции: значения ключевых образов накладываются друг на друга, как кальки. Логии мерцают смыслами. И от каждого многозначного образа-символа тянутся семантические нити к прочим образам, как в самом тексте «Оракулов», так и в других, связанных с ним, произведениях, которые знал любой образованный человек поздней античности. Этакий гипертекст с параллельными местами и ссылками.
Продолжение следует.
В «Халдейских оракулах» есть ещё один удивительный образ: огненный цветок ума. В 1-м же фрагменте «Оракулов» сказано: «Ибо есть нечто Умопостигаемое, что должен ты постигнуть цветком ума (νόου ἄνθει)…». Но это цветок огненный (πυρὸς ἄνθος), как о том говорят фрагменты 34-й, 35-й, 42-й, 49-й. Казалось бы, очевидно – всполох пламени похож на цветок. Но не всё так просто. В традиционной древнегреческой иконографии Зевса его молнии-керавны изображались в виде антемиона (ανθέμιον) – особого цветка. Чаще всего, это был стилизованный лотос. Античный архитектурный орнамент – антелий (то же что антемион), представлявший собою ритм пальметт и лотосов, есть не что иное, как канонизированный образ молний Зевса. Огненный цветок ума – это молния Зевса, вспыхнувшая в сознании теурга.
Так кто же такие иунги? В 35-м фрагменте «Халдейских оракулов» читаем: «Τοῦδε γὰρ ἐκθρῴσκουσιν ἀμείλικτοί τε κεραυνοὶ καὶ πρηστηροδόχοι κόλποι παμφεγγέος αὐγῆς πατρογενοῦς Ἑκάτης καὶ ὑπεζωκὸς πυρὸς ἄνθος ἠδὲ κραταιὸν πνεῦμα πόλων πυρίων ἐπέκεινα». Приведу свой перевод: «Ибо вот Неумолимые и молнии, бросающиеся от [Отца] и престероприимные лона рассветного блеска Отцерождённой Гекаты и подпоясанный (окутанный плеврой) цветок огня, и мощная пневма по ту сторону огненных полюсов». Что это за «престер» (πρηστὴρ), присутствующий также в 34-м, 81-м и 82-м фрагментах? А.П. Большаков переводит интересующий нас выражение, – πρηστηροδόχοι κόλποι – как «лона, в себе заключившие вихри». А в английском переводе Рут Майерчик это lightning-receiving womb – «молнию принимающее чрево». И «вихрь» и «молния» – переводы одинаково верные и уместные в данном контексте. Кроме того, πρηστὴρ это ещё и «укус ядовитой змеи» (вспоминаем «харагму», со всеми её смыслами). Одно из имён Гекаты – Дракайна, Змея-драконица. Кроме того, хочу заметить, что Эдвард Батлер в своей работе «Flower of Fire: Hekate in the Chaldean Oracles» подчёркивает верность перевода слова ἐκθρῴσκουσιν, сделанном Рут Майерчик. Это именно leap – «прыгать, соскакивать». Молния внезапной, резкой вспышкой соскакивает, бросается в чрево Гекаты.
Дело в том, что полисемия древнегреческого языка и современных английского и русского языков разная. Поэтому при переводе часть важных смыслов теряется. Важно понимать, что текст «Халдейских оракулов» устроен по принципу суперпозиции: значения ключевых образов накладываются друг на друга, как кальки. Логии мерцают смыслами. И от каждого многозначного образа-символа тянутся семантические нити к прочим образам, как в самом тексте «Оракулов», так и в других, связанных с ним, произведениях, которые знал любой образованный человек поздней античности. Этакий гипертекст с параллельными местами и ссылками.
Продолжение следует.
Telegram
Seashell freedom
В «Халдейских Оракулах» (далее – ХО) несколько раз упоминается некий огненный цветок ума. Если попробовать потянуть за это понятие, то на свет Божий выйдет вся теургия. Поэтому я пока скажу лишь самое общее. Но делать это рискованно. Это породит ложное ощущение…
❤13👍3
Далее. Сейчас почти уже консенсус среди учёных считать Халдейскую Гекату Мировой Душой. У Платона в «Тимее» есть показательный пассаж о Мировой Душе: «И вот душа, простертая от центра до пределов неба и окутывающая небо по кругу извне, сама в себе вращаясь (αὐτὴ ἐν αὑτῇ στρεφομένη, буквально «сама в себе строфалясь»), вступила в божественное начало непреходящей и разумной жизни на все времена» («Тимей», 36e).
Геката строфалится, как вертишейка, и в «Халдейских оракулах». Слова, образованные от στρεφω встречаются в «Оракулах» очень часто. Но если просто статично полагать Гекату Мировой Душой на положенном ей месте, то это приводит к неразрешимым противоречиям в анализе халдейской онтологии. Если считать, как принято: сначала Первоединое, потом Нус, потом Мировая Душа, а уже внизу космос, то остаются непонятны принципиальные моменты. Халдейская Геката то – материнское чрево, принимающая в иерогамии логосные молнии Отца (фр. 32, фр. 35), то есть, она едва ли не хтоническая хора-материя, то Геката пребывает между Отцами-Умами на самой онтологической вершине (фр. 50). Но всё дело в том, что Геката – богиня лиминальная. Она – медиатор. Она «как вверху, так и внизу». Геката динамически соединяет небо и землю, пронизая миры насквозь. И вертишейки-иунги суть её манифестации. Учение «Халдейских оракулов» связано с экстатической практикой теургии. Отсюда и бурный динамизм халдейской картины мира.
Вертишейки соединяют богов с миром, танцуя и гремя. Иунги – корибанты великой Богини. Они – даймоны-медиаторы. Иунги – огненные смерчи, уходящие в занебесье. И они же – молнии Зевса Керавна.
Прокл учит о том, что боги суть генады (ἑνάδες) – еди́ницы. Каждая из них по-своему, особо манифестирует Единое. Генады не смешиваются. Каждая из них обладает уникальными идиомами. Отсюда характиры в ритуале. Отдельная генада организует свой особый чин связи высшего с низшим. Эти чины тоже не смешиваются. Генады спускают вниз золотые цепи бытия – иунгов. Каждый нижний уровень онтологического здания устроен генадами, как синфема и сюмболон предыдущего этажа. А теперь представьте всё это нисхождение/восхождение в яростной динамике. Истечения-апоррои (απόρροιες) суть потоки огня, образующие воронки. Эманационные уровни соединяются огненными торнадо. Иунги – огненные колонны, на которые опирается небесный антаблемент пламенного Эмпирея. Молнии Зевса Отца – архитектонический каркас нашего мира.
Продолжение следует.
Геката строфалится, как вертишейка, и в «Халдейских оракулах». Слова, образованные от στρεφω встречаются в «Оракулах» очень часто. Но если просто статично полагать Гекату Мировой Душой на положенном ей месте, то это приводит к неразрешимым противоречиям в анализе халдейской онтологии. Если считать, как принято: сначала Первоединое, потом Нус, потом Мировая Душа, а уже внизу космос, то остаются непонятны принципиальные моменты. Халдейская Геката то – материнское чрево, принимающая в иерогамии логосные молнии Отца (фр. 32, фр. 35), то есть, она едва ли не хтоническая хора-материя, то Геката пребывает между Отцами-Умами на самой онтологической вершине (фр. 50). Но всё дело в том, что Геката – богиня лиминальная. Она – медиатор. Она «как вверху, так и внизу». Геката динамически соединяет небо и землю, пронизая миры насквозь. И вертишейки-иунги суть её манифестации. Учение «Халдейских оракулов» связано с экстатической практикой теургии. Отсюда и бурный динамизм халдейской картины мира.
Вертишейки соединяют богов с миром, танцуя и гремя. Иунги – корибанты великой Богини. Они – даймоны-медиаторы. Иунги – огненные смерчи, уходящие в занебесье. И они же – молнии Зевса Керавна.
Прокл учит о том, что боги суть генады (ἑνάδες) – еди́ницы. Каждая из них по-своему, особо манифестирует Единое. Генады не смешиваются. Каждая из них обладает уникальными идиомами. Отсюда характиры в ритуале. Отдельная генада организует свой особый чин связи высшего с низшим. Эти чины тоже не смешиваются. Генады спускают вниз золотые цепи бытия – иунгов. Каждый нижний уровень онтологического здания устроен генадами, как синфема и сюмболон предыдущего этажа. А теперь представьте всё это нисхождение/восхождение в яростной динамике. Истечения-апоррои (απόρροιες) суть потоки огня, образующие воронки. Эманационные уровни соединяются огненными торнадо. Иунги – огненные колонны, на которые опирается небесный антаблемент пламенного Эмпирея. Молнии Зевса Отца – архитектонический каркас нашего мира.
Продолжение следует.
❤15👍7
Продолжение.
Но иунги – это и колесницы богов. Образ этот общий для всего Средиземноморья и Ближнего Востока. Сразу вспоминается сюжет из Ветхого Завета о вознесении пророка Илии: «Когда они шли и дорогою разговаривали, вдруг явилась колесница огненная и кони огненные, и разлучили их обоих, и понесся Илия в вихре на небо» (4Цар. 2:11). И, конечно, нельзя не вспомнить видение пророком Иезекиилем божественной Меркабы. Транспорт этот представляет собой метонимию божественного Присутствия, метонимию, возогнанную до состояния символа. Колесница бога или богини – онтологический сюмболон. Но есть ещё и колесница души – тело света (αυγή ὄχημα), которое диалектически соотносится с колесницей бога. Именно с колесницей-охемой (ὄχημα), световидным носителем (φέροντα) души, и связан цветок ума.
Эдвард Батлер в своей уже упомянутой работе утверждает, что халдейские вихри иунгов имеют также прямое отношение к вихрю-δῖνος Демокрита. Это как раз ничуть на удивляет, если помнить о синтетическом характере теургического учения, претендовавшего на завершение целой эпохи мысли. По учению атомистов, вселенский вихрь упорядочивает хаотическое движение атомонов, распределяя их по отдельным местам – подобное к подобному. Отсюда в «Халдейских оракулах» образы разделения и сепарации. Кроме того, там же присутствуют и натуралистические образы древнегреческой физики: молнии оставляют в сущем борозды (ὁλκοί) (фр. 36); животворящий огонь по огненным каналам проходит к каналам хюле-материи (фр. 65). Ещё в нескольких фрагментах явно присутствуют понятия эллинских физиологов-досократиков. Батлер находит даже паренклизис Эпикура (παρένκλισις, clinamen у Лукреция) в учении «Оракулов». Эпикурейский паренклизис – это отклонение атомов от движения по прямой, в отличие от жёсткого детерминизма Демокрита. Не стану углубляться в эту тему, но замечу, что это красивый образ. Огненный смерч изгибается и колеблется. Всё ходит ходуном.
Иунг – это ещё и магическая вертишейка Гекаты Эрототокейи. Иунг – пламенеющее колесо Иксиона. Огненные змеи эроса жалят распятого на колесе смертного, влюблённого в богиню. Что тут скажешь? Нас всех намотало на колёса любви.
Продолжение следует.
Но иунги – это и колесницы богов. Образ этот общий для всего Средиземноморья и Ближнего Востока. Сразу вспоминается сюжет из Ветхого Завета о вознесении пророка Илии: «Когда они шли и дорогою разговаривали, вдруг явилась колесница огненная и кони огненные, и разлучили их обоих, и понесся Илия в вихре на небо» (4Цар. 2:11). И, конечно, нельзя не вспомнить видение пророком Иезекиилем божественной Меркабы. Транспорт этот представляет собой метонимию божественного Присутствия, метонимию, возогнанную до состояния символа. Колесница бога или богини – онтологический сюмболон. Но есть ещё и колесница души – тело света (αυγή ὄχημα), которое диалектически соотносится с колесницей бога. Именно с колесницей-охемой (ὄχημα), световидным носителем (φέροντα) души, и связан цветок ума.
Эдвард Батлер в своей уже упомянутой работе утверждает, что халдейские вихри иунгов имеют также прямое отношение к вихрю-δῖνος Демокрита. Это как раз ничуть на удивляет, если помнить о синтетическом характере теургического учения, претендовавшего на завершение целой эпохи мысли. По учению атомистов, вселенский вихрь упорядочивает хаотическое движение атомонов, распределяя их по отдельным местам – подобное к подобному. Отсюда в «Халдейских оракулах» образы разделения и сепарации. Кроме того, там же присутствуют и натуралистические образы древнегреческой физики: молнии оставляют в сущем борозды (ὁλκοί) (фр. 36); животворящий огонь по огненным каналам проходит к каналам хюле-материи (фр. 65). Ещё в нескольких фрагментах явно присутствуют понятия эллинских физиологов-досократиков. Батлер находит даже паренклизис Эпикура (παρένκλισις, clinamen у Лукреция) в учении «Оракулов». Эпикурейский паренклизис – это отклонение атомов от движения по прямой, в отличие от жёсткого детерминизма Демокрита. Не стану углубляться в эту тему, но замечу, что это красивый образ. Огненный смерч изгибается и колеблется. Всё ходит ходуном.
Иунг – это ещё и магическая вертишейка Гекаты Эрототокейи. Иунг – пламенеющее колесо Иксиона. Огненные змеи эроса жалят распятого на колесе смертного, влюблённого в богиню. Что тут скажешь? Нас всех намотало на колёса любви.
Продолжение следует.
Telegram
Seashell freedom
Продолжение предыдущего поста
Даймон в деталях. Поэтому продолжим разбор ажурной конструкции 1-го фрагмента ХО. Ненапряжённо подумаем об этом пассаже: χρεὼ δὴ τοῦτο νοῆσαι οὐκ ἀτενῶς͵ ἀλλ΄ ἁγνὸν ἀπόστροφον ὄμμα φέροντα σῆς ψυχῆς τεῖναι κενεὸν νόον εἰς τὸ…
Даймон в деталях. Поэтому продолжим разбор ажурной конструкции 1-го фрагмента ХО. Ненапряжённо подумаем об этом пассаже: χρεὼ δὴ τοῦτο νοῆσαι οὐκ ἀτενῶς͵ ἀλλ΄ ἁγνὸν ἀπόστροφον ὄμμα φέροντα σῆς ψυχῆς τεῖναι κενεὸν νόον εἰς τὸ…
❤13👍2
Продолжение.
И вот, подобно строфалу, мы возвращаемся по кругу к силе Пейто. Вращающаяся вертишейка-иунг издаёт свистящий звук. Дамаский в «Комментарии к "Пармениду"» говорит: «Она [Геката] издает животворящий свист (ῥοῖζος – «свист, шипение»)…» (II.8.1.б.4.). Несколько ниже Дамаский добавляет: «…данная богиня [Геката] и издает пронизывающий всю сферу раздельного и зримого свист животворящего света и демонстрирует неумолимую силу» (II.8.1.б.5.). «Свист животворящего света» – прямая отсылка ко 2-му и 111-му фрагментам «Халдейских оракулов», в которых присутствует образ «шумного света» (φωτὸς κελάδοντος).
Геката вообще особа шумная. Её так и зовут – Геката Бромия (βρόμος – «шум, грохот»). Это имя роднит её с другим божественным дебоширом – Дионисом Бромием, а также с Артемидой Бромией, тоже любительницей похулиганить. В Греческих магических папирусах Геката постоянно пронзительно кричит, воет, как собака, ревёт быком. Все эпитеты, связанные со звуками, издаваемыми Гекатой, в магических папирусах перечислять нет смысла, их очень много.
Продолжение следует.
И вот, подобно строфалу, мы возвращаемся по кругу к силе Пейто. Вращающаяся вертишейка-иунг издаёт свистящий звук. Дамаский в «Комментарии к "Пармениду"» говорит: «Она [Геката] издает животворящий свист (ῥοῖζος – «свист, шипение»)…» (II.8.1.б.4.). Несколько ниже Дамаский добавляет: «…данная богиня [Геката] и издает пронизывающий всю сферу раздельного и зримого свист животворящего света и демонстрирует неумолимую силу» (II.8.1.б.5.). «Свист животворящего света» – прямая отсылка ко 2-му и 111-му фрагментам «Халдейских оракулов», в которых присутствует образ «шумного света» (φωτὸς κελάδοντος).
Геката вообще особа шумная. Её так и зовут – Геката Бромия (βρόμος – «шум, грохот»). Это имя роднит её с другим божественным дебоширом – Дионисом Бромием, а также с Артемидой Бромией, тоже любительницей похулиганить. В Греческих магических папирусах Геката постоянно пронзительно кричит, воет, как собака, ревёт быком. Все эпитеты, связанные со звуками, издаваемыми Гекатой, в магических папирусах перечислять нет смысла, их очень много.
Продолжение следует.
❤5👍5
Продолжение.
Итак, мы подошли к кульминации. Но вернёмся к самому началу наших поисков. В 109-м фрагменте «Халдейских оракулов» сказано: «Отчий ум не принимает во внимание желание души вернуться к нему до тех пор, пока она не выйдет из забвения и не изречет слово (ῥῆμα), припомнив Отчую священную синфему». Это непонятно. Как вообще можно вспомнить в платоновском анемнезисе эти «варварские имена богов»? Как мальчишка вспоминает в анемнезисе, при помощи майевтики Сократа, теорему Пифагора в платоновском диалоге «Менон» – это я понимаю. Потому что там работает логос, логика и здравый смысл. Но как можно припомнить бессмысленный набор звуков, якобы врождённых уму? Что это за анемнезис такой странный? Но ответ очевиден.
Это глоссолалия. И об этом прямо говорит сам Ямвлих в своём труде «О египетских мистериях»: «Впрочем, нужно исследовать причины божественного помешательства; а ими являются нисходящий от богов свет, посылаемые от них духи и исходящая от них совершенная власть, всецело охватывающая нас, совершенно изгоняющая наши собственные сознание и движение и произносящая слова не в согласии с мышлением говорящих, – напротив, как утверждают, те высказывают их безумными устами (μαινομένῳ στόματι), но все прислуживают и повинуются лишь действию Владыки» (III, 8).
Ямвлиху вторит Прокл в «Комментариях к "Кратилу"»: «Таково то, что именуется символами богов. В более высоких порядках они существуют единовидно, а в тех, что уступают [им] – многовидно. Подражая этому, теургия тоже задействует их [символы] посредством высказываемых, хотя и нечленораздельных [выражений]» (71, 39-120).
Упоминавшийся мной ранее Флавий Филострат в «Жизни Аполлония Тианского» пишет: «В этом чертоге царь вершит суд: поэтому к потолку подвешены четыре золотые вертишейки (ἴυγγες), напоминая ему об Адрастее, дабы не заносился он перед людьми. Говорят, будто маги, имеющие доступ во дворец, и подвесили здесь этих птиц, прозываемых "языками богов" (θεῶν γλώττας)» (I. 25).
«Языки богов» до чрезвычайности схожи с Новозаветными «ангельскими языками». Апостолом Павлом сказано: «Если я говорю языками (γλώσσαις) человеческими и ангельскими (ἀγγέλων), а любви не имею, то я – медь звенящая или кимвал звучащий» (1 Кор. 13:1). Кстати говоря, «медь звенящая» и «кимвал звучащий» суть намёки на экстатические корибантские и вакхические ритуалы, сопровождавшиеся грохотом тимпанов и кимвалов. Приводить все многочисленные Новозаветные свидетельства раннехристианской глоссолалии, в том числе и из этого Послания апостола Павла, нет нужды, они общеизвестны.
Окончание следует.
Итак, мы подошли к кульминации. Но вернёмся к самому началу наших поисков. В 109-м фрагменте «Халдейских оракулов» сказано: «Отчий ум не принимает во внимание желание души вернуться к нему до тех пор, пока она не выйдет из забвения и не изречет слово (ῥῆμα), припомнив Отчую священную синфему». Это непонятно. Как вообще можно вспомнить в платоновском анемнезисе эти «варварские имена богов»? Как мальчишка вспоминает в анемнезисе, при помощи майевтики Сократа, теорему Пифагора в платоновском диалоге «Менон» – это я понимаю. Потому что там работает логос, логика и здравый смысл. Но как можно припомнить бессмысленный набор звуков, якобы врождённых уму? Что это за анемнезис такой странный? Но ответ очевиден.
Это глоссолалия. И об этом прямо говорит сам Ямвлих в своём труде «О египетских мистериях»: «Впрочем, нужно исследовать причины божественного помешательства; а ими являются нисходящий от богов свет, посылаемые от них духи и исходящая от них совершенная власть, всецело охватывающая нас, совершенно изгоняющая наши собственные сознание и движение и произносящая слова не в согласии с мышлением говорящих, – напротив, как утверждают, те высказывают их безумными устами (μαινομένῳ στόματι), но все прислуживают и повинуются лишь действию Владыки» (III, 8).
Ямвлиху вторит Прокл в «Комментариях к "Кратилу"»: «Таково то, что именуется символами богов. В более высоких порядках они существуют единовидно, а в тех, что уступают [им] – многовидно. Подражая этому, теургия тоже задействует их [символы] посредством высказываемых, хотя и нечленораздельных [выражений]» (71, 39-120).
Упоминавшийся мной ранее Флавий Филострат в «Жизни Аполлония Тианского» пишет: «В этом чертоге царь вершит суд: поэтому к потолку подвешены четыре золотые вертишейки (ἴυγγες), напоминая ему об Адрастее, дабы не заносился он перед людьми. Говорят, будто маги, имеющие доступ во дворец, и подвесили здесь этих птиц, прозываемых "языками богов" (θεῶν γλώττας)» (I. 25).
«Языки богов» до чрезвычайности схожи с Новозаветными «ангельскими языками». Апостолом Павлом сказано: «Если я говорю языками (γλώσσαις) человеческими и ангельскими (ἀγγέλων), а любви не имею, то я – медь звенящая или кимвал звучащий» (1 Кор. 13:1). Кстати говоря, «медь звенящая» и «кимвал звучащий» суть намёки на экстатические корибантские и вакхические ритуалы, сопровождавшиеся грохотом тимпанов и кимвалов. Приводить все многочисленные Новозаветные свидетельства раннехристианской глоссолалии, в том числе и из этого Послания апостола Павла, нет нужды, они общеизвестны.
Окончание следует.
❤12👍7
Окончание.
Как только мы примем глоссолалию в качестве объяснения, все элементы теургической конструкции сразу встают на свои места. Божественные имена суть свёрнутые в бутоны молнии Зевса Керавна. В ритуале синфема раскрывается огненным, экстатическим цветком ума. Ритуал теургов был корибантским. Внезапное вспоминание божественных имён в теургическом анамнезесе подобно мгновенной вспышке. Цветок огня загорается на небе ума, как молния, разрядами-скачками. Спонтанно начинается глоссолалия. Сознание теурга охватывается пламенем экстаза и само становится огненным цветком. Раскаты грома сопровождают всполох. Божественные имена грохочут как гром и гудяще свистят как огненный смерчь. Теург видит и слышит «шумный свет» богов – κελάδοντος φωτός. Эротическая сила Пейто захватывает душу и возносит её вихрем на колеснице-охеме к объекту любви. Выкрикивая в трансгрессивной глоссолалии огненные эпиклезы, телест мечет эти молнии в небо. Теург призывает богов их пламенными именами. И по словам Прокла, боги с радостью отвечают. Начинается эпифания. Синфемы разверзают небеса. Геката Ключница даёт посвящённым пароли – ключи от неба. Теургический экстаз подобен ответному стримеру – разряду, бьющему снизу, с предмета, выступающего над поверхностью земли, навстречу ступенчатому лидеру молнии – основному разряду из грозовой тучи. Молнии встречаются. Это единораздельное движение. Одно и то же событие.
Есть ли богам дело до людей? Богам есть дело до всего мира. Божье дело от века – творить мир своими именами-синфемами. Боги извечно мечут в миры свои молнии-имена, ими держится сущее. Каждая вещь универсума представляют собой сюмболон – отвердевший эфир. Но в ритуале спящее пламя вещей оживляется божественными именами. Богов нельзя связать заклинаниями, нельзя умолить. Боги бесстрастны. Но боги сами от начала времён выступают навстречу миру и дарят сущему свои имена.
Геката – богиня многоименная. Она Πολυώνυμος – Полионимос. У каждого божества много имён – Иэою, Оаи, Иох, Ои… Но все они об одном – о Едином. Это Отчая Бездна (πατρικός βυθός) «Халдейских оракулов». Мир создан богами в священном бреду. Ведь они и сами вышли из Бездны. Если человек, житель хтонической материи – нижней бездны, входит в единение с богами в ритуале, ими же и дарованном, то он, смертный, начинает говорить на языке бессмертных. Бездны встречаются. Материя – сюмболон Первоединого зияния. Огненные смерчи имён, извергаясь из зева Единого, возвращается к Нему же, к Тому, кто за пределами всякого смысла.
Как только мы примем глоссолалию в качестве объяснения, все элементы теургической конструкции сразу встают на свои места. Божественные имена суть свёрнутые в бутоны молнии Зевса Керавна. В ритуале синфема раскрывается огненным, экстатическим цветком ума. Ритуал теургов был корибантским. Внезапное вспоминание божественных имён в теургическом анамнезесе подобно мгновенной вспышке. Цветок огня загорается на небе ума, как молния, разрядами-скачками. Спонтанно начинается глоссолалия. Сознание теурга охватывается пламенем экстаза и само становится огненным цветком. Раскаты грома сопровождают всполох. Божественные имена грохочут как гром и гудяще свистят как огненный смерчь. Теург видит и слышит «шумный свет» богов – κελάδοντος φωτός. Эротическая сила Пейто захватывает душу и возносит её вихрем на колеснице-охеме к объекту любви. Выкрикивая в трансгрессивной глоссолалии огненные эпиклезы, телест мечет эти молнии в небо. Теург призывает богов их пламенными именами. И по словам Прокла, боги с радостью отвечают. Начинается эпифания. Синфемы разверзают небеса. Геката Ключница даёт посвящённым пароли – ключи от неба. Теургический экстаз подобен ответному стримеру – разряду, бьющему снизу, с предмета, выступающего над поверхностью земли, навстречу ступенчатому лидеру молнии – основному разряду из грозовой тучи. Молнии встречаются. Это единораздельное движение. Одно и то же событие.
Есть ли богам дело до людей? Богам есть дело до всего мира. Божье дело от века – творить мир своими именами-синфемами. Боги извечно мечут в миры свои молнии-имена, ими держится сущее. Каждая вещь универсума представляют собой сюмболон – отвердевший эфир. Но в ритуале спящее пламя вещей оживляется божественными именами. Богов нельзя связать заклинаниями, нельзя умолить. Боги бесстрастны. Но боги сами от начала времён выступают навстречу миру и дарят сущему свои имена.
Геката – богиня многоименная. Она Πολυώνυμος – Полионимос. У каждого божества много имён – Иэою, Оаи, Иох, Ои… Но все они об одном – о Едином. Это Отчая Бездна (πατρικός βυθός) «Халдейских оракулов». Мир создан богами в священном бреду. Ведь они и сами вышли из Бездны. Если человек, житель хтонической материи – нижней бездны, входит в единение с богами в ритуале, ими же и дарованном, то он, смертный, начинает говорить на языке бессмертных. Бездны встречаются. Материя – сюмболон Первоединого зияния. Огненные смерчи имён, извергаясь из зева Единого, возвращается к Нему же, к Тому, кто за пределами всякого смысла.
❤19👍6
Forwarded from Fire walks with me
Итоги года
Итоги года - абсолютно магический, ритуальный акт. Это всегда попытка структурировать хаос, собрать из снежинок слово “Вечность”, прибить к своей доске почета живых бабочек, насадив их шелковистое брюшко на красивую булавку с жемчужной головкой.
Итоги года, если хотите, - это страх перед неизбежностью живой жизни, которую невозможно контролировать. Нет, в этом ничего плохого, мы все справляемся с этим древним ужасом по-своему и по-разному, и итоги здесь тоже хороши.
Но в этом году у меня их не будет. И не потому что их нет (столько, что не унести, рук не хватает), а потому что вдруг в этом году - аккурат на выходе Плутона из Козерога - все мои итоги был сметены мощным дыханием той самой настоящей и живой жизни.
На самом деле, конечно, все это зарождалось в глубинах меня и мира сильно раньше, еще в начале года, но не предавала этому серьезного значения, не обращала внутрь себя пристального внимания. Я думала, что это усталость от напрочь вымотавшего меня 23го года. Усыхало, отмирало, отлетало и опадало старое, стремительно менялись, складывались и рушились декорации и персонажи, я ощущала странную надсадную пустоту, не понимая совершенно, что внутри и снаружи зарождаются совершенно новые, иные феномены.
Хотя, безусловно, были предпосылки; были сны, знаки, манифестации. То, что я называю “внутренним гулом” или “эхом грозы”.
Это стало заметно и по моим текстам тоже. Мне достаточно резко перестало быть интересно то, что интересовало ранее. Писать о том, о чем я писала раньше, уже не интересно. Исследования тех феноменов больше не радуют, потому что не имеют значения. Устарели не только текстовые, но и магические форматы и формы. Сначала я думала, что конкретно для меня, для моей личной практики. Но нет, для всех. Новые потоки прокладывают новые русла подземных и небесных рек.
Скажу честно: я испугалась, что магия уйдет из моей жизни вообще. Все это напоминало камеру сенсорной депривации - в какой-то момент тебя будто “отключают” от информационного потока, и ты слышишь только гул тишины. Как я ни пыталась пинговать пространство, отклика почти не было.
Но, как я сама говорила неоднократно (хотя и не всегда себе верила), и как мне говорили все те, кто меня учил (им я тоже не всегда верила), если магия живет в тебе, то она никуда не денется. Меня вынесло на совсем иные потоки - настолько мощные, настолько не похожие ни на что, с чем я работала ранее, что я буквально задохнулась от ужаса и восторга. И они требуют, конечно, и радикально другой работы, других инструментов и других подходов. И пока что я даже не знаю, как об этом писать (и нужно ли вообще в принципе). Уже нужны другие тексты и другие слова для новых внутренних феноменов и новых смыслов, но и новые звезды только-только формируются из космического хаоса.
Именно по этой причине не нужны больше никакие итоги года. Все остальное уже кажется мелким и незначительным. Кроме любви, конечно. Впрочем, это, наверное, и будет главным открытием года. Живая жизнь, живой космос, настоящая магия - все это пронизано любовью; именно она развертывает пространства и Бытие, оживляет миры и одухотворяет душу. Боги показывают это нам напрямую. Просто нужно однажды открыть глаза и увидеть.
Как пишет дорогой @Seashellfreedom,
Так как же связана Афродита с Гекатой «Халдейских оракулов»? Абсолютно так же, как у Феокрита. Халдейская Геката – богиня любовного колдовства. Боги привораживают мир. Вселенная создана любовной магией. Мир держится приворотными чарами богов. Элементы космоса связаны не просто симпатией, но эросом. И если он раскроется в уме, как цветок, то жгучее пламя эроса вознесёт смертного на огненное небо.
Магия нового Эона будет про Эрос.
Старик Платон давно все знал.
Итоги года - абсолютно магический, ритуальный акт. Это всегда попытка структурировать хаос, собрать из снежинок слово “Вечность”, прибить к своей доске почета живых бабочек, насадив их шелковистое брюшко на красивую булавку с жемчужной головкой.
Итоги года, если хотите, - это страх перед неизбежностью живой жизни, которую невозможно контролировать. Нет, в этом ничего плохого, мы все справляемся с этим древним ужасом по-своему и по-разному, и итоги здесь тоже хороши.
Но в этом году у меня их не будет. И не потому что их нет (столько, что не унести, рук не хватает), а потому что вдруг в этом году - аккурат на выходе Плутона из Козерога - все мои итоги был сметены мощным дыханием той самой настоящей и живой жизни.
На самом деле, конечно, все это зарождалось в глубинах меня и мира сильно раньше, еще в начале года, но не предавала этому серьезного значения, не обращала внутрь себя пристального внимания. Я думала, что это усталость от напрочь вымотавшего меня 23го года. Усыхало, отмирало, отлетало и опадало старое, стремительно менялись, складывались и рушились декорации и персонажи, я ощущала странную надсадную пустоту, не понимая совершенно, что внутри и снаружи зарождаются совершенно новые, иные феномены.
Хотя, безусловно, были предпосылки; были сны, знаки, манифестации. То, что я называю “внутренним гулом” или “эхом грозы”.
Это стало заметно и по моим текстам тоже. Мне достаточно резко перестало быть интересно то, что интересовало ранее. Писать о том, о чем я писала раньше, уже не интересно. Исследования тех феноменов больше не радуют, потому что не имеют значения. Устарели не только текстовые, но и магические форматы и формы. Сначала я думала, что конкретно для меня, для моей личной практики. Но нет, для всех. Новые потоки прокладывают новые русла подземных и небесных рек.
Скажу честно: я испугалась, что магия уйдет из моей жизни вообще. Все это напоминало камеру сенсорной депривации - в какой-то момент тебя будто “отключают” от информационного потока, и ты слышишь только гул тишины. Как я ни пыталась пинговать пространство, отклика почти не было.
Но, как я сама говорила неоднократно (хотя и не всегда себе верила), и как мне говорили все те, кто меня учил (им я тоже не всегда верила), если магия живет в тебе, то она никуда не денется. Меня вынесло на совсем иные потоки - настолько мощные, настолько не похожие ни на что, с чем я работала ранее, что я буквально задохнулась от ужаса и восторга. И они требуют, конечно, и радикально другой работы, других инструментов и других подходов. И пока что я даже не знаю, как об этом писать (и нужно ли вообще в принципе). Уже нужны другие тексты и другие слова для новых внутренних феноменов и новых смыслов, но и новые звезды только-только формируются из космического хаоса.
Именно по этой причине не нужны больше никакие итоги года. Все остальное уже кажется мелким и незначительным. Кроме любви, конечно. Впрочем, это, наверное, и будет главным открытием года. Живая жизнь, живой космос, настоящая магия - все это пронизано любовью; именно она развертывает пространства и Бытие, оживляет миры и одухотворяет душу. Боги показывают это нам напрямую. Просто нужно однажды открыть глаза и увидеть.
Как пишет дорогой @Seashellfreedom,
Так как же связана Афродита с Гекатой «Халдейских оракулов»? Абсолютно так же, как у Феокрита. Халдейская Геката – богиня любовного колдовства. Боги привораживают мир. Вселенная создана любовной магией. Мир держится приворотными чарами богов. Элементы космоса связаны не просто симпатией, но эросом. И если он раскроется в уме, как цветок, то жгучее пламя эроса вознесёт смертного на огненное небо.
Магия нового Эона будет про Эрос.
Старик Платон давно все знал.
❤14👍2
Год всегда один. Начало одно. Мир создан утром – Божеством рассвета. Человек живёт в Начале. Но есть и «всегда» – поток всепобеждающей жизни-зоэ, изобильной, как львиный солярный свет.
Заря бедна солнцем. Но всегда есть надежда на событийное обновление. С наступающим Новым годом!
Заря бедна солнцем. Но всегда есть надежда на событийное обновление. С наступающим Новым годом!
❤30👍1
Кто такие Предки? Как правило, их онтологический статус понимают по линиям структур родства с современными людьми. Это верно лишь отчасти. Естественно, мы произошли от наших предков, от кого ж ещё. Но Предки в мифах – существа совершенно иного плана. Предки суть Те, кто не мы. «Мы» следует понимать, как всё множество людей. Предки образуют бинарную пару с «нами» – с людьми. Предки – Иные.
Предки «пред» нами. Предки – это те, кто были до нас. Они те, кто пришли в мир первыми. Они – первое поколение земнородных. Мифологически предки всегда суть Первопредки. Предки – примордиальные Перворождённые. Первопредок есть хранитель онтологического архэ – Начала.
Границей, разделяющей мир людей и мир предков, является память. Предки – это те, кого не упомнить. Они те, кто теряются в глубине времён. Они иные не потому что мы их не помним. Напротив, мы их не помним, потому что они – Иные. Предки – забытые Древние.
Эта мифологическая темпоральность беспамятства образует единый континуум с пространством забвения – с Потусторонним миром. Предки обитают на Той стороне. Они на том свете. Иные пребывают в Ином мире. Предки суть духи.
Поэтому в мифах предки парадоксальным образом связаны с автохтонами и чужаками. Наши предки – не наши. Кабиры, куреты, дактили, сиды, чудь белоглазая, сихиртя, дивьи люди – все эти существа были первыми, до нас. Предки – это «стары люди». Но они ушли под землю. Предки – народ холмов.
Мнемический и онтологический разрыв между ныне живущими смертными и их первопредками относит к самой сердцевине нашей юдоли. Мнема онтологична. Не только мы забыли своё начало. Нас забыло Начало. Мы суть те, кто лишён Начала. Мы обделены доступом к источнику жизни-зоэ. Мы обречены клониться к упадку. Мы живём в мире вечера. Отсюда мифологическая амбивалентность смерти – после своего конца смертный встречается с предками, носителями архэ. Вход на Ту сторону находится на западе, в стороне закатной.
Античные мистерии представляют собой Парусию – возвращение Царя-первопредка. Событийное восстановление прерванного родства с архаическим – такова суть мистерий. Переучреждение структур родства с Золотым родом древней эпохи изобилия жизни через усыновление Божеством. Утро мира способно вернуться. Нас не забыли.
Предки «пред» нами. Предки – это те, кто были до нас. Они те, кто пришли в мир первыми. Они – первое поколение земнородных. Мифологически предки всегда суть Первопредки. Предки – примордиальные Перворождённые. Первопредок есть хранитель онтологического архэ – Начала.
Границей, разделяющей мир людей и мир предков, является память. Предки – это те, кого не упомнить. Они те, кто теряются в глубине времён. Они иные не потому что мы их не помним. Напротив, мы их не помним, потому что они – Иные. Предки – забытые Древние.
Эта мифологическая темпоральность беспамятства образует единый континуум с пространством забвения – с Потусторонним миром. Предки обитают на Той стороне. Они на том свете. Иные пребывают в Ином мире. Предки суть духи.
Поэтому в мифах предки парадоксальным образом связаны с автохтонами и чужаками. Наши предки – не наши. Кабиры, куреты, дактили, сиды, чудь белоглазая, сихиртя, дивьи люди – все эти существа были первыми, до нас. Предки – это «стары люди». Но они ушли под землю. Предки – народ холмов.
Мнемический и онтологический разрыв между ныне живущими смертными и их первопредками относит к самой сердцевине нашей юдоли. Мнема онтологична. Не только мы забыли своё начало. Нас забыло Начало. Мы суть те, кто лишён Начала. Мы обделены доступом к источнику жизни-зоэ. Мы обречены клониться к упадку. Мы живём в мире вечера. Отсюда мифологическая амбивалентность смерти – после своего конца смертный встречается с предками, носителями архэ. Вход на Ту сторону находится на западе, в стороне закатной.
Античные мистерии представляют собой Парусию – возвращение Царя-первопредка. Событийное восстановление прерванного родства с архаическим – такова суть мистерий. Переучреждение структур родства с Золотым родом древней эпохи изобилия жизни через усыновление Божеством. Утро мира способно вернуться. Нас не забыли.
❤34👍7
В христианской проповеди есть устойчивый гомилетический сюжет: почему Сын Божий не воплотился в столичном Риме? Почему Рождество Иисуса Христа произошло в провинциальной Палестине, казалось бы, исторически ничтожной? Обычно ответ таков: это кенозис. Бог стал человеком в зраке раба.
Христианство – религия мистериальная. Это религия Евхаристии – Причастия. Хлеб и вино становятся Телом и Кровью Христа. Хлеб и вино. Так вот, дело в том, что Вифлеем находится строго в самом центре нашей материальной и духовной культуры. Именно там, в Палестине, в окрестностях Мёртвого моря 12500 лет до н.э. появилась натуфийская культура. Считается, что именно натуфийцы первыми перешли к земледелию. Наша культура всем своим строем обязана доместикации растений. Бейт-Лехем – Дом хлеба. С Рождеством Христовым!
Христианство – религия мистериальная. Это религия Евхаристии – Причастия. Хлеб и вино становятся Телом и Кровью Христа. Хлеб и вино. Так вот, дело в том, что Вифлеем находится строго в самом центре нашей материальной и духовной культуры. Именно там, в Палестине, в окрестностях Мёртвого моря 12500 лет до н.э. появилась натуфийская культура. Считается, что именно натуфийцы первыми перешли к земледелию. Наша культура всем своим строем обязана доместикации растений. Бейт-Лехем – Дом хлеба. С Рождеством Христовым!
❤29👍1
Forwarded from Fire walks with me
Небольшие, но приятные новости.
В последнем номере “Платоновских исследований” вышла статья А. Гараджи - перевод и комментарии к толкованиям “Халдейских оракулов” Михаила Пселла. А приятно то, что он ссылается на мою прошлогоднюю диссертацию (и в библиографии она есть). Это вообще первое упоминание моей работы, но сразу - в таких серьезных публикациях.
Собственно, ссылка на статью.
Чуть позже в этом году выйдет и моя статья, но уже в сборнике по итогам прошлых конференций АИЭМ.
В последнем номере “Платоновских исследований” вышла статья А. Гараджи - перевод и комментарии к толкованиям “Халдейских оракулов” Михаила Пселла. А приятно то, что он ссылается на мою прошлогоднюю диссертацию (и в библиографии она есть). Это вообще первое упоминание моей работы, но сразу - в таких серьезных публикациях.
Собственно, ссылка на статью.
Чуть позже в этом году выйдет и моя статья, но уже в сборнике по итогам прошлых конференций АИЭМ.
Telegram
θεωρία и теория
А у нас из итогов года — дайджест по отечественной философской византинистике последних двух месяцев
Платоновские исследования:
Щукин Т.А. — Читали ли «Халдейские оракулы» в X веке? Свидетельство Симеона Нового Богослова
Сенина Т.А. — Христиане как новые…
Платоновские исследования:
Щукин Т.А. — Читали ли «Халдейские оракулы» в X веке? Свидетельство Симеона Нового Богослова
Сенина Т.А. — Христиане как новые…
👍8❤5
Мышление есть странствие мысли вне дискурса компетентности, или, что то же самое, вне машинальности.
Мышление торит путь. Путь мысли неторный. Свободный автоматизм мышления и радикальное сомнение совпадают в особой стихиальной материи ума. Оформленное содержание мышления не есть само мышление. То, что латиняне перевели словом materia, Аристотель гениально назвал ὕλη («хюле») – «древесина, лес». Мир – это колдовской лес. Солнечный свет проникает сквозь кроны деревьев и порождает светящийся полумрак с бликами озарений и колыханием счастья. Мерцание lumen naturalis ума подобно этой золотой тьме. «Celebrate symbols from deep elder forests», – сказано Джимом Моррисоном в «An American Prayer».
«Апория» (ἀπορία) буквально значит «непроходимое место». Пробираться через бурелом – судьба мысли. Мы чего-то не знаем, да и бог с ним. Знание – это бурелом. Знание – это бывшие знаки.
Мышление не знает. Мышление путешествует.
Мышление торит путь. Путь мысли неторный. Свободный автоматизм мышления и радикальное сомнение совпадают в особой стихиальной материи ума. Оформленное содержание мышления не есть само мышление. То, что латиняне перевели словом materia, Аристотель гениально назвал ὕλη («хюле») – «древесина, лес». Мир – это колдовской лес. Солнечный свет проникает сквозь кроны деревьев и порождает светящийся полумрак с бликами озарений и колыханием счастья. Мерцание lumen naturalis ума подобно этой золотой тьме. «Celebrate symbols from deep elder forests», – сказано Джимом Моррисоном в «An American Prayer».
«Апория» (ἀπορία) буквально значит «непроходимое место». Пробираться через бурелом – судьба мысли. Мы чего-то не знаем, да и бог с ним. Знание – это бурелом. Знание – это бывшие знаки.
Мышление не знает. Мышление путешествует.
❤25👍6
Первопредок – чужак ещё и потому что родство с ним не натуралистично. Кровное родство духовно дефицитарно, оно движется в сторону увядания, как всякая биологическая жизнь. Биос упадочен. Повторяясь в особях, род просто удерживает гомеостаз с неизбежными потерями интенсивности и не приводит к реальному Повторению. Жизнь-зоэ же событийна. Она требует архаического Повторения – обновляющего повторения архэ. В связи с супранатурализмом Первопредка, его легко подменить воображаемым фантазмом. Такая симуляция приводит к миметическому повторению, заводящему механизмы fort/da.
Telegram
Seashell freedom
Кто такие Предки? Как правило, их онтологический статус понимают по линиям структур родства с современными людьми. Это верно лишь отчасти. Естественно, мы произошли от наших предков, от кого ж ещё. Но Предки в мифах – существа совершенно иного плана. Предки…
❤10👍4
Forwarded from Fire walks with me
Дорогой и уважаемый друг @seashellfreedom уточняет:
Ольга, добавлю: μυεΐν в Элевсинских мистериях имело ещё и буквальный смысл "закрывать глаза". На каком-то этапе посвящения, вероятно, на этапе катарсии, мисту закрывали глаза повязкой или покрывалом. Впрочем, Клинтон считает, что глаза закрывали непосредственно перед эпоптейей. Дескать, мистов с закрытыми глазами вводили в Телестерион, глаза открывались и они видели толпу эпоптов с факелами. Тут-то их и начинало колбасить. Ага, "Триумф воли" и Лени Рифеншталь :) Короче, версия Клинтона - редукционистская пошлость. Но, как бы там ни было, глаза закрывали. Конечно, закрытие глаз имело и символический смысл: умирание - катабасия в аид, смирение перед тайной и т.п. Вот для иллюстрации - Урна Лователли и барельеф "Посвящение Геракла в Элевсинские мистерии" из Неаполитанского музея.
P.S. Ну и, конечно, все мы (кто когда-то хоть раз да был посвящаем) вспоминаем свою первую повязку на глазах, да
Ольга, добавлю: μυεΐν в Элевсинских мистериях имело ещё и буквальный смысл "закрывать глаза". На каком-то этапе посвящения, вероятно, на этапе катарсии, мисту закрывали глаза повязкой или покрывалом. Впрочем, Клинтон считает, что глаза закрывали непосредственно перед эпоптейей. Дескать, мистов с закрытыми глазами вводили в Телестерион, глаза открывались и они видели толпу эпоптов с факелами. Тут-то их и начинало колбасить. Ага, "Триумф воли" и Лени Рифеншталь :) Короче, версия Клинтона - редукционистская пошлость. Но, как бы там ни было, глаза закрывали. Конечно, закрытие глаз имело и символический смысл: умирание - катабасия в аид, смирение перед тайной и т.п. Вот для иллюстрации - Урна Лователли и барельеф "Посвящение Геракла в Элевсинские мистерии" из Неаполитанского музея.
P.S. Ну и, конечно, все мы (кто когда-то хоть раз да был посвящаем) вспоминаем свою первую повязку на глазах, да
❤11👍3
Что такое мистерии? Попробую дать определение.
Но сначала приведу общий методологический принцип хорошего религиоведческого концепта. Объяснение должно быть простым и внятным, и при этом онтологически глубоким. Религиоведческий концепт должен объединять своей объяснительной силой обычные житейские практики (хозяйственные, медицинские, политические, семейные и прочие подобные) и самые глубокие экзистенциалы – жизнь, смерть, смысл существования и т.д. И объединяться эти человеческие понятия должны непротиворечиво и, как я уже сказал, просто, доступно для понимания любого человека без всякого образования. Другими словами, религиоведческий объяснительный концепт должен быть мифологическим и тропическим. Концепт должен рационально и артикулированно объяснять миф, но при этом и сам быть структурно построен как миф – как непосредственное единство верха и низа, метафизики и повседневной конкретики, божественного и земного. Таким образом, религиоведческая теория в пределе своём стремится к теологии. Напомню, в Элладе теологами-богословами называли боговдохновенных поэтов-певцов – Орфея, Мусея, Лина, Гомера и Гесиода, являющих в своей поэтической речи истину о богах.
Приведу пример нормального концепта от обратного. Есть такая идиотская теория аграрных культов. Ей уже сто лет в обед, а она по-прежнему доминирует у антропологов, религиоведов и антиковедов. Дескать, когда «крокодил не ловится, не растёт кокос» архаичные дураки начинают комлать, в бубен бить, жертвы приносить, трахаться почём зря. Ну там чтоб дождик пошёл, чтоб кушать чего было. Недоразвитые, дикие люди. Теория эта кретинская, потому что она расистская и редукционистская. Редукционизм в антропологии – всегда пошлость. Он сводит целостную жизнь во всём её многообразии к одному аспекту, обязательно низшему. Мол, это и есть простое объяснение. Но это не так. Простота должна быть другого сорта. Кстати, античные мистерии часто объясняют через аргарные культы, не замечая очевидного: обычные аграрные обряды и праздники в античности, например, Фесмофории, не были тайными.
Продолжение следует.
Но сначала приведу общий методологический принцип хорошего религиоведческого концепта. Объяснение должно быть простым и внятным, и при этом онтологически глубоким. Религиоведческий концепт должен объединять своей объяснительной силой обычные житейские практики (хозяйственные, медицинские, политические, семейные и прочие подобные) и самые глубокие экзистенциалы – жизнь, смерть, смысл существования и т.д. И объединяться эти человеческие понятия должны непротиворечиво и, как я уже сказал, просто, доступно для понимания любого человека без всякого образования. Другими словами, религиоведческий объяснительный концепт должен быть мифологическим и тропическим. Концепт должен рационально и артикулированно объяснять миф, но при этом и сам быть структурно построен как миф – как непосредственное единство верха и низа, метафизики и повседневной конкретики, божественного и земного. Таким образом, религиоведческая теория в пределе своём стремится к теологии. Напомню, в Элладе теологами-богословами называли боговдохновенных поэтов-певцов – Орфея, Мусея, Лина, Гомера и Гесиода, являющих в своей поэтической речи истину о богах.
Приведу пример нормального концепта от обратного. Есть такая идиотская теория аграрных культов. Ей уже сто лет в обед, а она по-прежнему доминирует у антропологов, религиоведов и антиковедов. Дескать, когда «крокодил не ловится, не растёт кокос» архаичные дураки начинают комлать, в бубен бить, жертвы приносить, трахаться почём зря. Ну там чтоб дождик пошёл, чтоб кушать чего было. Недоразвитые, дикие люди. Теория эта кретинская, потому что она расистская и редукционистская. Редукционизм в антропологии – всегда пошлость. Он сводит целостную жизнь во всём её многообразии к одному аспекту, обязательно низшему. Мол, это и есть простое объяснение. Но это не так. Простота должна быть другого сорта. Кстати, античные мистерии часто объясняют через аргарные культы, не замечая очевидного: обычные аграрные обряды и праздники в античности, например, Фесмофории, не были тайными.
Продолжение следует.
❤24👍4