В «Халдейских Оракулах» (далее – ХО) несколько раз упоминается некий огненный цветок ума. Если попробовать потянуть за это понятие, то на свет Божий выйдет вся теургия. Поэтому я пока скажу лишь самое общее. Но делать это рискованно. Это породит ложное ощущение простоты. Но я всё же покажу основное. Цветок ума – ἄνθος νόου, он же ἄνθος πυρὸς (цветок огня) – есть не что иное, как присутствие в душе телеста молний Отца. Для теургов антос пюрос был не только предметом религиозно-философских построений, но и непосредственным аспектом их психопрактик. Но надо иметь в виду, что теургия есть особый вид позднеантичной магии. Таким образом, цветок ума был связан и с ритуальным аспектом теургии. Огненный цветок присутствует в 1-м же фрагменте ХО (по Эдуарду дес Плясу). К этому фрагменту и обратимся:

Ἔστιν γάρ τι νοητόν͵ ὃ χρή σε νοεῖν νόου ἄνθει· ἢν γὰρ ἐπεγκλίνῃς σὸν νοῦν κἀκεῖνο νοήσῃς ὥς τι νοῶν͵ οὐ κεῖνο νοήσεις· ἔστι γὰρ ἀλκῆς ἀμφιφαοῦς δύναμις νοεραῖς στράπτουσα τομαῖσιν. Οὐ δὴ χρὴ σφοδρότητι νοεῖν τὸ νοητὸν ἐκεῖνο ἀλλὰ νόου ταναοῦ ταναῇ φλογὶ πάντα μετρούσῃ πλὴν τὸ νοητὸν ἐκεῖνο· χρεὼ δὴ τοῦτο νοῆσαι οὐκ ἀτενῶς͵ ἀλλ΄ ἁγνὸν ἀπόστροφον ὄμμα φέροντα σῆς ψυχῆς τεῖναι κενεὸν νόον εἰς τὸ νοητόν͵ ὄφρα μάθῃς τὸ νοητόν͵ ἐπεὶ νόου ἔξω ὑπάρχει.

«Ибо есть нечто Умопостигаемое, что должен ты постигнуть цветком ума. Ибо склонив твой ум и к Тому Умопостигаемому как к чему-то [определённо, конкретно] мыслимому, Того не постигнешь. Ибо есть мощная, в разные стороны светящая сила, сверкающая умными лезвиями. Не должно напористо мыслить То Умопостигаемое, но раскинувшемся пламенем раскинутого ума всё охватить, кроме Того Умопостигаемого. Должно не напряженно это мыслить, но чистый взгляд, повёрнутый внутрь, простирающийся на твою душу, распространить пустым умом в Умопостигаемое, пока не познаешь Умопостигаемое, вне ума пребывающее». Перевод мой.

Следует сказать о моём переводе. Я чуть не рехнулся, пока переводил. На этот небольшой фрагмент у меня ушло дня три. И это я ещё не стал переводить гекзаметром, которым написаны Логии. Тут хотя бы смысл точно передать, по возможности дословно. Хотя магистра Йоду я включал, ну а как же. Я принимал во внимание четыре перевода этого фрагмента: французский – Эдуарда дес Пляса (Edouard des Places), английский – Руфь Майерчик (Ruth Majercik), и два перевода русских – А.П. Большакова и Т.Г. Сидаша. Комментировать эти переводу не буду, скажу лишь, что они все разные. По смыслу разные. Нет консенсуса. И не предвидится. Все понимают по-разному. Фрагмент тёмный. Все Халдейские фрагменты тёмные, но этот просто невероятно сложный.

У меня нет полной уверенности, что и мой перевод верен. Но во время работы над ним, у меня возникла другая уверенность. Я больше не верю, что «Халдейские оракулы» созданы людьми. Во всяком случае, тут точно источник – не просто обычное авторское воображение. Я больше нигде не встречал такой концентрации смысла и его тонких оттенков. Обычным людям такое не под силу. Это именно оракулы – тёмные, многосмысленные. И я уверен, что просто приводить переводы фрагментов ХО без подробных комментариев абсолютно бесполезно – Логии останутся непонятыми. И я постараюсь, в меру сил, показать некоторые нюансы этого фрагмента.

Продолжение следует…

Продолжение предыдущего поста

Автор ХО (кто бы он ни был) в этом фрагменте явно намеренно обыгрывает значения слова νοῦς – «нус-ум». В отличие от Аристотеля, который просто противопоставлял духовный νοῦς и φρόνησις (фронезис – рассудок), оба Юлиана (остановимся на традиционной версии авторства) сознательно оставляют только слово νοῦς. Это порождает сложности с переводом. По-русски в философском контексте нельзя сказать «умствовать» (в русском языке «умствовать» наделено ироническими коннотациями, которых нет в древнегреческом), надо говорить «мыслить» или «постигать». Это слова с разными корнями. А в 1-м фрагменте ХО использованы все грамматические возможности древнегреческих слов, однокоренных слову νοῦς – глаголы, существительные, прилагательные, причастия и т.д. Авторы как будто намеренно путают читателя, искусно противопоставляя разные нусы, что не сразу ухватывается при чтении. Тем самым, авторы показывают ситуацию, знакомую любому психопрактику – стихия сознания при всём своём, казалось бы, единстве, фундаментально артикулирована и ум уму – рознь.

Попробуем разобраться в этих нусах. В 1-м фрагменте, как видите, описаны три вида ума. Во-первых, обычный брутальный разум, сосредоточенно думающий о чём-то конкретном, то есть ум предметный, направленный на объект, пусть и на объект ноэтический. В этом фрагменте такой ум описан, как σφοδρότης («сфодротес»), буквально «напористый, страстный, прямолинейно переходящий границы позволенного», и он же – ἀτενῶς («атенос»), дословно «пристальный, напряжённо смотрящий в упор».

Во-вторых, мы видим описание некоего ИСС – состояния расширенного сознания. Вот тут-то и появляется огненный цветок ума. Дело в том, что значения глагола ἀνθέω («антео»), от которого образовано слово ἄνθος (антос – «цветок»), это не только «расти, расцветать, изобиловать», но и «быть в разгаре, достигнуть высшей степени». Я уже говорил, что антос, антемион – простейший образ полноты созревания и выхода к явленности, к зрелости-фюсису (φύσις). Но ещё одно значение ἀνθέω – это «блистать, сверкать». Огненный цветок, раскрываясь в уме, охватывает его неким умным пламенем. В этом фрагменте так и сказано: νόου ταναοῦ ταναῇ φλογὶ πάντα μετρούσῃ – «ума раскинувшегося раскинувшееся пламя всё охватывает». У Еврипида есть выражение: τάναος αἰθήρ (танаос айфер) – «широко раскинувшийся эфир». У того же Еврипида есть и другое выражение: τάναος πλόκαμος (танаос плокамос) – «распущенные, длинные волосы-кудри». Может быть это избыточная ассоциация, парейдолическая, но она напрашивается: среди прочих многочисленных эпиклез Гекаты в Греческих магических папирусах, есть и такие – Ὀφεωπλόκαµε καὶ Ζωνοδράκοντις («Офеоплокамэ каи Зонодраконтис» – «Змеевласая и Змееопоясанная») (PGM IV. 2865. По Прейзенданцу). Этими эпитетами Геката уподоблена горгоне Медузе. Но Халдейская Геката – богиня огненная, светоносная. В другом месте PGM Геката названа Λιπαροπλόκαµε (Липароплокамэ) – Блещущевласая (PGM IV. 2285). Там же, чуть далее, эпиклеза Гекаты: Ἀκτινοχαιτις (Актинохайтис) – Лучегривая. Сознание теурга охватывается огненными змеями Гекаты.

Продолжение следует…

Продолжение предыдущего поста

При обсуждении с уважаемой Ольгой chaoss_flame 1-го фрагмента ХО, у нас случился очередной синхрон. Мы говорили о стихии огня, и Ольга привела отрывок из Иоанна Стобея, который цитирует пифагорейца Филолая Кротонского (около 470 – после 400 до н. э.): «Филолай посредине, в центре [космоса, помещает] огонь, который он называет "Очагом" Вселенной, "домом Зевса", "Матерью богов", "алтарём", "связью и мерой природы" (συνοχὴν καὶ μέτρον φύσεως)» (фр. 16A DK). Полное совпадение с «Халдейскими Оракулами». В вышеприведённом пассаже ХО – νόου ταναοῦ ταναῇ φλογὶ πάντα μετρούσῃ («ума раскинувшегося раскинувшееся пламя всё охватывает») – дословно сказано: «всё размеряя» (πάντα μετρούσῃ). Я же перевёл πάντα μετρούσῃ (панта метрузэ) как «всё охватить», поскольку ясно, что речь здесь идёт о том, что зажжённым эфирным огнём ума объято Всё (буквально πάντα – «всё сущее, все вещи мира»), как мировым пожаром, и, тем самым, связано воедино стихией Огня. Теург, раскрывший цветок ума, непосредственно видит, что наш мир – океан огня. «Узришь, что Всё – лев». Но это именно μέτρον (метрон) – «мера», и это μετρέω (метрео) – «размерять», поскольку речь идёт о πάντα – вещах мира, их много, и они различны. Но у них общая мера – творческий огонь. Такова огненная, эфирная связь всего со всем – συνοχὴν (сюнохэн). И сразу вспоминаются Синохи-Соединители – медиаторные сущности из ХО.

Продолжение следует…

Продолжение предыдущего поста

Даймон в деталях. Поэтому продолжим разбор ажурной конструкции 1-го фрагмента ХО. Ненапряжённо подумаем об этом пассаже: χρεὼ δὴ τοῦτο νοῆσαι οὐκ ἀτενῶς͵ ἀλλ΄ ἁγνὸν ἀπόστροφον ὄμμα φέροντα σῆς ψυχῆς τεῖναι κενεὸν νόον εἰς τὸ νοητόν͵ ὄφρα μάθῃς τὸ νοητόν͵ ἐπεὶ νόου ἔξω ὑπάρχει. «Должно не напряженно это мыслить, но чистый взгляд, повёрнутый внутрь, простирающийся на твою душу, распространить пустым умом в Умопостигаемое, пока не познаешь Умопостигаемое, вне ума пребывающее».

Описание третьего вида ума в 1-м фрагменте не вполне понятно. Описанный здесь некий κενός νόος (кенос нус) – дословно «пустой ум». Но словарные значения κενός – это ещё и «бесплодный, неосновательный, бессмысленный, лишённый» и даже «глупый». О каком состоянии ума идёт речь в этом пассаже – однозначно сказать трудно. Место спорное. Может быть, это о сосуде, который должен опустеть, чтобы принять новое содержание. А может быть, тут толкуется о том, что профанный умишко глуп и бесплоден, и чтобы постигнуть непостижимое, он должен преобразиться в огнь. А может, говорится о некой особой практике опустошения ума, на манер практик буддийских. Впрочем, воздержусь от подобной компаративистики, она только запутывает.

Однако, что-то реконструировать попробовать можно. Упомянутый в приведённом пассаже чистый взгляд, повёрнутый внутрь – ἁγνὸν ἀπόστροφον ὄμμα (хагнос апострофон омма) – дословно переводится: «чистое, отвратившееся (повёрнутое назад) око (глаз, взгляд)». Апострофон омма – глаз, отвратившийся от суеты, и повёрнутый зрачками внутрь души. Известный образ.

Но дальше идёт загадочное слово φέροντα (феронта). Дословно переводится, как «носитель». Полагаю, что речь тут идёт об охеме (ὄχημα) – о тонком эфирном теле. Есть параллельное место в самих ХО – фрагмент 120-й: «... ψυχῆς λεπτὸν ὄχημα» – «лёгкая (тонкая) охема души». Слово ὄχημα буквально и значит – «носитель, транспортное средство». Охема – рабочий термин неоплатонизма, в том числе христианского платонизма. Встречается у Плотина, Оригена и много раз у Прокла. Позже это понятие стало весьма популярно в новоевропейском оккультизме. Разбирать тему надо бы подробно, но как-нибудь в другой раз, слишком уж она объёмна. Лишь кратко укажу. Это та самая колесница души с двумя конями и возничим, о которой говорит Платон в «Федре». Αὐγοειδὲς ὄχημα (аугоэйдес охема – «световидное тело»), αυγή ὄχημα (аугэ охема – «тело света») – представляет собой, согласно неоплатоникам, особый тонкий носитель души и её транспорт, позволяющий душе перемещаться между мирами – небесными и низшими. Таким образом, возможен и другой перевод разбираемого пассажа: «Должно не напряженно это мыслить, но, повернув чистое око внутрь, носителем твоей души направить пустой ум в Умопостигаемое, вне ума изначально пребывающее».

Следует заметить, что слово ῠ̔πᾰ́ρχω (гипархо) – это тоже рабочий термин платонизма. Означает не просто «пребывать», но «начинать, быть в начале». «Гипархо» образовано от «ῠ̔πο-» («гипо-»)– «под, из-за», и «ᾰ̓́ρχω» («архо») – «начинать». В контексте нашего отрывка слово это означает – «пребывать предначально, изначально».

Продолжение следует…

Метафизика огня

В последние дни года - всеобщего и личного - не хочется писать ничего функционального и информативного (все это будет потом: и прогнозы на месяц, и прогнозы на год, и все остальное), но хочется - поэтического.

Напишу немного о названии канала и о его смысловой концепции. Естественно, это оммаж Твин Пиксу, а точнее, даже сумрачному гению Линча, который родился в последний день знака Козерог. То есть, человек, ныряющий в темные воды до-Бытия до самых глубин и прекрасно там ориентирующийся - в этой первобытной тьме. Тем более удивительно было получить именно от него такой пронзительный и удивительно точный, острый мистический образ-послание - "Огонь, иди со мной".

Однако как Козерог я прекрасно понимаю, как и почему в безднах первичной Тьмы вдруг становится важен образ Огня.
До сих пор мы так и не выяснили, что являлось первичной стихией, из которой был сотворен мир. "Дух Божий носился над водой", и орфики говорят про воду и влажный воздух, но был и Божественный огонь - ведь в скандинавской традиции все произошло от искры огня и влажных туманов.

Образ-парадигма Божественного огня есть во многих религиозно-мистических традициях. Мистический текст неоплатоников - "Халдейские оракулы", - по которым я писала свою выпускную работу, вообще называется "гнозисом огня". Единое Божественное, ограничившее себя, чтобы познать, называется там "Первым огнем". Демиург, творящий мир, - "вторым огнем", а женский обожествляющий принцип Геката - "огонь, опоясывающий огни". Божественные миры - огненные миры, и познать их и приблизиться к ним человек может с помощью огня своего ума.

Мрачный эфесец Гераклит, помнится, задолго до "Халдейских оракулов" говорил, что Вселенная состоит из огня разных качеств и плотностей. И душа человеческая, нисходя вниз, напитывается влагой и тяжелеет, теряя свой божественный огонь. Так же писали и неоплатоники, называя это "опьянением души".

Очарован божественным огнем был и Эмпедокл. Г. Башляр в своем эссе "Психоанализ огня", объясняя эту очарованность метафизикой огня, вообще ввел понятие "комплекс Эмпедокла": "Зачарованный человек слышит зов огня. В разрушении ему видится нечто большее, чем просто изменение,  — обновление".

Метафизика иудаизма последовательно использует понятие "свет" для описания явного присутствия Бога, Его атрибутов (справедливость, истина, гармония) или Его эманаций, духовных сущностей (ангелы, духи, души). Отсюда следуют метафизические понятия «тьма» — «невидимое, пугающее или непонятное для человека проявление Бога» (ведь тьмой (окажется) День (суда) Единого, а не светом! — Амос 5) и «огонь» — «невыносимое, сверхчеловечески сильное или болезненное присутствие Бога» (ибо Единый, Бог твой — огонь пожирающий он, Бог ревностный — Втор. 4:24; а выглядело достоинство Единого как огонь пожирающий — Исх. 24:17). И в христианской мистике образ-парадигма Огня играет огромную роль - в Библии имеется свыше 400 словесных упоминаний "огня", и все они связаны с религиозным контекстом.

Ориген приводит в пример высказывание Иисуса - «Тот, кто приближается ко мне, приближается к огню».

Неоплатоники, опять же, подробно классифицировали огонь божественных и духовных сущностей и их эпифаний по плотности или тонкости, по форме или бесформенности и тд; даже человеческая душа имеет слабое огненное свечение.

Если вернуться к "Халдейским оракулам", то Первый Божественный Огонь (Отчий ум) - это некий единый образ-эйдос, первоидея всего. Идеи и интеллект также имеют огненную природу, а божественное вообще познается через обжигающий экстатический гнозис, когда сознание человека раскрывается "огненным цветком ума" навстречу нуминозному.

Возвращаясь к теме моего поста и метафизике огня. Семантика названия канала - "Огонь идет со мной" - для меня означает вот это самое сверхъестественное и обжигающее божественное присутствие, присутствие рядом со мной Огненного Ума, творящего мир. Это путеводная нить, это "умный огонь" факелов богини Гекаты, разрывающий первичную тьму, это искра-идея Божественного ума.

Огонь все изменяет. Когда хотят все изменить, призывают огонь.
(с) Г. Башляр

О нарциссах (и не только)

В магическом пространстве, в пространстве мифа - никогда ничего не происходит просто так, само по себе, всегда одно цепляется за другое, разворачивая бытие бесконечнымим разновеликими пластами. Так получилось и с парфюмерными нарциссамим. Хотела я написать об остальных двух (это тот же самый Caron, но уже - "Белый нарцисс", и просто "Нарцисс" от московского парфюмера Бьянчи).

Во всех нарциссах (и жасминах) есть индольная нотка. Даже если она еле уловима, она все равно - рано или поздно - раскрывается. Помню, это была моя самая большая претензия к "Мифу" Амуажа давным-давно. Почему-то мифический нарцисс пах как болотистый прудик, вдоль которого - в зарослях диких нарциссов, конечно, - густо, обильно и душисто срут (простиГосподи) козы.

Абсолют индола - плотный запах говна (да простят еще раз меня читатели); и особенно он выделяется в парфюмерном жасмине и нарциссе. Нарцисс любит густую, удобренную почву, произрастает там, где вдоволь насыщенной влаги и питательных веществ. Тонкий, запредельный, божественный запах, соблазнивший дочь богини плодородия - Персефону, формируется на земле, обильно удобренной кровью, пергноем и козьим навозом.

Коллега по исследованиям такого рода @seashellfreedom пошел дальше и вообще разложил индол на химические составляющие в своей статье "Индийский поход Диониса" - сверху божественный экстаз, в середине - аминокислота триптофан, который дает нам радость к жизни, а снизу триптофан разлагается на индол и полное говнище.

Вот так и получается, что в самом божественном великолепии всегда оказываются мертвые и перегной. Как пел нашевсе Егор Летов, "над тобой небесных рек берега, подо мной подземных вод - молоко".

А что касаемо нарциссов... Так "Белый нарцисс" от Карон - хороший, тоже немного винтажный, пудровый, для выхода в свет. Небесные реки - без индола. Нарцисс Микеле Бьянчи - идеальный весенний нарцисс без тьмы и света, я его ношу сейчас как signature scent. Индольный нарцисс - о нем было вчера, это кароновский "Черный нарцисс".
Такие дела.

Продолжим наши серотониново-индольные исследования. Важнейший религиозно-философский аспект 1-го фрагмента ХО спрятан в местоимениях и артиклях. Они же определяют и композицию фрагмента, не только грамматическую, но и семантическую. Авторы ХО играют различиями указательных местоимений κἀκεῖνο, κεῖνο, ἐκεῖνος. А также используют смысловые возможности определённого артикля τὸ, который этимологически как раз и восходит к индоевропейскому указательному местоимению, реконструируемого, как *so/*seh₂/*tod («этот», «тот»). Местоимение κἀκεῖνο, κἀκεῖνος («какейно, какейнос») и означает «то», соединяя через кразис союз καί (по-русски – «и») и ἐκεῖνος («экейнос» – «то»).

Приведу пример словоупотребления из Евангелия: «τὰ δὲ ἐκπορευόμενα ἐκ τοῦ στόματος ἐκ τῆς καρδίας ἐξέρχεται κἀκεῖνα κοινοῖ τὸν ἄνθρωπον». В Синодальном переводе: «а исходящее из уст – из сердца исходит – сие оскверняет человека» (Мф. 15:18). Местоимение κἀκεῖνα в этом стихе Евангелия от Матфея дословно переводится «и то» в значении «именно то и…»; «вот именно сие и…». То есть, «вот именно то и оскверняет человека».

В рассматриваемом фрагменте ХО сказано: ἢν γὰρ ἐπεγκλίνῃς σὸν νοῦν κἀκεῖνο νοήσῃς ὥς τι νοῶν͵ οὐ κεῖνο νοήσεις· – «Ибо склонив твой ум и к Тому (κἀκεῖνο) Умопостигаемому как к чему-то [определённо, конкретно] (τι) мыслимому, Того (κεῖνο) не постигнешь». Сложная конструкция. О чём тут речь? Что такое То Умопостигаемое? Это «То, что глазами не увидеть, мозгами не понять», как пел Егор Летов. Отчая бездна. На То в речи можно лишь указать. А постигается непостижимое То лишь в пламени экстаза – раскрывшимся цветком ума.

В уже разбиравшемся пассаже ХО – Οὐ δὴ χρὴ σφοδρότητι νοεῖν τὸ νοητὸν ἐκεῖνο ἀλλὰ νόου ταναοῦ ταναῇ φλογὶ πάντα μετρούσῃ πλὴν τὸ νοητὸν ἐκεῖνο («Не должно напористо мыслить То Умопостигаемое, но раскинувшемся пламенем раскинутого ума всё охватить, кроме Того Умопостигаемого») – присутствует ещё одно слово, однокоренное с κἀκεῖνο – ἐκεῖνο («екейно» – «то», «тот», «там»). Τὸ νοητὸν ἐκεῖνο – То Умопостигаемое. Слово ἐκεῖνο (ἐκεῖνος) очень богатое. У Плотина дериват ἐκεῖνος – ἐκεῖ означает мистическое «Там», «на Небушке». А у трагиков ἐκεῖ – эфемизм «в Аиде». Так же и мы, русские, говорим – «отправился на тот свет», значит «умер».

Но самое известное слово из этого куста понятий мы встречаем у Платона. Это слово ἐπέκεινα («эпекейна» – ἐπʼ+ ἐκεῖνα, буквально «по ту [сторону]») – «запредельное». Я имею в виду знаменитый пассаж из «Государства» о трансцендентном Благе – Солнце истины:

«Как правильно было считать свет и зрение солнцеобразными, но признать их Солнцем было бы неправильно, так и здесь: правильно считать познание и истину имеющими образ блага, но признать которое-либо из них самим благом было бы неправильно: благо по его свойствам надо ценить еще больше.
– Каким же ты считаешь его несказанно прекрасным, если по твоим словам, от него зависят и познание, и истина, само же оно превосходит их своей красотой! Но конечно, ты понимаешь под этим не удовольствие?
– Не кощунствуй! Лучше вот как рассматривай его образ...
– Как?
– Солнце дает всему, что мы видим, не только возможность быть видимым, но и рождение, рост, а также питание, хотя само оно не есть становление.
– Как же иначе?
– Считай, что и познаваемые вещи могут познаваться лишь благодаря благу; оно же дает им и бытие, и существование, хотя само благо не есть существование, оно – за пределами существования (ἐπέκεινα τῆς οὐσίας), превышая его достоинством и силой» («Государство», Кн. VI, 509а-b. Пер. А.Н. Егунова).

Продолжение следует…

В чём прагматический смысл алхимии? Нет, не так. В чём вообще прагматический смысл? Евгений Головин в «Приближении к Снежной Королеве» писал:

«А как становятся алхимиками? Для этого совсем не нужно идти на факультет химии и даже смотреть на периодическую систему элементов (лучше наоборот о ней забыть). Мы подберем в горах кусок полевого шпата или кусок кварца, принесем домой и согреем его в руках. Потом хрустальную вазу, наполненную водой, выставим в полнолуние на три дня. И когда вода полностью отравится Луной, мы положим кусок кварца или шпата в эту вазу и уйдем с нашим, так сказать, алхимическим аппаратом куда-нибудь в полутьму. И тогда мы увидим, как по куску кварца ползут серебряные или золотые змейки. Это настолько потрясающее зрелище, что мы забудем о целях эксперимента».

Важные номера телефонов:

«Горячая линия» Министерства здравоохранения Московской области
+7(498)602-03-01, +7 (498) 602-03-03

Поступление больных и пострадавших в больницы Москвы за сутки:
+7 (495) 621-43-31

Поступление больных и пострадавших в больницы Москвы за предыдущие дни
+7 (495) 621-78-87

Поиск пострадавшего по больницам Москвы
+7 (495) 624-31-52

Бюро регистрации несчастных случаев Московского региона
+7 (495) 688-22-52 

Единый телефон доверия МЧС России
+7 (495) 400-99-99, +7 (495) 983-79-01

«Горячая линия» центра экстренной психологической помощи МЧС России
+7 (495) 989-50-50 (круглосуточно)

Линия психологической помощи Российского Красного Креста
+7 (800) 250-18-59

В «Теогонии» Гесиода читаем знаменитое:

Прежде всего обратились ко мне со словами такими
Дщери великого Зевса-царя, олимпийские Музы:
«Эй, пастухи полевые, – несчастные, брюхо сплошное!
Много умеем мы лжи рассказать за чистейшую правду.
Если, однако, хотим, то и правду рассказывать можем!»
«Теогония» (24-28). Пер. В.В. Вересаева.

Миф избыточен для передачи социального опыта. Для трансляции и усвоения будничных практик достаточно и морализаторского занудства – «так делай, а так не делай; вот это хорошо, а это плохо». Миф же есть нарративная структура, удерживающая чистую интенсивность существования. Слава, как дискурсивная молва, есть всего лишь отблеск. А реальным блеском-свечением обладает только самодостаточная интенсивность. Свет-слава есть субстанциональное свойство нуминозного.

Обыденность естественным образом приводит к смерти. Следствие рутины и прозябания – упадок активности души. Бестелесная псюхэ бессознательна и уныла, пищит нетопырём. Жизнь смертного заканчивается бесславной гибелью. Душа – символ смерти. Все умрут – и герои и ничтожества. Но есть воображаемый шанс на бессмертие. Фантазм, способный стать неотчуждаемой реальностью.

Χάρισμα родственна χαίρω – радости и благодати. Харизма может служить источником легитимации, поскольку она есть проявление онтологического изобилия и щедрости. Потому и сознание избыточно, как незачемна и щедрость. Сознание не нужно. Но оно есть. Псюхэ способна стать харитичной – встать рядом с танцующими Харитами и Музами и послушать их пение.

Но Музы лгут. И миф и сознание имеют одинаковую природу лжи. Сознание соткано из онейрической лжи. У Павсания: «Гипнос является богом, наиболее расположенным к Музам». Но именно из этой «пурпурной субстанции обмана» древние Музы Мелета, Мнема и Аэда создают неопровержимую правду – живую душу.

Синезий Киренский, «О сновидениях» (2, 2-3):

Ибо я полагаю, что всякая вещь должна быть связана со всякой другой вещью симпатически, поскольку все вещи суть части того, что живет [во всем, что оно есть] единой жизнью, то есть они суть части единого целого. Потому и существуют чары магов, что вещи очаровывают друг друга, так же как и обозначают: мудрец же – тот, кто ведает родство частей космоса. Ибо он привлекает к себе одну вещь посредством другой, имея задатки даже и наиболее удаленных вещей: звуки имен, материи, фигуры. Также и в нас: если болеют внутренности, болеет и иное, а боль в пальце отдается в паху, в то время как многие другие промежуточные части ничего не претерпевают. Так происходит потому, что эти палец и пах суть палец и пах одного живого существа и взаимосвязаны теснее, чем иные его части друг с другом.

Даже и бог, если он из сущих в космосе, бывает связан с каким-нибудь камнем или растением, сущими в том же космосе, и претерпевает подобное им (όμοιοπαθών); он подчиняется природе и околдовывается: так и музыкант, трогающий гипату*, не заставляет звучать тем самым соседнюю эпогду, но приводит в движение эпитриту и нэту**. Уже наши предшественники были единодушны в том, что в родстве частей содержится и некий разлад, ибо космос не есть простое Единое, но единое из многого. Есть в нем приветливые друг к другу части, а есть враждующие, и это состояние вражды согласуется с единомыслием (όμονόιαν) всего [ничуть не менее состояния дружбы]: так же и аккорд лиры представляет собой [одновременное звучание] диссонирующих и консонирующих звуков – единое из противоположностей есть гармония и в случае лиры, и в случае космоса.

Перевод Т.Г. Сидаша.

*Гипата – нижняя струна лиры;
** Эпитрита и нэта – соответственно, третья и четвертая струны лиры. Речь идет об известном с глубокой древности акустическом эффекте, при котором резонируют именно созвучные друг другу струны, а не соседние.
Примечания Т.Г. Сидаша.

Трагедия разумной души состоит в том, что онтологический День утомляет. День длится слишком долго. У него нет конца. День перестаёт быть событием. Полуденные бесы отнимают желание жить. День становится неотличимым от мировой ночи.

Люди созданы Утром и ради утра. Люди – существа онтологического утра. Люди существуют лишь в Событии.

Но всё дело в том, что утро и день суть свет. Утром и днём светит одно и то же Солнце. Бесконечный день это явленная ограниченному человеку вечность.

Дневная тоска вызывает бунт. Люди хотят возвращения юности мира. Но Повторение невозможно. Желание вернуть утраченное Первособытие заводит обсессивные механизмы принципа навязчивого повторения, или того хуже – выталкивает человека во тьму ночи.

Но в самой бесконечности дня есть странный несимволизируемый остаток – щемящее ощущение, что всё недаром. Сквозь сплошной покров дня видна вовсе не ночь. Истончённость и вместе с тем тотальность ткани временящего бытия и вызывает это чувство. Внечеловеческое величие раздавливает человека. Но оно же в своём беззащитном молчании указует на нечто, что за пределами всякого понимания.

«И когда он тосковал, свою песню распевал
Про смешной нескончаемый день:
Целая неделя — нескончаемый день
И полгода — беззвёздная ночь».

И распахнув ресницы, отпейте, о глаза, от золотого изобилья мира. Готфрид Келлер, «Вечерняя песнь».

Углубляясь в древнегреческую религиозную культуру, я давно уже столкнулся с серьёзным препятствием для её понимания. Духовные вселенные радикально разные. Наша культура характеризуется двумя ключевыми качествами – брутальностью и акселерационизмом. Нам всего мало. Мы голодные и жадные. Не то, чтобы это было плохо. Всё-таки, наша современная цивилизация преуспела именно благодаря разогнанному Желанию. Да и эллины были прекрасно осведомлены о магической силе нехватки. Но всё же есть несомненные отличия.

Эллинский духовный мир – это культура курватур. Тонкие нюансы, намёки, подмигивания. Пластичные переходы форм, магические аналогии, которые, как говорил Прокл, не есть подобия. Мерцающая дымка мифа.

Эта субтильная красота неочевидных смыслов с трудом ухватывается людьми, привыкшим к напористой грубости и скорости. Ведь художественный вкус есть не что иное, как чувство меры. Оно-то нам и отказывает. Не надо торопиться. Хрисоэлефантинные вещи любят внимательный и спокойный взгляд.

Любая зрелая культура тотальна. Выйти за её пределы – задача непростая, поскольку тотальность границ не знает. А знать надо. Это верное средство избежать анахронизмов в толковании культуры отошедшей в тень. Недостаточно отрефлексированные предрассудки своей инвазией делают невозможным посещение античного теменоса. Но вряд ли воздержание от дурацких суждений, прежде всего редукционистских, есть единственное условие понимания. Даже уважение и проницательность не всегда помощники. Даже священное наитие поэтов ныне не дарит мира. Поэты одиноки в скудные времена.

Как же быть? Ответ на этот вопрос непристоен. Он не подобает современному здравомыслящему человеку, свободному от обскурантизма. Дело в самом античном мифе. Это устройство для удержания волшебства мира. И автоматон этот тоже целостный. Но извне мало что видно. Надо отправиться в священную теорию – в паломничество на теориде Тесея. И будь что будет, да хранят Диоскуры мореходов.

Но было бы легкомыслием путешествовать налегке. Ведь я, всё же, говорю о науке. Структурный подход помогает осознать, что боги многоименны. Топос каждого элемента представляет собой пустоту-впускание, от которого тянуться тонкие нити связей и отношений. Важно видеть эти нетривиальные связи. Полую агальму окружает золотое изобилье мира.

«Основная черта жительствования проявляется в щажении», – говорил Хайдеггер в своём докладе «Строительство, жительствование, мышление». Щажение (Schonen) не просто непричинение вреда. По словам Хайдеггера, «истинное щажение – это когда происходит нечто положительное, когда мы упрятываем нечто в его собственную сущность, когда мы освобождаем и возвращаем его в мир, в соответствии с истинным смыслом слова freien («освободить, пощадить, хранить»)». Щажение и есть то общее, что сводит Всё вместе. Эта несильная сила. Щажение отпускает сущих на волю, в их собственное естестство. Это сила ненавязчивости. Бытие ненавязчиво. Щажение по-другому можно назвать милостью. «Кирие элейсон». Это бытийное масло смазывает суставы сущего, позволяя вещам выдерживать существование. Этот елей дан разумной душе, как отсутствующее присутствие. Это то, что Чарлз Буковски называл the original energy of joy. Конечно, это харис (χάρις) – благодать. Начальная энергия радости-счастья.

Чарльз Буковски

Чистильщику обуви

равновесие хранят улитки, когда карабкаются
на утес Санта-Моника;
удача — это когда гуляешь по Вестерн-авеню
и девчонка из массажного
кабинета кричит тебе: «Привет, солнце!»
чудо — это когда в твои 55 лет в тебя влюблены
5 женщин.
добродетель — это когда ты можешь любить
только одну из них.
дар — это когда твоя дочь ласковее,
чем ты сам, и ее смех заливистее
твоего.
покой приходит, когда ты ведешь
по улице синий "фолькс" 67-го года, как будто
ты тинейджер, радио настроено на программу «Люди, что тебя любят»;
тепло на солнце, тепло от солидного гула перебранного мотора,
и ты втыкаешься в поток машин.
благо — это когда ты можешь любить рок-музыку,
симфонии, джаз...
все, в чем есть начальная энергия
счастья.

и вполне возможно, что придет опять
глубокий печальный вой,
когда ты придавлен самим собой
в стенах гильотины,
взбешен звонком телефона
или шагами прохожих;
но также вполне возможна —
звенящая высь, что всегда идет следом, —
и девчонка в кассе
супермаркета вдруг становится похожей на
Мерилин,
на Джеки при еще живом гарвардском ухажере,
на школьницу, которую мы все
провожали домой.

а вот что поможет тебе поверить
не только в смерть:
кто-то едет навстречу
по очень узкой улице
и прижимается к краю, пропуская
тебя; или старый боксер Бо Джек,
чистильщик обуви
после того, как спустил все деньги
на гулянки
на женщин
на прихлебателей,
что-то мурлычет, дышит на кожу,
водит тряпкой,
поднимает глаза и говорит:
«пошло все к черту, ведь
было время, ну и
пусть».

мне горько иногда,
но вкус бывал и
сладок, я только боялся
сказать, это как
женщина просит:
«скажи, что ты меня любишь», а
ты молчишь.

если вы видите, как я ухмыляюсь,
высовываясь из синего «фолькса»,
проскакивая на желтый свет,
уезжая прямо к солнцу,
значит, я попал в
руки сумасшедшей
жизни,
думаю о гимнастах на трапеции,
о карликах с большими сигарами,
о русской зиме начала 40-х,
о Шопене с мешочком польской земли,
о старой официантке, что приносит
мне лишнюю чашку кофе
и смеется.

лучшие из вас
мне нравятся больше, чем вы думаете,
остальные не в счет
у них только и есть, что пальцы и головы,
а у некоторых глаза,
а у многих ноги,
а у всех
хорошие и плохие сны
и куда идти.

справедливость повсюду, и она есть на свете
и ружья, и жабы, и придорожные кусты
скажут вам то же
самое.

1977 г.

Перевод Фаины Гуревич.

Ольга бесспорно права – суфийские фотизмы и особые сверхестественные звуки определённо восходят к позднеантичным духовным традициям: к теургии «Халдейских оракулов» и неоплатоников, к герметизму, к гностицизму, и даже к древним мистериям. Ну и конечно суфийские танцы. У меня практически нет сомнений, что это продолжение традиций ритуальных экстатических танцев корибантов и куретов. То же самое можно сказать и о культе светового Вожатого в суфизме, столь вдохновенно описанном Анри Корбеном и имеющего прямое отношение к гностическому Адамасу и даже к древнему мистериальному культу Кабиров. И уже более осторожно можно говорить о суфийской теомнемии (равно как и об исихастской, кстати говоря), как о развитии античных традиций рецитации магических божественных имён-эпиклез. Есть в этом нечто величественное. Античность не прервалась. Сабии Харрана, напрямую повлиявшие на суфизм, поклонялись Бэлу и сохраняли античную религию вплоть до XII века.

Должен заметить: то, что описано в мистической поэме «Мантик ат-тайр» («Язык птиц», «Логика птиц», и даже «Собор птиц») великого суфия Фарида ад-Дина Аттара с давних пор было в центре моей картины мира. Тридцать птиц и есть Симург – Царь птиц.

Обо всём этом я, конечно, продолжу писать, но через некоторое время. У меня, увы, есть веские причины прерваться.

Пока суд да дело, опубликую свою старую статью «Индийский поход Диониса», представляющей некоторые теоретические, исключительно теоретические выводы из античной картины мира:

Индийский поход Диониса

То, что я многословно попробую сказать ниже, лишено претензий на научность. Скорей, это антидепрессивная сказка. Уговаривания не всегда срабатывают даже при субклинической депрессии, да что там говорить, как правило, не срабатывают. Но всё же некоторые претензии я сохраняю – вдруг да получится заглянуть в дионисийскую оптику и не потерять при этом ясности взгляда.

Цель любого поэтического предприятия – риторическая: придумать новые слова для старых смыслов. Вот и я буду говорить о вещах банальных. То, что я скажу – всего лишь взаимосвязанный набор метафор и образов, позволяющий увидеть нечто, что видимости не имеет. Попытка построить кругообразный сюжет вокруг дырки. Возможно, байка будет неотличима от бреда. Это хорошо. Потому что речь у нас пойдёт о духовном сне и об индийском походе Диониса.

Живые существа, обладающие восприятием, суть машины, производящие волшебство. Методологически полезно не забывать, что человек есть просто динамическая молекулярная композиция. Просто? Но ведь биохимия и мембранный потенциал ионов конституируют в нас самое интересное – психику и сознание. Контингентный ли это эпифеномен или результат полюбовного сговора демиурга с ананке-необходимостью, кто знает? Но в мире разлита поэзия.

Важная вещь: серотонин представляет собой производное триптамина. В свою очередь, из серотонина (5-гидрокситриптамин, 5-HT) организм синтезирует мелатонин (5-метокси-N-ацетилтриптамин). Функций у этих биогенных моноаминов в организме множество, но меня, конечно, интересуют их роль в мозгу. Серотонин – один из нейротрансмиттеров. Другая «функция» этого лиганда не менее любопытна – серотонин называют гормоном счастья. Откуда взялся такой титул мне не понятно. Говорят, этот ложный миф запустили журналисты в девяностых или в нулевых. Нужен миф верный. Ведь серотонин, скорей, нейромедиатор процессов торможения восходящих активирующих систем мозга. Он блокирует и регулирует отрицательные эмоции и боль. Серотонин, грубо говоря, успокаивает и приводит психические процессы к балансу. А уж мелатонин так и вообще нейротрансмиттер, определяющий циркадные ритмы. Регулятор сна, проще говоря. Кроме того, мелатонин – негативный регулятор полового развития. Тоже, знаете ли, тормозит что нужно. Хотя на самом деле всё значительно сложней. Серотонин оказывает не только тормозящее, но и в некоторых случаях возбуждающее воздействие. Всё зависит от типа 5-НТ-рецепторов, которых несколько видов и подвидов. Вообще, серотонинергическая система мозга – одна из основных сигнальных систем организма, чрезвычайно древняя.

Продолжение следует…

Продолжение.

Но это ещё не все эндогенные триптамины. Самый знаменитый это, конечно, N,N-диметилтриптамин. ДМТ. Да, про который у Теренса Маккенны, доктора Рика Страссмана и профессора Майка Тайсона. Да, та самая «молекула духа». Да, которая про эльфов и триповый ба-бах. И, на всякий случай, упомяну, что ДМТ в Российской Федерации запрещён. Долгое время предполагалось, что эндогенный ДМТ синтезируется в шишковидном теле мозга. Красивая гипотеза. Ну как же, эпифиз – бывший третий глаз у амфибий и рыб. Диметилтриптамину, этому мощному психоделику, там самое место. Но, увы, пока с этим не вполне ясно. На самом деле ситуация такая: в 2019 году в научном рецензируемом журнале «Scientific Reports» группой авторов (один из которых тот самый Рик Страссман) была опубликована статья, наделавшая много шума. В ней приводятся экспериментальные доказательства, что эндогенный ДМТ точно есть у крыс, причём в количестве сопоставимом с серотонином; у крыс и у человека в мозгу точно есть ферменты, синтезирующие ДМТ. Но у человека эндогенный N,N-диметилтриптамин пока не обнаружен. Чтобы однозначно выяснить его наличие или отсутствие, нужны инвазивные исследования человеческого мозга, а это хлопотно. Но ДМТ, скорей всего, есть в нашем мозгу. Д-р Джимо Борджигин (одна из авторов вышеуказанной статьи) в своём интервью утверждает, что можно смело исходить из того, что ДМТ в человеческом мозгу есть. Мало того, возможно даже ДМТ является нейротрансмиттером для особой нейрональной системы. Если такие нейроны и, соответственно, рецепторы всё-таки экспериментально обнаружат, это будет просто фантастикой. Но пока роль эндогенного ДМТ в организме человека неясна. Есть версии, что диметилтриптамин регулирует стресс, влияет на гипоксию и, самое интересное, участвует в процессе появления сновидений. Также есть гипотеза, очень слабая, на мой взгляд, что ДМТ ответственен за околосмертные видения. То есть понятно, раз экзогенный ДМТ – сильнейший галлюциноген, то его эндогенному аналогу пробуют найти достойную психоделическую роль в ЦНС. Ну что тут скажешь… эвоэ.

Так вот. Вся эта триптаминовая аптека у нас внутре имеет своим прекурсором триптофан. Это так называемая незаменимая аминокислота, то есть не синтезируемая в организме, а получаемая извне с пищей. Триптофан содержит в своей химической структуре индольное ядро. Когда в процессе катаболизма триптофан разлагается, то на выходе (в прямом смысле, уж извините) получается этот самый индол и его гомолог скатол. Индол, – и это знает всякая женщина, профессионально любящая хороший парфюм – составляет сущность так называемого индольного абсолюта (или на французский манер – индольного абсолю) в духáх. Это специфический тяжёлый аромат с некими животными или земляными нотами. Некоторые даже улавливают в нём тонкий смрад, едва ли не трупный. Что любопытно, индольный абсолют содержится, среди прочего, и в запахе нарцисса, того самого цветка, которым Гея, старая интриганка, охмурила нашу Кору, предав её Полидегмону могучему. Я имею в виду события Элевсинского мифа, описанные в Гомеровом гимне к Деметре. Вообще, индол (он же бензопиррол) в малых концентрациях даёт запах скорей жасмина. В больших же концентрациях индол и скатол пахнут говном. Ну вот так, уж извините опять. Запах экскрементов, в значительной степени, и обязан своим отвратительным зловонием именно скатолу с индолом. Σκατός так и переводится с древнегреческого – «говно». Ну что тут поделаешь.

Продолжение следует…

Продолжение.

Получается такая штука: посередине триптофан, сверху молекула духа с экстазами, а внизу вонь дерьма. И верх и низ происходят из одного и того же вещества – триптофана, самого по себе не психоактивного. Это тривиальная органическая молекула, в которой мистического ровно столько же, сколько в обычных ионах, например, в натрии или в калии, которые тоже могут менять состояния психики. Вспоминается, как ёмко и смачно писал об этой кажущейся простоте А. Шульгин во второй части «TiHKAL». Да, тот самый. Да, про то самое. Sasha Шульгин показывает, как кардинально меняются психоактивные свойства вещества, если, например, просто заменить у молекулы (не будем говорить какой, во избежание) атом водорода в ароматическом кольце на другой элемент. Простая возможность окисления даёт другие фармакологические свойства. Причинно-следственные связи, однако. Окисление причиняется сознанию, ну да, ну да... А напомните-ка мне – из какого вещества состоит нематериальное сознание? То-то. Хотя дело не только в лиганде-нейромедиаторе. Серотонин, например, один и тот же, а его психические эффекты разные. Это говорит о том, что дело и в общей структуре – в типе белка-рецептора, в каскаде сигналов в нейроне и т.д.

Как тут не вспомнить алхимию? Конечно, метод онтологических аналогий и космических симпатий уступил место современной науке ещё в веке восемнадцатом. Но, доложу я вам, весёлой наукой была та древняя премудрость. Была алхимия, да вся вышла, теперь она на обочине культуры. Тропический мир симпатии скукожился до размеров индивидуального сознания. Ну и ладно, подумаешь, мы же не о современной науке размышляем, мы ведём речь о вещах дионисийских. Поэтому сигнатуры придутся как нельзя кстати.

Продолжение следует…

Продолжение.

В одном из апокрифов о жизни Парацельса рассказывается, как этот медик-смутьян прибыл в Вену по приглашению самого императора и лечил там, вполне успешно, высокопоставленных особ. Тамошние врачи искренне просили знаменитого алхимика оставить им некоторые из его лекарств. Парацельс пообещал, что кое-что он им принесёт. И когда все собрались, он вынес и поставил на стол перед врачами серебряное блюдо, накрытое крышкой. И когда алхимик снял её, там оказалась куча кала. Врачи в гневе разбежались. «Эти ослы не заслуживают той тайны, что я намеревался сообщить им», – сказал Парацельс и добавил: «Кто не знает, что такое человеческие экскременты, тот ничего не знает, и Небеса и Земля одинаково скрыты от них».

Майк Митчелл в своей книге «Жизнь Густава Майринка» приводит любопытное письмо этого знаменитого австрийского писателя. Письмо, похоже, завиральное, но, всё же, чрезвычайно интересное. Майринк описывает некоего старого химика Кински, работавшего на стекольном заводе. Кински владел секретом окрашивания стекла в ярко-рубиновый цвет. Субстанцией, которую старик добавлял в расплав, был не хлорид золота, а некое загадочное вещество. Что это такое Кински говорить отказывался, и отвечал лишь одной фразой: «Золото это дерьмо», и что-то бормотал о смене цвета базового вещества. Заинтригованный Майринк долго пытался найти сведения об этом веществе в своей обширной алхимической библиотеке, но тщетно. Однако через какое-то время ему прислали книгу алхимика графа Франсиско Онуфрио де Марчиано. Из неё изумлённый Майринк узнаёт, что базовым веществом были человеческие или животные экскременты. И далее он читает у Марчиано такой пассаж: «Наше вещество жёлтое, как масло, имеет божественный запах и вкус, сладкий, как манна». Только достав у книготорговцев вторую часть книги, Майринк выяснил, что экскременты, пролежавшие в земле долгое время, иногда превращаются, якобы, в вещество, описанное в первом томе Марчиано. И далее Майринк описывает совсем уж безумную историю. Некий старик-ассенизатор, с которым писатель столкнулся случайно в Праге, подтвердил существование этого странного и редкого вещества, сорта говна, которое встречается порой в земле из-за прорыва канализации. Старик пообещал добыть его, и через некоторое время, в самом деле, принёс его Майринку. Но опыты писателя-алхимика с этим веществом закончились плачевно. В результате медленного нагревания, длившегося неделями, неожиданные прекрасные изменения в цвете вещества всё-таки появились, подобные переливам петушьего хвоста. Но потом реторта взорвалась, и субстанция выплеснулась горе-алхимику на лицо. После нескольких неудачных попыток довести эксперимент до конца, Майринк, по его словам, тяжело заболел странным недугом. После этого Густав Майринк забросил лабораторную алхимию.

Продолжение следует…