К предыдущему посту.

Фото 1. Зевс. Краснофигурная амфора из Аттики. Около 480–470 гг. до н. э. Поздняя архаика. Лувр, Париж.

Фото 2. Зевс. Краснофигурная амфора из Аттики. Около 480 г. до н. э. Поздняя архаика-ранняя классика. Государственное античное собрание, Мюнхен.

Фото 3. Гигантомахия. Зевс поражает гиганта Порфириона. Краснофигурный килик, подписанный Аристофаном. 410–400 гг. до н. э. Классика. Берлинское античное собрание. А вот это уже период древнегреческой классики. Появляется упадничество – рационализация образа перуна. Художник явно не понимает, почему молния – цветок, и превращает его в некое подобие фламберга.

Фото 4. Аполлон, Зевс и Гера. Этрусский каликс-кратер, ок. 420–400 гг. до н.э. А вот у этрусков в тот же период с пониманием всё нормально. Обратите внимание на бутон в руках Геры.

Фото 5. Рельефная фигура Зевса на т.н. Мадридском путеале. Римское ограждение колодца. Около I в. н. э. Национальный археологический музей, Мадрид. А вот уже эллинизм и римская эпоха. Тоже внезапно всё хорошо с пониманием (на самом деле этому есть объяснение).

Фото 6. Гигантомахия. Зевс поражает гиганта Порфириона. Знаменитый большой фриз Пергамского алтаря. 180–159 гг. до н. э. Пергамский музей, Берлин.

Фото 7. Молния Зевса поражает персонажа слева от Зевса, тоже, конечно, гиганта. Фрагмент Большого фриза Пергамского алтаря.

Фото 8. Монета Агафокла (317–289 до н.э.). Сиракузы, Сицилия. На аверсе: бюст Артемиды, за плечом колчан; надпись: ΣΩTEIPA. На реверсе: перун Зевса; надпись: AΓAΘOKΛEOΣ BAΣIΛEΩΣ. Следует заметить, что Сотейра (Σώτειρα – Спасительница) – это ещё и эпиклеса Гекаты.

Фото 9. Гигантомахия. Сражение Зевса с гигантом Порфирионом. Фрагмент ритона из Уляпского кургана. VI–V вв. до н. э. Государственный музей искусства народов Востока, Москва.

Фото 10. Для сравнения приведу пример ваджры-молнии в виде цветка.

Обратите внимание, что перуны-антемионы, ваджры и критские ритуальные топоры-лабрисы двусторонни.

К предыдущему посту.

Фото 1. Капитель антов Эрехтейона на Афинском Акрополе. 421–406 гг. до н. э.

Фото 2. Фрагмент фриза сокровищницы сифносцев в Дельфах. 525 г. до н. э.
Фото 3. Фрагмент антаблемента Пергамского алтаря. 180–159 гг. до н. э. Пергамский музей, Берлин.

Фото 4. Антемион с краснофигурной вазы.

Фото 5. Варианты древнегреческих лотосов и пальметт.

И для сравнения орнаменты других стран того же региона:

Фото 6. Примеры древнеегипетских орнаментов. Из книги Г. Маккэлэма «4000 мотивов: цветы и растения».

Фото 7. Примеры антемионоподобных орнаментов из Древнего Египта, Вавилона, Ассирии и Персии. Из книги С.И. Руденко «Искусство Алтая и Передней Азии (середина I тысячелетия до н. э.)».

Фото 8. Примеры месопотамских антемионоподобных орнаментов. Из книги Г. Маккэлэма «4000 мотивов: цветы и растения».

Фото 9. А это для питерцев. Занятная современная работа. Фрагмент мозаичного панно над эскалаторным спуском в питерском метро. Художник А.К. Быстров. Санкт-Петербург. Второй выход станции «Спортивная-2». Открыта в 2015-м году.

Фото 10. Исключительно для красоты – нильский голубой лотос.

Люблю, как синхронит пространство всегда.
На днях мы совершенно спонтанно с @seashellfreedom (начав с Гераклита и Эмпедокла вообще-то)обсуждали, из какой первоосновы вообще мир-то изначально сотворен. Мы-то, естественно, в парадигме "Халдейских оракулов" рассматривали - творение из огня, где есть огненная Геката. А ведь есть еще и мир, сотворенный из воздуха (по Эмпедоклу), где Гера - это воздушный эфир. А есть и вовсе скандинавская структура миротворения - из огня Муспельхейма и туманов Нифльхейма, и это дает первоначальный воздух.

Но вообще мы говорили про Орфическое Яйцо, из которого появился мир; и у орфиков первоосновой всего была вода.

Так вот, хотела я рассказать про утку и яйцо, где Кощеева смерть. Разговор этот об орфическом яйце и сотворении мира увел мою мысль в иную сторону - о воде и воздухе, и - о Деве. Казалось бы, какое отношение образ Девы может иметь к рождению мира, дева же вообще не про материнство, она же дева. Однако, образ непорочного зачатия Девы - он безумно древний, намного древнее даже Элевсинских мистерий, где Кора-Персефона-Зерно рождает... рождает Диониса (видимо). Но уже там есть образ рождающей Девы.
Есть у нас и гомеровская Геката - "с яркой повязкой нежная дева", покровительница деторождения.

Но образ Девы, которая рождает мир, и образ мира, рождающегося из яйца, ярко прописан в финно-угорской мифологии. В "Калевале" мировое Яйцо снесла утка на коленях у Девы Воздуха - Луоннотар (дословно это переводится как Дева-Природа; - tar - суффикс-окончание, которое приписивается к именам-эпиклесам, обозначающим девичество). До всего была пустота и Дева Воздуха, которая просто парила где-то в небытие. Мимо пролетала какая-то утка и снесла яйцо у нее на коленях, буквально - орфическое яйцо. Дева-Природа вдохнула в него жизнь (это буквально Мировая Душа платоников), и развернулось Бытие.

То есть, о чем это все. О том, что образ Мировой Души, образ Девы-Великой Матери-Природы и образ создания мира из яйца и воздуха - он имеет доиндоевропейское происхождение, поэтому это находит свои отголоски и в финно-угорской мифологии, и в древнегреческой мифологии и философии, и много еще где.

А сегодня на Рунологии мы разбирали руну урождая Йера, и я объясняла, как вообще плодородие связано с астрологическим знаком Девы. А вот так.

Не очень хотела этот пост писать, конечно, потому что такие посты быстро раздирают. Но @seashellfreedom говорит: пиши делай добро и бросай его в воду. Так что пусть будет.

Добавлю к сказанному уважаемой Ольгой. Она совершенно права: понимание стойхеонов-стихий – это не просто знание прошедшей истории натурфилософии. Умение мыслить и чувствовать стихиями – совершенно прикладная штука. Это не только элементы и «буквы» картины жизненного мира, но и состояния души. Я намеренно использую ёмкое и точное русское слово – «душа». Стойхеоны – это язык души. Помните на эту тему у Евгения Головина? Собственно, он только об этом и говорил. О Влажном Пути, об умении плавать, о доминации земли и о противостоящем ей внутреннем огне. Об активном магическом воображении. О навыке особой имагинативной рациональности много писал Гастон Башляр. Грёзы о воде, сновидческий воздух, психоанализ огня.

Однако, уточню. Орфики работали, прежде всего, с аэром – с сырым воздухом, с сочетанием воды и воздуха. Влажный воздух – это подземная стихия. Это субстанция Тартара – «мешка Эола». Туманный Тартар – вместилище душ-псюхоев. Там живут духи-ветры. Особый туман – одеяние богов. Орфизм – это анастасический культ и практика, отсюда внимание мистиков-орфиков к делам подземным.

Но аэр можно очистить катартическими и мусическими практиками. И тогда лёгкий воздух способен воспламеняться. Он превращается в огненную пневму. О творческом пневматическом огне много толковали уже стоики. И от них, через герметизм, средних платоников и «Халдейские Оракулы» это понимание перешло в неоплатонизм, и в алхимию.

Алхимическая Наша Дама – это не просто Дама Натура, персонифицированная природа. Это Наша Диана – богиня мира, созданного эротической магией. Вселенная держится любовным приворотом. Мир сотворён силой Пейто – чарующей речью богов – призывными именами богов. Любовный жар – солярная львиная сила – огненная субстанция нашего яростного мира. Всё – Лев. Мы живём в колдовском мире Гекаты Эрототокейи.

В одном из эллинских мифов Гера, после каждого соития с Зевсом, окуналась в волшебный источник и восстанавливала своё девство. У Прокла в «Платоновской теологии» есть странный образ – куреты в свите Афины Парфенос. Но ведь, как известно, куреты – свита Матери Реи. Почему Прокл связал плясунов-куретов именно с Афиной? Куреты своими щитами и воинственным шумным танцем (что характерно, танец этот называется пирриха – «пылкая, огненная пляска») укрывают критского Младенца Зевса от взора его отца – Кроноса. Афина Полиада – защитница акрополя, сердцевины любого полиса. Неприступная богиня мудрости Дева-Парфенос делает неприступным цитадель чистой божественной мудрости – обитель Младенца-Бога. Девство – символ не только неприступности-чистоты, но и собранного в себе, неисчерпаемого изобилия, порождающего сущее. Но девство и символ примордиальности. Через приятие Младенца-Иакха мисты становились причастными первородству, преодолевающему время. В мистериальном событии возвращается утраченная юность мира – всегда новая и всегда одна и та же. Чистая юность мира, над которой не властна смерть.