Эллинский мир создан Отчими богами для героев. Это мир люссы (λύσσα) – исступления и воинского бешенства. В этом яростном мире даже благие Музы неистовы (θούριδες). Философское мышление эллинов происхождением своим обязано Аполлону Губителю.

Чистое мышление – значит мышление свободное. Свободное от миазмических примесей – незамеченных зависимостей и механистичностей, которые феноменологически даны, как внешние сознанию обусловленности. Чистое мышление свободно от Ананке.

Но Ананке – судьба всяческого. Мойры суть пряхи. Они не только нарезают индивидуальные доли, но и свивают короткие волокна единичных жизней в длинную нить истории рода. Будучи причинно-следственным длением, судьба человека неизбежно сводит его краткий эон с реальностью рода.

В текстильной связи с вышесказанным, следует завязать узелок: чистое мышление связано с благим родом, нить которого спрядена из ворса Золотого руна. Чистое мышление – это благородное мышление. Благородство есть энтелехия свободного человека. Суверенная власть над собственной судьбой представляет собой героическую целевую причину. Но такое самоосуществление с необходимостью-ананке входит в конфликт с богами-Мойрагетами. Желание чистоты порождает нечестивость. Боги хотят уничтожить непокорный род героев.

Парадокс этот снимается уже не просто катартическими ритуалами, а утверждением нового Начала. Герой призван приять долю мистериального Перворождённого – основателя нового благого поколения. Родная смертным сырая мгла миазмического аэра рассеивается зарёй онтологического утра. Сознание зачинает новое мышление, переходя порог мировой ночи. Серый цвет кромки ночи сменяется шафрановым рассветом. Аполлон Волчий выходит из свойственного ему мрака и является душе, как светозарный Феб – бог света, светящего во тьме.

Амвросий Феодосий Макробий в «Комментарии на "Сон Сципиона"» об астрологической стороне львиности и вихревой спиральности сообщает следующее:

«Следовательно, пока души, которым предстоит нисхождение, пребывают в Раке (ведь располагаясь там, они еще не покинули Млечного Пути), они продолжают быть в числе богов. Но когда, скользя [по Зодиаку], они достигают Льва, то закладывают там начало своего будущего состояния. И поскольку во Льве находятся начатки [semina] рождения и, так сказать, первые шаги человеческой природы, а Водолей противолежит [на зодиакальном круге] Льву и при восходе Льва сразу заходит, то Манам приносят жертвы, когда Солнце находится в Водолее, ибо оно оказалось в созвездии, противоположном и враждебном человеческой жизни.
Следовательно, оттуда, то есть от общей межи, на которой встречаются Зодиак и Млечный Путь, нисходящая душа из округлой (лишь эта форма божественна), нистекая, вытягивается в конус, подобно тому, как линия рождается из точки и из неделимого [состояния] продвигается в длину: тогда из своей точки, которая есть Монада, она переходит в Диаду, являющуюся первым протяжением. Это и есть та сущность, которую Платон, говоря в «Тимее» о создании мировой души, изобразил как неделимую и одновременно делимую» («Commentarii in Somnium Scipionis», Кн. I, гл. XII, 4 – 6. Пер. М.С. Петровой).

Макробий так прямо и пишет: «нисходящая душа из округлой (teres) формы, нистекая, вытягивается в конус (conus)». Но мы-то знаем, что это за конус.

1. При постройке города надо соблюдать следующие правила. Прежде всего надо выбирать наиболее здоровую местность. Она должна быть возвышенной, не туманной, не морозной и обращенной не к знойным и холодным, а к умеренным странам света, а кроме того, необходимо избегать соседства болот. Потому что, когда при восходе солнца до города будет доходить утренний ветер вместе с поднимающимся туманом, а жители будут подвержены поветрию от отравленного дыхания болотных тварей, смешанного с туманом, это сделает местность зараженной. Также, если город будет расположен у моря и обращен на юг или запад, он не будет здоровым, так как летом южная часть неба нагревается при восходе солнца и в полдень пылает; точно так же часть, обращенная на запад, при восходе солнца теплеет, в полдень бывает нагрета, а вечером раскалена.

2. Таким образом, смена жары и охлаждения вредно отзывается на здоровье местных жителей. Подобный же вывод можно сделать и из наблюдения неодушевленных предметов. Например, в крытых помещениях для вина никто не делает освещения ни с юга, ни с запада, а с севера, так как эта часть неба ни в какое время не подвержена изменениям, а всегда постоянна и неизменна. Поэтому и зерно в житницах, обращенных к солнечному пути, скоро портится, а живность и плоды, хранящиеся не на стороне, отвращенной от солнечного пути, сохраняются недолго.

3. Потому что зной, вытапливая из предметов прочность и высасывая раскаленным иссушающим жаром их природные силы, всегда разлагает их и, размягчая нагреванием, делает слабыми. Это мы видим даже на железе, которое, при всей своей природной твердости, раскаленное в горнах жаром огня, размягчается настолько, что легко поддается обработке в любую форму; и оно же, когда, будучи мягким и накаленным добела, охлаждается погружением в холодную воду, снова делается твердым и восстанавливается в прежнем свойстве.

4. Это же самое мы можем заключить также из того, что летом не только в зараженных, но и в здоровых местностях все люди ослабевают от жары, а зимой, даже в самых зараженных областях, делаются здоровыми, благодаря тому, что укрепляются охлаждением. Равным образом и лица, попадающие из холодных стран в теплые, не могут перенести этого, а хиреют; те же, кто попадают из жарких местностей в холодные северные страны, не только не хворают из-за перемены местности, но даже здоровеют.

5. Поэтому очевидно, что при основании городов надо остерегаться тех областей, где от жары может распространиться поветрие на людей. Ибо, как все тела состоят из начал, называемых греками στοιχεια, а именно из тепла, влаги, земли и воздуха, так же из смешения этих начал в их естественном сочетании образуются по отдельным породам качества всех на свете живых существ.

6. Итак, когда в любом теле из этих начал пересиливает тепло, то оно уничтожает и разрушает своим пылом остальные начала. Такие повреждения наносит жар, исходящий от определенных частей неба, проникая сквозь открытые поры в большей степени, чем это терпимо для тела при смешении начал в их естественном сочетании. Также если влага заполняет сверх меры жилы тела, то остальные начала растворяются, поврежденные жидким, а силы состава разрушаются. Эти же повреждения внедряются в тело путем охлаждения его влагой ветров и бризов. Равно и естественный состав воздушного или земного начала, усиливаясь или уменьшаясь, ослабляет остальные: земное начало – излишком пищи, воздух – тяжестью климата.

Марк Витрувий Поллион, «Десять книг об архитектуре», кн. I, гл. IV. Пер. Ф.А. Петровского.

Я был твоим братом, ты меня предала
Мечу чужака на Крите.
Теперь ты свила свой путь с моим
Мотком ворсистой нити.

Дар правит миром, я – муж всех жён.
Забейте рогатого бога.
Я – брат всех сестёр, я подчинюсь
Петлям твоего рока.

Солнца сменялись, семь тысяч миров.
Я видел и не такое.
Ты заблудилась, ты плачешь, ты спишь, но
Я вернусь за тобою.

Вот снова Наксос. Открой глаза
Зелёные, словно оникс.
Услышь, Ариадна: я – твой лабиринт.
Ответь: я твоя, Дионис.

2021 г.

Не желательно, чтобы духовный Путь превышал двадцать километров. Это как раз расстояние от Афин до Элевсина. Можно за один день пешком пройти. Если очень долго нудиться на стезях духовных, то приводит это к затруднениям, как практического свойства, так и теоретического, рассказывать о которых можно долго, что тоже, согласитесь, занудствие то ещё. Нехватка, господская (хорошо, если не рабская) позиция, отложенное удовольствие, удаляющаяся цель, ценности, превращённые в капитал – всё это неполезно для души и её харитической лёгкости.

Стоит понять одну вещь, принципиальную для античной религиозности. В мистериях само божество приходит к людям. Мистерии дарят людям боги, а не сами люди с трудом превеликим забираются в сферы небесные. То же самое справедливо и для теургии. Это Плотин занимался созерцательными медитациями. Теурги же настойчиво называли свои духовные практики телестикой. «Телетэ» (τελετή) – синоним слова «мистерия» (μυστήριον) – «таинство». «Телетэ», кроме того, однокоренное со словом «телос» (τέλος – «цель»). Телетэ – сбывшаяся цель. Цель, которая уже здесь. Теургия представляет собой не что иное, как особый вид магии. Теургия – это работа с волшебными вещами – симболонами, агальмами, синфемами. Все эти вещи – «вот!», они рядом, они вполне телесны и доступны. Дарятся они богами и являются формой присутствия нуминозного.

Мистерии событийны. Их время нелинейно. Когда мистерии сближаются с культами хтонических героев, надо отдавать себе отчёт, что герои эти совершали свои деяния в мифологическом времени, размерность которого отличается от нашего рутинного дления. Человеческая же натужная активность и брутальное рвение выпрямляют время и склонны порождать лишённость.

Спасать – работа Бога. Работа человека – радоваться. Χαῖρε!

Среди современных эзотериков за Гекатой как-то крепко и серьезно закрепилась странная репутация - лунной богини, богини смерти, троичной богини по типу викканской - дева-женщина-старуха, но все это не имеет почти никакого отношения к реальному положению дел.

Ассоциация с лунной богиней - хоть и сложилась достаточно рано - случилась из-за путаницы Гекаты и Артемиды и постепенного слияния одной с другой. Обе в иконографии изображались с собаками, более того, через какое-то время и Артемиду начали изображать - как и Гекату - с факелом в руке. Что, как вы понимаете, ясности не добавляло.

Кокретно упоминание о связи Гекаты с Луной начинает встречаться в философской литературе - у Плутарха и у Сенеки. Они воспринимают Луну как некий философский принцип Посредника и Передатчика, связующее звено между мирами, земным и божественным (а Геката у нас как раз именно что посредник, медиатор).

Что касается “богини смерти”, здесь тоже, как говорится, есть нюанс. Геката Клейдухос, Ключница, и правда владеет “ключами” от Гадеса, царства мертвых, и провожает туда души (если хочет). Но сама по себе богиней смерти она не является - никак этой смертью не заведует и вообще особых дел с этим состоянием не имеет.

И по поводу тройственности. Тут надо писать отдельный пост как-нибудь о Гекате Триодитис/Триморфис, но из всей троицы дева-мать-старуха Геката имеет отношение разве только к деве.

В остальном - она во многом (и в первую очередь) это все-таки богиня пограничья, переходных состояний и пространств (сюда и вписывается ее роль покровительницы магии), и - как это ни странно - богиня огненная, богиня-проводник божественного света.

Об этом я потом много буду писать.
Скоро выйдет моя статья в журнале Aliter, которая так и называется, - “Светоносные лики Гекаты”, там я немного попыталась рассмотреть именно этот аспект, и в целом дальше планирую его и исследовать.
P.S. Со “светоносными ликами” вообще забавно - это цитата Лосева. Марин, биограф Прокла, который видел эти самые лики, пишет другими словами - “светоносные образы”. А Доддс вообще употребляет слово “фантазмы”.

@chaoss_flame

#Геката

Φρόνει θνητά – «мысли как смертный». Такова одна из ста сорока семи максим, высеченных когда-то на стене храма Аполлона в Дельфах. Самая же знаменитая из них, конечно, – γνῶθι σεαυτόν – «познай себя».

Может быть «фронеи тнэта» – это призыв к смирению и покорности перед богами? Другие Дельфийские максимы дают такому толкованию определённые основания. Может быть. Но меня занимает другое, не этика с политической теологией. Меня интересует познавательная позиция – «мысли как…».

Полагаю, – и весь мой жизненный опыт за это, – что наше естественное место связано с Землёй. Довольно дерзко с моей стороны утверждать где пребывает энтелехия человеческая. Впрочем, я и не утвеждаю. Достаточно и интуиции. Вязь богословия с делами земными выводит тему из-под упрёков в банальности. Где вечное Небо, а где мы, род однодневный? Но зачем-то ускользающие небожители бывают близки к смертным.

Неверно думать, будто блаженным богам требуется человеческое внимание. Дело не в том, что взгляд на богов, как на голодных духов, питающихся нашими переживаниями и осознанием, ошибочен. Я далёк от всякого конфессионального ригоризма. Просто подобный брутальный взгляд возможен лишь из спекулятивной позиции, фантазмической по существу. Я не против, но отдавать себе в этом отчёт не мешало бы. Таков же и ход мысли, приписывающий восприятию ограниченных существ, вроде нас, роль оптики богов. Любое богословие, не опирающаяся на интуиции изобилия и щедрости, неизбежно приводит к нигилизму. Я не против, но…

Но разве наш мир не абсурд и мясорубка? Разве теодицея не есть предприятие заранее обречённое на неудачу? Однако начать мыслить как бессмертные души никогда не поздно, ещё успеем. Взгляд на мир, как на юдоль скорби, оставим меланхоликам. Сбежать отсюда всегда есть время. Из ангелической точки вненаходимости вернёмся, всё же, на родную нам землю.

Мыслить как смертный – значит смотреть с земли на небо, подымая голову; оглядываться вокруг с удивлением; и говоря – «Я», тыкать себя пальцем в грудь, в район солнечного сплетения. Мыслить как смертный – значит воспринимать время, как кайрос. Несколько Дельфийских максим прямо отсылают к Тюхе. Одна из них гласит: Τύχην στέργε – «люби Тюхе». Тюхе не только богиня судьбы. Римляне её знали, как Фортуну – богиню счастливого случая.

Для дионисийского, «здешнего» взгляда Небо и преисподняя – суть окраины нашего мира. Смертные живут в Среднем мире. Это мир живых вещей. Не идей, не материи, но вещей. Мир под небом представляет собой топос – место, где происходит действие – ἐνέργεια. Поэтому каждая вещь жива – действительна. Вещи есть. И собрания вещей способны временить кайрически – событийно.

Вот где исток античного богословия, его первоинтуиция. Боги являют себя событийно: как прямые эпифании, поражающие людей остолбенением; как собрание знаков; как красота. Боги в нашем среднем мире именно являются. Боги – феномены, ведущие свой божественный род от Фанеса. Пути богов нам неведомы. Но порою эти пути пролегают по земле среди нас.

Гораполлон (IV в. н. э.) в своём труде «Иероглифика» приводит любопытные сведения об иконографии льва в Древнем Египте. Несмотря на то, что автор считал египетские иероглифы идеограммами, всё же, его сведения небезынтересны.

О том, как [египтяне] изображают вечность (αἰῶνα)
Изображая вечность, пишут солнце и луну, потому что это — вечные первоначала (διὰ τὸ αἰώνια εἰναι στοιχεία).
Желая написать вечность иначе, рисуют змею, хвост которой скрыт под остальным туловищем; египтяне называют ее уреем, что по-эллински значит василиск. Выкрасив золотом, его прибавляют к [изображениям] богов. Египтяне говорят, что обозначают вечность посредством именно этого животного потому, что из трех видов существующих змей только эта бессмертна (остальные же смертны), и, дохнув на любое другое живое существо, без укуса уничтожает его; оттого, что создается впечатление, будто она властвует и над жизнью, и над смертью, ее и помещают над головами богов.

Как изображают дух (θύμον)
Желая изобразить гнев, рисуют льва с большой головой, пылающими глазами, закругленной мордой, а вокруг нее лучевидная шерсть наподобие солнца, отчего у престола Гора помещают львов, означающих посвященное богу животное. Солнце [символизирует] Гора оттого, что оно господствует над временами года (ἀπὸ τοῦ τῶν ὡρῶν κρατεῖν).

Как изображают силу (ἀλκὴν)
Изображая мужество, рисуют переднюю часть льва, так как у него эти части тела наиболее сильны.

Как изображают бодрствование (ἐγρηγορότα)
Изображая бодрствование или стража, рисуют голову льва, поскольку лев, бодрствуя, смыкает глаза, а во сне имеет их открытыми, что и означает «быть настороже» (ὅπερ ἐστὶ τοῦ ϕυλάσσειν σηµεῖον). Поэтому символически замки святилищ покрывают [изображением] львов как стражей.

Как изображают страх
Изображая страх, пользуются тем же знаком, ибо, будучи самым сильным, это животное (лев) приводит в страх тех, кто его видит.

Как изображают разлив Нила
Обозначая разлив Нила, который по-египетски звучит «Нун», что означает «молодой», иногда рисуют льва, иногда три кувшина, иногда небо и землю, из которой вырывается вода.
Льва [изображают] поскольку солнце, будучи родственным льву, совершает обильное разлитие Нила, ибо, пребывая в этом знаке зодиака, многократно увеличивает количество прибывающей воды, отчего древние жрецы (οἱ ἀρχαῖοι τῶν ἱερατικῶν ἔργων προστάται) изготовляли отводные желоба и устьица священных источников в виде львов; вот почему и поныне, во время моления об избытке воды, заполнив [некоторые] места <оросительных каналов> вином, изливают [его] через [изображения] львов. Пер. А.Г. Алексаняна

Дифирамб

Там змеи шипят по-русски
Там песни чёрных козлов
Путь, говорят, туда узкий
Там наше небо снов

Пусть варят мясо титаны
Пусть умирает бог
Он воскресит тебя, пьяный
Заточкою прямо в бок

Это такая ночка
Между двух миров
Богиня мать-одиночка
Родила нам близнецов

Танцуй, корибант, что есть мочи
Празднуй, святой дурак
Это теперь дом отчий
Смерть нам больше не враг

2021 г.

В последнее время пишу мало, в основном просто делаю репосты из интересных каналов.
Безумно мало времени на соцсети, потому все ресурсы жрет выпускная работа.
Здесь интересный момент, просто хочу его для себя, наверное, отметить. С одной стороны, происходит безумное сужение сознания: ты сосредоточен на одной концепции, которую тебе нужно раскрыть и с определенных сторон аргументировать. И, конечно, что самое приятное и неприятное, ограничен рамками и методами исследования.
Ты не можешь думать вообще ни о чем другом, кроме того, чтобы впихнуть свое исследование в эти рамки.

А с другой стороны, как меня уже предупреждали полгода назад опытный товарищ @ietoproydet и соратник по сфере исследований @seashellfreedom, рано или поздно на вас сорвется лавина и поглотит.

Лавина и правда срывается.
Тыкаешься в одно, начинаешь раскручивать, и вот уже кажется, что уцепился за нить, по которой можно выйти к свету выводов и заключений. Но оказывается, что нить вдруг расслаивается на тысячи других нитей, и каждая запутана и ведет к своему клубку, который тоже нужно очень осторожно распутывать, расслаивая вообще все полотно. Для того, чтобы потом собрать его заново.

Внезапно оказывается, что все то, за что ты хватаешься и считаешь твердой почвой, множится и распадается на огромное количество смыслов и метафор, и ни что не есть истина, но - как ни странно - все они к ней ведут. Многомерный Сад расходящихся тропок.

Здесь и правда необходимо параллаксное зрение, как советовал @seashellfreedom: постоянное и бесконечное отдаление, приближение, изменение настроек оптики, игра с освещением.

А истина - она будет нигде и везде - в полутенях и между отражениями, раскрываясь тем самым "огненным цветком ума".

#дневничок

P.S. древнегреческий и латынь все-таки придется учить. Но греет, что Катон выучил греческий в 80 лет.

Добавлю к словам уважаемой Ольги. Одна из форм существования истины – исследование. Уместна кинологическая метафора: верхним чутьём следовать за интуицией. Ещё не обрёл полноту результата, но уже чувствуешь его незримое присутствие в качестве тонкого аромата и следуешь за ним. Он ведёт. Нижним чутьём идёшь по пятам – следуешь по следам. Это и есть ис-следование. Видишь какой-то артефакт и понимаешь, что это след какого-то целого, часть мозаики, которую и надо сложить. И неотступно идёшь по этим камешкам и крошкам, как в сказке про Гензель и Гретель.

Мир Диониса есть лабиринт. В стихотворении Ницше «Жалоба Ариадны» Дионис говорит: «Опамятуйся, Ариадна! Я даровал тебе свой слух – услышь же меня! Я – твой лабиринт».

И я должен извиниться перед читателями. Я долго ничего не пишу, поскольку меня тоже погребла под собой лавина. Я, следуя за теургическими следами, полез в египтологию. Сдёрнул камешек, и меня накрыл поток сведений и новых смыслов. О, боги, мои боги! Но я надеюсь скоро вернуться с результатами исследований. Magical mystery tour продолжается.

А я прокомментирую фразу “Я - твой лабиринт” тем, что я как-то сказала психотерапевту, - “я и вдруг поняла, что Лес - это я”.

Зевс Громовержец мечет цветы. Молния Зевса Керавна (Κεραυνός) в эллинской иконографии изображалась в виде особого цветка. Восходит эта иконическая традиция к ранней архаике. Но дело в том, что молния-керавн изображалась в виде т.н. антемиона (ἀνθέμιον – буквально «цветок») – общеизвестного орнаментального мотива. Формальные совпадения полные. Мотив антемиона чрезвычайно древний. Восходит он, как минимум, к египетскому Древнему царству, откуда он, судя по всему, был заимствован по всей Передней Азии и Средиземноморью. Древнегреческий антемион представляет собой поясной орнамент в виде повторяющегося ритма стилизованного цветка лотоса и пальметты. Обращаю внимание: в антемионе традиционно присутствуют лишь лотос и пальметта. Символизм лотоса и ветвей финиковой пальмы с мечевидными листьями и связан с молниями, с солнечными лучами и с образом φύσις. Как известно, о фюсис в своё время много писал Хайдеггер. Фюсис (от которого образовано слово «физика») – это не только «природа», но и термин связанный первоначально со знахарством – с фармаконом (φάρμακον). Фюсис – это состояние зрелости магического растения. Это момент, когда растение набирает полноту своих медицинских и магических свойств – в день равноденствия или в день солнцестояния и т.д. То есть, фюсис описывает событие и состояние полной явленности, перехода из потенциальности в несокрытость-алетейю (ἀλήθεια). По Хайдеггеру, это и есть истина. Несокрытость.

Однако, надо заметить, что композиция антемиона, по-видимому, с какого-то момента развивалась независимо от образа Зевсова перуна. Об это говорит соприсутствие орнамента-антемиона и цветочных перунов в вазописи. При этом антемион композиционно изощрён, в то время как молния остаётся в виде упрощённого цветка (см. фото 4). Я предполагаю, что образ цветочных перунов Зевса сложился в Бронзовом веке в крито-минойскую эпоху. Во всяком случае, образ пальметт на вазах в стиле Камарес (средне-минойский период, 1900—1700 гг. до н. э.) очень похож на перуны древнегреческой архаики (см. фото 2).

Историк и археолог Ф.Р. Балонов в своей статье «Семантика κεραυνοι и φαρμακον в греческой иконографии и мифологии» усматривает смысловую связь между цветочной образностью перунов Зевса и магической практикой φαρμακον. Статья довольна старая, 1988-го года. Кроме того, мне не удалось найти научную полемику вокруг гипотезы Балонова, коли такая полемика была. Но его версия чрезвычайно интересная. Жаль, что он не увидел очевидного сходства иконических керавнов с орнаментальным антемионом. Но это ничуть не умаляет значение статьи.

Я не столь уверен, как Балонов, что на Уляпском ритоне изображена именно мандрагора (см. фото 9). Но если допустить, что это, всё-таки, Mandragora officinarum, то мы получаем ещё один аргумент в пользу существования психоделических практик в Древней Греции. Мандрагора – сильнейший галлюциноген. Стоит добавить, что египетский голубой лотос (запрещённый в РФ) тоже содержит психоактивные алкалоиды. Я с осторожностью отношусь к теориям об использовании энтеогенов в Древней Греции, но я в курсе аргументации сторонников этих теорий. Скажем так аккуратно, использование психоделических веществ эллинами вполне вероятно. Так какие молнии метал Зевс Мандрагорас (Μανδραγόρας)? И какие видения дарила Афродита Мандрагорита (Μανδραγορῖτις)?