Котельные в позднесоветский период. Портал во вненаходимость и экзистенциальное уединение.

В Советское время существовала статья 209 УК РСФСР («тунеядство»), которая вменяла в обязанность каждому трудоспособному гражданину иметь официальное место работы. Длительное отсутствие трудоустройства (более четырех месяцев) могло привести к тюремному заключению. Поэтому в котельных работали не только пенсионеры, работяги и алкоголики, но и, например, рок-музыканты (В. Цой, С. Задерий, А. Башлачев и др.).

График работы (двадцать четыре часа и трое суток отгулов) позволял не ходить на партсобрания и демонстрации. В котельной государство требовало лишь поддержания огня, что оставляло массу времени для чтения, написания песен и общения со своими. Это было пространство, где официальная идеология становилась нерелевантной, не будучи при этом активно диссидентской. Антрополог А. Юрчак определяет котельные как пространство во вненаходимость, для тех, кому существующая социальная реальность не подходила.

Советские котельные/кочегарки в современном понимании трудно подходят к определению не то, что комфорта, но и нормальности обитания для человека. Но в них было тепло и тихо, начальство заходило очень редко и этого многим было достаточно.

Работа оператором в котельной позволяла человеку формально находится внутри советской системы (зарегистрирован, имеет трудовую книжку, выполняет норму), но ментально и социально полностью из неё изъят. Конечно, работа эта не считалась престижной, но творчески одаренные люди, умевшие смотреть вглубь экзистенциальных проблем и в вечность – это игнорировали.

В современной России нет всеобщей трудовой обязанности, а порталы во вненаходимость стали гораздо шире и разветвлённее (удаленка, фриланс, безработица, жизнь на накопления, дауншифтинг, эмиграция и многое другое). Прямые аналоги не уместны, но ход и интенция процессов показывает, что этот позднесоветский опыт, видимо, не стоит забывать. По крайней мере в аспекте эпикурейского выживальщичества самостоятельного мышления в неблагоприятных для этого условиях. Тогда, стоит напомнить, осуждалось инакомыслие вообще и штамповать эту стигму в отношении молодежи и подростающего поколения могли очень многие учреждения и их представители (то есть все, кому не лень).

В выходные. «Тетя дяди Федора» (1994 г.): «детский» прогноз трансформации российской социальности от Э. Успенского.

Писатель говорил, что герои Простоквашино меняются вместе с новой страной, однако ключевые характерологические черты (желание свободы и собственной, насыщенной частной жизни) у дяди Федора, Шарика и Матроскина сохраняются.

Сюжет: в свободную экосистему вторгается государственно-силовой порядок в лице отставной военной тети Тамары. В Простоквашино приезжает родная тетя папы главного героя — полковник в отставке Тамара Семеновна. Она профессиональный военный, привыкший к дисциплине и муштре. Увидев «беспорядок» (говорящих зверей и независимого мальчика), она решает взять всё под свой жесткий контроль и насаждение дисциплинарного «порядка» в семье (жить по расписанию и плану).

Тамара развивает бурную деятельность: она строит в деревне стадион, вводит пропуска, нумерует всех жителей (включая корову Мурку) и в итоге становится мэром Простоквашино. Она пытается превратить деревню в образцово-показательный населенный пункт (дисциплинарное пространство по М. Фуко), подавляя любое инакомыслие Матроскина и Шарика.

Свободный дух Простоквашино уничтожен бюрократией и заборами, что, с учетом возросшей привлекательности подмосковной земли (Рублевский уровень социальности) было весьма прагматичным ходом представителя силовой элиты. Дядя Федор, Матроскин и Шарик вместо того, чтобы сопротивляться – эмигрируют еще дальше, уходят строить свою независимую жизнь в новое, более отдаленное от центра пространство.

Тетя Тамара – архетип служилого человека, который приватизирует власть на гражданке. В книге она искренне считает, что делает добро дяде Федору и его друзьям, но без эмпатии и всякого желания учитывать мнение других. Мастерство Успенского в том, что он избегает в своих книгах очевидно негативных героев, что создает ощущение сказачной доброты и душевности. При этом Успенский умеет показывать ограниченность и высмеивать некоторых персонажей (тетя Тамара и Печкин).

Кстати, товарищ Печкин (зовут его Игорь Иванович) идеально вписывается в систему Тамары. Он, лишенный свободы и горизонтов альтернативности, становится её глазами и ушами, получая за это мелкие привилегии. Это модель союза бюрократии и силового аппарата.

Простоквашино в этой книге (как и последующих, «Любимая девочка дяди Федора») превращается из заброшенной деревни в элитный поселок. Приезжают новые русские, строятся большие дома и высокие заборы. Тетя Тамара становится мэром, и её главная задача — не уют жителей, а отчетность и контроль над территорией. Местное самоуправление превратилось в вертикаль назначенцев, а контроль над землей и возможности комплексного развития территорий в руках тети Тамары.

В эпоху секьюритизации автократы редко проигрывают, но в Венгрии секьюритизация весьма условная и поверхностная, а В. Орбан (совсем не автократ) проиграл. Сокрушительно.

Итоговая явка более 82%. 138 из 199 мандатов в парламент у «Тисы» П. Мадьяра. Мобилизация электората – следствие усталости от 16-летнего правления Орбана, который уже признал поражение. Поддержка Вашингтона не помогла. А Брюссель смог (очень долгим и сложным, но демократическим путем) восстановить нужный ему порядок.

Теперь из настроенных на сотрудничество с Россией в Евросоюзе остаются Р. Фицо (Словакия) и, отчасти (и с большими оговорками) А. Бабиш (Чехия). Возможно, П. Мадьяра тоже стоит рассматривать в таком качестве, он не будет оголтело проевропейским, хотя смещение Венгрии в этот регистр очевидно.

Мадьяр поддерживает улучшение отношений с Брюсселем, хочет разморозить миллиарды евро из фондов ЕС, которые были заблокированы из-за проблем с верховенством закона при Орбане. Он поддерживает вступление Венгрии в Европейскую прокуратуру для борьбы с коррупцией, что является ключевым требованием ЕС. Вопрос выделения 90 млрд евро Украине со стороны Евросоюза теперь быстро будет оформлен.

Мадьяр ориентирован на гуманитарную поддержку Киева, но не военную. Судя по сигналам из Киева, там явно попытаются найти с ним общий язык, в том числе и в вопросе восстановления работы трубопровода «Дружба». Мадьяр на этом настаивает, но у Евросоюза есть опция перекупить вопрос и оказать Венгрии многомиллиардную поддержку на закупку более дорогой, но нероссийской нефти.

Вероятно, Петер Мадьяр будет использовать восстановление поставок как часть сделки по разблокировке европейских фондов для Венгрии и прекращению энергетических споров с ЕС.

Эра Орбана в Венгрии завершена, он переходит в оппозицию. Трампизм лишился важного рычага давления на Брюссель. В каком-то смысле итоги парламентских выборов стоит рассматривать как укрепление субъектности Евросоюза, что будет иметь определенные внешнеполитические последствия. У Москвы есть некоторые возможности договориться с новой властью Будапешта, но в сокращенном варианте. Близости явно не будет, но прагматический интерес может быть учтен. Хотя и необязательно.

Перед Мадьяром сейчас целый спектр возможностей. Орбан нанес огромный ущерб Евросоюзу, поэтому в Брюсселе прагматики предпочтут сделать так, чтобы правительство Мадьяра было более проевропейским чем это даже планирует сам Мадьяр.

Тезисные рассуждения о падении рейтингов доверия телу Левиафану и первому лицу тоже.


1.Процесс объективный и социально-экономической повесткой изменить его сейчас нельзя. Неблагоприятная экономическая конъектура только разворачивается, как и логика ограничений. Здесь могут быть перерывы и паузы, но не длинные, а секьюритизированный курс еще не достиг даже своего расцвета. Еще не достиг...

2.Долгое время информобслуга манипулировала общественным мнением и обволакивала решения властей в смягчающую оболочки. В случае с мобильным интернетом это уже не получается. Сибирские коровы и Лариса Долина – эмоциональные триггеры общественных настроений. С точки зрения привычной модели система должна работать на пиар первого лица, но сейчас есть признаки того, что эта модель перестанет работать (но пока отнюдь не перестала) или будет давать сбои. В этом плане симптомы нельзя выдавать за тренды. Симптомы говорят о рисках и эта оптика корректна.

3.Византийской социологии я не доверяю, но признаю: там работают профессионалы, которые не желают окончательно терять свое лицо. Поэтому сложилась целая культура профессионального сообщества: двоемысленно и хитро показать реальные тренды, правильно намекнуть, но все залакировать и показать нужные/утвержденные цифры.

4.В случае с падением рейтингов первого лица нужно, действительно, искать кому это выгодно. Против ограничений интернета огромное большинство, в том числе и многие гражданские чиновники, но они мало что могут сделать. Тем не менее, у этого конкретно-абстрактного качества (гражданских чиновников слишком много, обобщения хромают) все больше оснований говорить о красных флагах. Для гражданской бюрократии рейтинги доверия очень важны, но безопасность (в самом широком понимании) гораздо более мощный и онтологичный и психологический фактор.

5.Из той же византийской социологии мы узнаем, что оказывается, рейтинги «Новых людей» растут из-за того, что они против блокировок интернета. При том, что кроме обозначения своей позиции (на уровне коньюктурных симулякров) не делается ничего (позиция риторического Геракла). Такие вещи отчетливо показывает, что партийная систем функционирует в риторическом регистре. КПРФ и «Новые люди» все еще рассматриваются как структуры, впитывающие в себя (и легализующие) социальное недовольство, но это происходит, скорее, по инерции.

6.Не имея возможность изменить неблагоприятную социологию экономическими или политтехнологическими (в том числе и пропагандистскими) средствами – будут задействованы другие, секьюритизированные. Жесткие, бетонирующие, безальтернативные. В этом плане думская кампания будет характеризоваться стремительным сворачиванием привычных электоральных атрибутов и ритуалов. Основание легитимности тоже будет корректироваться.

7.Помимо падения рейтингов есть другая, более важная проблема, ресурсов для кооптации элит недостаточно. От промышленников и банкиров хотят налогов на сверхприбыль, для всего общества повысили НДС. У правительства два пути – занимать еще больше (хотя займы уже огромные) и повышать налоги.

8.Экстрафакторов в ситуации может быть много, но реально действующих я пока не вижу. Очевидным становится вопрос о необходимости прекращения спецоперирования, но, полагаю: все это (и многое другое) – не перевешивает принципиальной установки на продолжение.

9. Поэтому если все это обобщить: происходит то, что и происходило ранее. Все это закономерно, ведет к формированию новых качеств, но пока чего-то экстраординарного не произошло.

10. Скоро объявит о росте рейтингов.

В России вслед за вертикалью госвласти формируется поселенческая вертикаль. С точки зрения уровней российской социальности это ведет к скапливанию населения в столичных агломерациях и мегаполисах, но есть и другие эффекты.

Исследование ученых из ВШЭ показывает, что немигрантов (возможно, лучше просто оседлых), то есть тех, кто родились в месте опроса и не переезжали за последние десять лет ок. 45%. Примерно 15,5% опрошенных никуда не ездят из своего региона.

Далее мои комментарии. Логично, что вслед за управленческой вертикалью в стране сформировалась и поселенческая. Население страны стягивается к нескольким агломерациям – столичная, питерская, краснодарская и отчасти казанская (рост цен на недвижимость выше общероссийских темпов тут хороший показатель). Плюс уехавшие на ПМЖ в другие страны (это тоже часть иерархии, но это уже другой пик). Остальные не так привлекательны. Мегаполисы и крупные города пылесосят окружающую их периферию. Визуально это не вертикаль, скорее, несколько вершин, ведь есть еще рублевский и эмигрантский уровни.

Выводы ученых очевидны и давно уже известны: тенденций к переезду в малые и средние города – нет. Региональная периферия как уровень российской социальности вымывается. С начала СВО этот процесс только интенсифицировался.

В исследовании рассматривалась социальная мобильность внутри России, а эмигрантский уровень социальности нет. Хотя Россия – это сложная социосистема, которую нельзя рассматривать вне релокантско-эмигрантского уровня и без учета фактора трудовых мигрантов, приезжающих из Центральной Азии, Северной Кореи, Индии, Афганистана…

После 2022 г. считалось, что эмиграционный потенциал России исчерпан, но это не так. Релоканты, действительно, многие вернулись (не думали, что СВО затянется). Однако на фоне ограничительности и запретности желание уехать у креативного класса вновь проснулось (показательно, что многие едут в Белоруссию, чего ранее не было). Что ж, показательно, даже симптоматично. Чем больше запретов - тем больше желание уехать у молодежи. Но только возможности их сокращаются, в том числе и рушаться коммуникаивные мосты (глобальные сети, связанные с образованием, цифровая коммуникация и т.д.).

Социальная мобильность (в том числе и маятниковая) уменьшается по мере ухудшения экономической ситуации в стране. Прямо это исследования в горизонте 3-5 лет не покажут, но долгосрочные наблюдения говорят именно об этом. В Советском Союзе потенциал социальной мобильности был многократно ниже, чем в современной России.

Сокращение уровня экономического благополучия приводит к ограниченным возможностями социальной мобильности. Хотя очевидное вымывание население из региональной периферии (живут 30-40 млн чел.) побуждает молодежь оттуда уезжать. Проблема в том, что демографический потенциал на этом уровне нарушен и новых потенциальных мигрантов в ближайшие 10-15 лет будет намного меньше, а дальше – еще меньше (по понятным причинам).

Социальная мобильность – это про свободу и возможности, а в России поселенческая иерархия. Возможность нормально жить есть в столицах и мегаполисах, да на северах. В остальном пространство backward society и медленно-бедной жизни.

В условиях секьюритизации государство приоритет будет отдавать окраинам (в том числе и новым территориям), а социальная мобильность будет завесить от ритмов государства (все деньги и ресурсы скапливаются в его руках). Поэтому возрождение мегапроектов типа «БАМ» (или их попыток) мы еще увидим, с соответствующей социальной мобильностью.

В. Боня: дозволенная (или неожиданная?) паррезия.

В античном смысле паррезия – это свободная речь, в которой говорящий сообщает горькую правду Правителю, сознательно идя на риск репрессий.

Огромная популярность ролика Бони связана с тем, что селебрети из Монако сказала простыми словами то, что вся страна знает и чувствует прямо сейчас. А эмигрантский уровень социальности вновь показал себя как важный фактор формирования повестки внутри социосистемы под названием Россия.

Прецендент дозволенной искренности? Нет, дозволенности никакой нет, но есть невозможность эту дозволенность запретить. Девушка из «Дома-2» говорит простыми словами и ее все слушают.

С точки зрения социальной диагностики паррезия Бони показывает то, что для думающих людей очевидно уже много-много лет. И это, несмотря на мощную пропаганду становится реальным фактором общественных настроений. Общество так думает, оно так чувствует несправедливость и некомфортность своего повседневного бытия.

Несколько недель назад в режиме wishful thinking политический сегмент Telegram обсуждал «оттепель». Потому что очень хочется. Вот и сейчас многим хочется, чтобы Боню услышали и «справедливость восторжествовала».

Но Боня не спасительная соломинка и не экстрафактор. Нет, гибкие возможности коррекции курса государства на текущем этапе, на мой взгляд, отсутствуют.

Значительную часть элит (бизнес, гражданская бюрократия, те же ЛОМы) перестает устраивает то, что происходит. Вот они и апеллируют к обществу через разных ЛОМов-паррезиатстов. Для секьюритизаторов – это серьезная проблема, которую они будут решать в свойственной им манере.

Стоит напомнить, что в повестке наряду с Боней – обсуждение темы IMEI (и возможного прекращения работы айфонов в России в 2028 г.), а также делегирование ответственности провайдерам за контроль над VPN-трафиком, запретом иностранных ИИ и прочих запретительных «интересностях». Вся это запретолитика только набирает обороты.

А Боня почти симулякр…или неприятная заноза на теле Левиафана.

Анализируя текущие процессы.

1.Стремительное (турбопроактивное) распространение запретов и ограничений – это не про страхи или иранские проекции, это про трансформацию сущности политического режима в России. Формируется даже не Военный кабинет, а Силовая лига, в которой совершенно разные акторы, но все из них силового профиля. Остальные просто не имеют места за круглым столом (ботаники, торгаши, пролы, как угодно).

2.Влиятельные методологи просчитались, в формируемой конструкции, они не могут управлять внутренней политикой. С мессенджером Мах их очень красиво переиграли. Пример того, когда тактические выгоды усугубляют масштаб стратегических потерь.

3.Перед думской кампанией усиливаются запреты и непопулярные решения и никакого моратория на них нет. Происходят более глубинные и мощные процессы – формирование Силовой лиги, а для нее думские выборы не очень важный вопрос.

4.Силовики и гражданские – слишком абстрактные формулировки, в контексте внутриэлитной динамики нужно говорить о группах влияния и кланах. Однако эта абстрактная оптика на текущем этапе полезна, она помогает понять суть процессов. Интересы силовой корпорации вытесняют интересы гражданской бюрократии и крупного бизнеса. Вытеснение означает переформатирование и переподчинение (в конечном счете). И в этой оптике можно говорить об аналогиях исторического противостояния дворянства шпаги (восходящему к рыцарству) и дворянству мантии (восходящему к городскому населению, буржуазии) во Франции в XVI-XVIII вв.

5.Общественное мнение, долгое время заминаемое и игнорируемое, сейчас в амбивалентном состоянии. С одной стороны, силовой запрос на его стерилизацию только крепнет, но, с другой, формируется огромная коалиция сверхбольшинства, которая уже не хочет ни этого, ни прочих ограничений.

6.Нервозность общественного сознания очевидна, любой неосторожный инфоповод может усилить эмоциональный эффект (примеры дело Долиной, новосибирские коровы). Информпространство бетонируют, но это все равно не быстрый процесс.

7.Ограничения мобильного интернета (VPN, айфонов, ИИ-моделей, электричества?) не нужно абсолютному большинству, но пока система действует в логике секьюритизации – все это происходит.

8.Полагаю, в ближайшие месяцы мы увидим оживление общественного мнения и возрастающий запрос на мир. Хотя, например, самый цитируемый в стране политолог (ирония) В. Боня предпочла про завершение военных действий не говорить.

9.Думаю, внутриполитический блок будет меньше мешать формированию локальных конфликтов и фракталов, разрешить которые невозможно без политического менеджмента и грамотного администрирования. По крайней мере, гражданские (в том числе и правительство) нуждаются в том, чтобы доказать свою важность и эффективность. Смогут ли? Постараются, но вряд ли будут убедительными. Хотя торопиться с прогнозами не буду.

10.Общий прогноз: отката не будет на текущем этапе. Секьюритизация на текущем этапе непобедима и почти инвариантна. А Силовая лига сформировалась и расширяет свои владения.

Демографический закат Евросоюза как новая нормальность?

Евростат опубликовал прогноз: к 2100 г. население ЕС (451,8 млн чел.) сократится на 11,7% (около 53 млн чел.). Ожидается, что население будет расти до 2029 г. (до пика в 453,3 млн чел.), после чего начнется затяжной спад.

По прогнозу до конца столетия будет 156,7 млн смертей сверх рождений. За счет миграционного притока (103,7 млн. чел.) планируется амортизировать негативный тренд. То есть предпосылки для структурного изменения этнического и социокультурного состава стран ЕС признаются на уровне официальных учреждений Евросоюза. Замещать местных будут выходцы из стран полупериферии и периферии (от Украины и Молдавии до Бангладеш, Венесуэлы и Индонезии).

Возможны аналогии с Древнем Римом (III-V в. н.э.). Депопуляция и нехватка собственных рекрутов/рабочих рук привели к варваризации — массовому привлечению чужеземцев (федератов) для поддержания инфраструктуры и обороны границ (безопасности от других варваров). В итоге это привело к трансформации самой структуры Империи, а затем и к ее гибели на фоне беспрецендентного давления варваров (полупериферии и периферии).

Сегодня миграция рассматривается ЕС как инструмент поддержания рынка труда. Без притока мигрантов падение численности населения ЕС было бы гораздо более резким. Однако многие сомневаются в том, что миграция – достойная замена местным (скорее, пластырь). На этом пытаются играть правые во всех странах ЕС, получается с переменным успехом, скорее, усиливается поляризация общественных настроений. Демократические институты и признание сменяемости власти с помощью выборов нейтрализует значительную долю конфликтного потенциала.

Показательно, что Еврокомиссия не стимулирует прямыми выплатами рождаемость, этот вопрос остается на усмотрение национальных правительств, однако по факту тема пущена на самотек. Фактически, это означает признание того, что кажется неминуемым: старение и затем сокращение численности населения, вытеснение людей роботами и ИИ, а также мигрантами. С плавной, но неминуемой сменой идентичности жителей Евросоюза.

Опыт Римской империи показывает, что имперские институции работают несколько веков, но затем сменяются другими формами. Впрочем, здесь прямых аналогий быть не может, хотя сами эти аналогии обозначают структурные риски, которые требуют анализа.

Можно ли говорить об утрате пассионарности и даже асабии? Скорее всего да, но далеко не факт, что в социальности конца XXI в. численность населения будет ключевым фактором. Высокотехнологичный прогресс трансформирует привычные представления об устоявшихся понятиях, но отрицать структурные риски снижения уровня пассионарности ЕС даже не смотря на высокотехнологичный и инновационный сектор экономики – нельзя.

Расширение дисциплинарных пространств современных государств VS логика экзистенциальной вненаходимости.

Философ М. Фуко определял дисциплинарное пространство как технологию власти, предназначенную для управления человеческими телами и их поведением. Фуко описывал паноптикум как пространство, где индивид постоянно чувствует на себе взгляд власти, даже если за ним в данный момент не смотрят.

Современные государства (вне зависимости от типа политического режима) явно тяготеют к усилению дисциплинарности, где-то мягче, где-то жестче, где-то почти незаметно и эффективно, а где-то демонстративно и не очень эффективно. Усиление контроля за телами, поведением и мыслями индивидов – мейнстрим современности. Наиболее типичные его проявления.

1.Системы распознавания лиц на улицах городов. Масштабное внедрение камер в городах превращает публичное пространство в дисциплинарное. Гражданин (и мигрант) нормализует свое поведение, зная, что любой шаг фиксируется.

2. Сбор данных через сервисы, банковские приложения и системы лояльности делает жизнь человека прозрачной для государства. Человек превращается в объект познания и управления.

3.Социальные рейтинги и прочая централизованная регуляция. Обсуждение или внедрение механизмов, ограничивающих доступ к благам (например, кредитам или госслужбе) на основе поведения или убеждений, — это чистая дисциплинарная технология.

4.Биометрический контроль. Cпособ привязать тело к цифровому профилю, исключая возможность анонимности (ухода из-под надзора).

5. Расширение нормативов закрытых пространств на всё общество. Раньше дисциплинарными пространствами были тюрьмы, казармы, заводы и школы. Сейчас границы этих институтов размываются и охватывают все больше сфер жизнедеятельности.

6.Электронные реестры. Дисциплинарная логика учета и распределения тел (как в армии) переносится на всё через цифровые реестры. Дом человека перестает быть частным пространством (моя крепость) и становится частью системы огосударствленного учета.

7.Образование и интеллектуальная жизнь как инструмент идеологической истины. Усиление контроля над учебными программами и введение идеологических стандартов — это способ формирования правильного индивида через производство легитимной истины. В конкурентных демократиях такую идеологическую истину формируют за счет метанарративов (экология, глобализм и т.д.). Менее жестко чем в авторитарных и тоталитарных режимах, но также настойчиво и почти тотально (с использованием всего спектра медиумов и институтов).

8.Биополитика. Государство всё активнее вмешивается в вопросы воспроизводства жизни (запреты, связанные с репродуктивным поведением, демографические установки). Это переход от дисциплины (контроля над телом одного) к биовласти (управлению населением как биологическим видом).

В том или ином виде тенденция свойственна всем крупным и современным государствам. Вопрос лишь в способах реализации этой политики – либеральном, демократическом, гибридном, авторитарном или даже тоталитарном

Усиление дисциплинарности государств (отчетливо заметно по ограничениям интернета и исключение анонимности) и попыткам подчинения криптовалют. Фундаментально – это реакция централизованных метаструктур (государств) на усиливающиеся возможности свободы (и вседозволенности), которую несут децентрализованные структуры (транснациональные мессенджеры, блокчейн, номадический образ жизни мигрантов).

Поскольку технологический прогресс и, в частности, блокчейн ведет к росту технологических возможностей, государства (бюрократия и секьюризаторы) будут все отчетливее чувствовать эту угрозу и пытаться подчинить себе сетевиков, с нарастающей активностью.

Дисциплинарность претендует на тотальность, но никогда не реализуется полностью. Это значит, что пространство вненаходимости как возможности иметь значительную степень автономии от контроля мета-структур остается везде, но в разных формах и объёмах. Но это вненаходимость требует больших личностных и экзистенциальных усилий.

Цифровой деление уровней российской социальности: призрак и/или реальность?

Российские туристы в Турции, Египте, Таиланде и Вьетнаме начали массово жаловаться на невозможность зайти в приложения российских банков и на «Госуслуги», а также сервисы авиакомпаний. АТОР подтвердила наличие проблемы.

Скорее всего, речь пока идет о временных донастройках и побочных технологических эффектах, связанных с борьбой с VPN, к которой государство подключило коалицию зависимых от него бизнес-структур (от банков и до Avito и сайтов авиакомпаний).

Пока у правящей верхушки явно нет планов блокировать интернет-трафик из Турции или Египта. Поэтому происходящее сейчас – это следствие технологических донастроек.

Например, трафик из крупных европейских дата-центров идет стабильно по привычным магистралям. Это касается как пользователей приложений обхода, так и проживающих в странах Евросоюза россиян. Плюс-минус, по страновыми особенностями, например, в странах Балтии все российское блокируется гораздо жестче чем, например, в Испании или Португалии.

Пока для релокантов доступ к российским цифровым сервисам (Госуслуги, банки и т.д.) остается доступным, хотя подчас и требует определенных усилий. Технологически этот барьер может быть выстроен, быстро или не очень, но точно может быть сконструирован.

Переезд на эмигрантский/релоцированный уровень социальности – это одна из разновидностей социальных лифтов для граждан, уезжают чаще всего более состоятельные граждане и/или перспективные специалисты. Сам по себе этот уровень неоднороден, в частности, в Европе живут много лоялистов российской власти, а также близкие и родственники правящей верхушки.

Это имеет значение. Поэтому сейчас, скорее всего, не будут выстраивать жесткую сегрегацию. Гражданская бюрократия в ней не заинтересована. Тем более, что обход этой возможной сегрегационной цифровой инфраструктуры возможен юридически и физически. Нотариальная доверенность на близкого человека в России и смартфон с симкой позволяют ему управлять аккаунтами в банках и госслугах. Следует ожидать и расцвета сервисов, позволяющих обходить возможные ограничения и подавать интернет «как в России» для людей, живущих вне ее. Спрос на это формируется.

В будущем жесткое отсечение релокантов/эмигрантов от российских цифровых сервисов исключать нельзя. Силовая элита имеет гораздо меньше интересов за границей и давление на релокантов – это один из ресурсов утверждения своего доминирования. Это не быстрый и сложный, но вероятный процесс на пути закрытости России. Его пока нет, но риски этого имеют не нулевой характер.

Несколько наблюдений по поводу войны на Ближнем Востоке.

1.Д. Трамп уже находится в ситуации Л. Троцкого: «ни мира, ни войны». Мир он заключить не может, войну продолжать – не хочет. Трамп менее суток назад, после провала сроков очередного ультиматума, заявлял о возобновлении войны, но сейчас продлил перемирие на неопределенный срок. Переговоры в Исламабаде – под большим вопросом, Белый дом подтвердил отмену поездки Д.Д. Вэнса, который (кстати) изначально выступал против войны.

2.Трамп не смог сыграть в Цезаря («Veni.Vedi.Vici») и попал в тягучее болото. Приостановка войны не многим лучше ее продолжения. Возможно, даже хуже. Американское общество напрямую связывает войну и внутренние проблемы. Большинство ожидают дальнейшего роста цен на бензин и продукты из-за конфликта, что заставляет людей сокращать расходы и меньше пользоваться личным транспортом. В глазах большинства американцев Трамп осложнил им жизнь и расписался в невозможности быстро исправить ситуацию.

3.Тезис о выгодности войны в современной мир-системе – в очередной раз показал свою абсурдность. Выгодна не война, а системная конкуренция, эффективная дипломатия и высокотехнологичное развитие. В реальности последних лет выигрывают государства, которые не ведут войны (яркий пример – Китай). Трамп тут попал в ловушку и успехи в Венесуэле явно вскружили ему голову.

4.В Иране не только КСИР, но и многие граждане искренне уверены: они одерживают победу. Вот результат многолетней ковровой пропаганды и фанатичной риторики, превращающей всю великую нацию в мученников («Шахадат»). Несмотря на бомбежки, уничтожение инфраструктуры и гибель множества политиков первого ряда – это, в рамках сформированной ментальной парадигмы в Иране, действительно, победа. Только разрушительные последствия и деградация государства и нации это не остановит.

5.На Ближнем Востоке формируется ситуация: нет ничего более постоянного чем временное. Израиль и США должны будут и дальше держать свои войска и базы рядом с Ираном и быть готовым возобновить очередной раунд спецоперирования в любой момент. Без этого КСИР просто не будет вести никаких переговоров вообще, даже таких туманных и малорезультативных. Оптимальным для всех является ситуация невозобновления боевых действий. И тут, действительно, нащупан какой-то шаткий баланс. Этот баланс привел к резкому росту цен на нефть, то есть Трамп получил прямо противоположный эффект от того, чего хотел добиться. Плюс, 47-й американский президент утратил значительную долю авторитета своими заявлениями об ультиматумах, которые он не в силах (или не хочет) реализовать.

«Ведомости» сообщили, что телекомпании в сер. апреля обсуждали с руководством Минцифры возможную отсрочку введения допплаты за потребление международного трафика свыше 15 гб в мес. («цифровые пайки») на мобильных сетях. Тем самым издание дает понять: тему никуда не ушла с повестки.

Из новости следует: решение озвучено, но не принято окончательно. Телекомпании (все представители большой четверки отказались от комментариев в СМИ) говорят о технологических сложностях и просят отсрочить введение ограничений до осени.

За потребление свыше 15 гб потребления предполагается допплата, механизмы четко не прописаны, но идей тут немало. На сей счет сомневаться не стоит. В нынешних условиях это относительно гуманная мера, но она будет отсекать небогатые сегменты российского общества (среди которого социальное недовольство гораздо выше чем в среднем по стране). Для платежеспособных интернет становится все более дорогим, но пока еще доступным.

Что ж, недоступность сервисов (от банков и до Avito) при работающем VPN уже реальность. Паек на цифру тоже станет реальностью, хотя вопрос открыт – с 1 мая или осенью этого года. Второе гораздо вероятнее из-за массы технических нюансов и отсутствия желания у самих телекомпаний взымать такую плату (сложности распознавания, донастройки ограничений, требующих огромных денег).

Нужно признать, на выстраивание суверенной цифровой реальности тратятся огромные усилия, можно даже сказать идет полномасштабная цифровая спецоперация.

Все это лишний раз показывает глубину вероятных (почти неотвратимых, на мой взгляд) изменений. Всякая кликабельная конспирология («1 апреля заблокируют Telegram, потому что готовится…») только вредна, так как засоряют трезвость ума и спокойствие взгляда.

Как и вбросы-призраки про «мораторий на непопулярные решения» и «передышку». Ничего этого нет, а выстраивание суверенного цифрового пространства идет своим чередом, со сложностями, массовым недовольством, многочисленными трудностями, но идет.

Не стоит унывать, речь о сложных современных социально-технологических системах, в которых найдутся свои способы существования. Пока домашний интернет, например, не трогают. И у думающих людей есть ресурсы для выстраивания/сохранения своего комфортного цифрового потребления. Но все это не отменяет тотальности и системности разворачивающихся изменений.

И все это не позволяет рассматривать происходящее как временное явление, если, конечно, не рассматривать процесс сквозь странички толстого исторического учебника, в котором одно столетие умещается в 30-40 страниц текста. Хотя именно эта оптика наиболее оптимистичная сейчас.

Горизонтальные люди в условиях секьюритизации (к постановке проблемы).

Феномен горизональности значим с точки зрения ценностей равенства, партнерства, гуманизма, открытости к миру и сетевого взаимодействия. Это стиль жизнь, ориентированный на взаимную поддержку и поиск компромиссов, а также относительную независимость от доминирующих в том или ином государстве идеологических нарративов.

В контексте современной геополитики, секьюритизации и конфронтации, феномен в кризисе. Привычный жизненный мир горизонтальных людей, основанный на открытых границах и сетевом взаимодействии, сейчас активно деформируется/разрушается вертикальными структурами.

В эпоху секьюритизации дружба между гражданами конфликтующих стран или попытки сохранить связи все чаще воспринимаются как угроза. Горизонтальные люди часто оказываются под давлением («отсутствие патриотизма», «наивность»). Социальные связи (друзья за границей, иностранные коллеги) рискуют стать токсичным активом, а не конкурентным преимуществом (как ранее). Возможности работать удаленно (ценное достижение человечества эпохи ковида) подвергаются жесткой секьюритизации.

Медиумы, которые подпитывали горизонтальность в эпоху глобализации (свободный интернет, доступные перелеты, международные платежные системы), сейчас либо заблокированы, либо жестко контролируются. Сокращение возможностей перемещения и мобильности – тут важный симптом. Однако вместе с этим возникают и другие возможности (альтернативные платежные системы, криптоактивы, перелеты через другие страны).

Горизонтальные люди часто определяли себя как граждан своих государств с космполитичной ориентацией (открытость миру), то есть со сложной идентичностью, которую, конечно, нельзя противопоставлять патриотизму в широком понимании этого слова (как это делает одномерная пропаганда).

Тотальная секьюритизация означает, что горизонтальным людям придется либо принимать сторону одной из вертикалей (выбирать лагерь), либо уходить во внутреннюю эмиграцию. В случае выбор одного из лагерей горизонтальные люди перестают быть таковыми, ведь их оптика – это поиск пространства относительной вненаходимости.

Предпосылки этого есть, но пока тотальность не наступила. А алгоритм здесь очевидный – соблюдать законы и установки государств и не вовлекаться в нежелательную общественно-политическую деятельность.

Горизонтальные люди сейчас важное звено, связывающее релокантский/эмигрантский уровень российской социальности со всеми остальными. Горизонтальные люди в условиях секьюритизации подчеркнуто дистанцированы от политической ангажированности (хотя их образ жизни и мыслей предполагает умение разбираться в политических трендах). В этом заключается их фактическая (субъективные оценки могут быть иными) неопасность для политических режимов и возможность встраиваться в разные социальные контексты.

Сейчас в госпропаганде практически прекратилось давление на релокантов/горизонтальных людей. Это государственно неодобряемая позиция, но прежнего давления на них нет. По многим факторам, в том числе и потому что в 2022 г. возможности для горизонтальности были гораздо более обширными. Сейчас же похоже решено это проблему капсулировать, но к ней еще обязательно вернутся. Возможно, после осени 2026 г.

Сверхбольшинство российского социума не хочет закрытости в широком смысле, но актуальный тренд противоположный, не определена лишь его интенсивность. Состояние и будущее горизотальных людей тут важный индикатор состояния всего уровня российской социальности как отрытой социосистемы (с формирующимися, но пока не тотальными признаками закрытости).

Политической феноменологии пост (теоретический). Как принцип «нужно лучше информировать» характеризует логику политических решений.

1.Изначальный замысел власти идеален и не требует коррекции. Просто общество еще не осознало это (в силу разных причин, например, недостаточности знаний и информации или неправильно выстроенных приоритетов). Власть делает все правильно, а граждане/подданные неправильно видят или думают.

2.Политические и управленческие (в основе и того и другого власть) подменяются коммуникативным (в основе контекст, нарративы и медиумы). Если что и корректировать – то информполитику. Обычно это означает усиление пропаганды и приглушение остальных точек зрения в информационном пространстве (публичном пространстве по Ю. Хабермасу). Хотя бывают ситуации исчерпанности возможностей пропаганды и навязывания нарративов, но это, обычно, временно. Ведь всегда найдутся новые пропагандисты и прочие спикеры, которые должны уметь обьяснять все, что нужно. А вообще, все же делается для вашего блага, ну как вы еще не поняли?!

3.С точки зрения диалектики взаимодействия общества и власти – этот принцип означает крайне ограниченные возможности общественного мнения как такового. Да, видели, что недовольны многие, нужно корректировать взгляды, госпропаганда и ведомственный пиар недорабатывает. Корректировать можно и нужно позиции, социологию, но не само управленческое решение. Те же, кто говорит о том, что решение неправильное или критикуют его – многого не понимают или вообще воспроизводят чужие/недружеские нарративы.

4.Сущность информационной политики и работе по повышению сознательности предполагает усиление работы с тем, чтобы подданные/граждане/обыватели и прочие люди точнее и лучше понимали знание Суверена (целостное и стратегическое).

5.Государство – всемогуще. Оно видит все, а если и чего-то не видит, то не следует это обсуждать публично (врагов много вокруг развелось, с этим уже спорить глупо). Признание любой ошибки (или недоработки) запускает процедуру делегитимизации, а этого допускать нельзя. Никак.

6.Изменение или корректировка курса – это не гибкость, а слабость. Попытки объяснить обратное – это подход вредный. Почему? См. пункты выше.

7. «Лучше информировать» вместо корректировать – это отчетливый риск создания условно параллельных и воображаемых реальностей, в которых секьюритизированная логика будет идти в одной, а жизнь в стране в другой. Совпадать они не будут, синхронизировать их вряд ли получится, но скрепить их можно. И в таком состоянии социосистема может существовать долго, по меркам жизни современников – очень долго (на протяжении нескольких поколений). Рано или поздно проблемы эти прорастут и станут структурными, но кого это сейчас интересует? Тем более, что логика государства имеет массу способов быть навязанной социуму и он ее, так или иначе, принимает, хотя и с оговорками, не сразу (адаптация выживальщиков и инерция общественного сознания).

8.Для существования политических режимов ситуация не столь опасна как, например, резкое сокращение ресурсной базы или военные форс-мажоры. Социум приспосабливается к этой реальности: отсюда и запрос на двоемыслие, вненаходимость и прочие блага альтернативности.

Пост сугубо теоретический, это такой маленький фрагмент из курса теоретической политологии, а не прикладной политологии (как вы уже поняли)…

В выходные. Методологические изьяны борьба с идейно вредной музыкой в позднем СССР (по А. Юрчаку, «Это было навсегда, пока не кончилось. Последнее советское поколение»).

В понимании Юрчака западная рок-музыка не была политическим манифестом против СССР для большинства интересующихся ей в 1970-1980-е гг. Это был медиум из воображаемого Запада (иных, неизведанных миров). Слушатели могли быть лояльным комсомольцами и одновременно фанатами Pink Floyd или Led Zeppelin, не видя в этом противоречий.

Западная музыка позволяла создавать автономные смыслы, которые были неподконтрольны идеологии, но и не были антисоветскими в чистом виде. Власти пытались бороться с тлетворным влиянием, но не могли запретить само ощущение эстетической свободы, которое давала музыка. А это было ключевым, тем более что знание английского тогда было гораздо ниже чем в современном российском социуме. Музыка воспринималась как чистая форма — энергия, звук и стиль, а также способ додумывания и воображения (в том числе и возвышенных смыслов).

Не имея возможности полностью подавить, система сама создавала структуры для досуга молодежи, которые в итоге становились легальными площадками для распространения западной культуры (танцплощадки, дискотеки, выпуск пластинок западных рок-групп "Мелодией" в 1980-х гг., почти всегда без выплат роялти за авторские парва). Западная музыка в 1980-х гг. уже стала частью повседневной жизни большинства городской молодежи. Важнейшим посредником (амбассадором) стали советские рок-группы, которые сделали этот феномен (как ранее это произошло с джазом) не только легальным, но и значимым с точки зрения общественных (в том числе и общественно-политических настроений), а главное сформировали свою самобытную позднесоветскую музыку.

Юрчак пишет: в позднем СССР пытались запретить западную музыку (не всю) используя предлог «идейно вредная». В различных партийных документах (и прессе) она расшифровывается с помощью абстрактных фраз: панк, насилие, вандализм, эротизм, религиозное мракобесие, культ сильной личности, секс, антисоветская пропаганда. По последнему пункты была конкретизация (а по другим нет) – миф о советской военной угрозе и извращение внешней политики в Афганистане. За это запрещали, например, Pink Floyd, в творчестве которых есть строчка о советских войска (Брежнев) в Афганистане.

Создание списка запрещенных (такого позднесоветского реестра) привело к очевидному мнению, что в остальном западном рок-творчестве ничего запрещенного нет.

Маркирование идейно вредных западных рок-групп – это пример недейственных запретов. Технологические прогресс и, главное, тектонические сдвиги в государстве провалили эту работу, и даже на уровне партаппарата сложилась точка зрения: слушать нельзя только идейно вредное, а остальных – можно. Хотя, понятно, что и эти идейно вредные не соблюдались. Кстати, кавычки для этого выражения не нужны: все это реально было несопоставимым с советской идеократией, но идеологическая хватка со смертью М. Суслова (янв. 1982 г.) ушла.

В методологии запретительства, действительно, были бреши, но не они привели к итоговому результату, возможно, усугубили его, но не более того. Любая система идейных запретов основывается на силе и готовности ее применять (репрессии), в СССР в эпоху Перестройки она снижалась сознательно и сверху. Не сразу, с большой инерцией, но тем не менее.

В выходные. «Периферия» (июнь 1984 г.): разбирая околополитическую и экзистенциальную интонацию раннего «ДДТ». Альбом, из-за которого Ю. Шевчук покинул родную Уфу.

Я – коренной уфимец, мой папа учился с Ю. Шевчуком в одном классе (школа №1 г. Уфа, БАССР) и даже некоторое время участвовал в его музыкальных выступлениях школьного периода.

Тексты Шевчука про Уфу и родной Башкортостан стали значимыми для нескольких поколений моих земляков. В них не только контекст, но и интонация, которая и влияет на экзистенциальные настроения уфимцев и на их (около)политическое мироощущение.

Слово «периферия» (περιφέρεια) активно использовалось в позднесоветском публичном дискурсе. Применение академических (и часто античных) терминов считалось признаком интеллектуальности и серьезности постановки проблемы в тот период. Англицизмы тогда региональная интеллигенция использовала с трудом (из-за закрытости страны и незнания языка).

Формирующееся национальное самосознание в Башкирии в 1980-х гг. осмысляло положение республики как периферию. Чуть позже, в эпоху парада суверенитетов, – можно было наблюдать преодоление сверхцентрализации Москвы и формирование собственного центра власти авторитарного типа, с огромным нефтеперабатывающим комплексом (М. Рахимов). В этой логике Уфа (как и Казань или Челябинск) уже не были периферией, а претендовали на роль одного из центров влияния. Для утверждения этой модели активно продвигался национализм, что меня всегда отталкивало.

Федерализация была, на мой взгляд, прогрессивным явлением, но неразвитость и подавление рахимовским Белым домом институтов местного самоуправления и оппозиции сводило на нет значительную долю преимуществ от этой политики.

А в середине 1980-х гг. у Шевчука: «пришел нам приказ посадить ананас» и «Алло, Центр, Центр! У нас все нормально! Высылаем триста вагонов баранины» и получаем «два вагона сапог». В текстах Шевчука показана полная недееспособность периферии, ее почти колониальная зависимость от советской вертикали.

«Периферия» написана как сатирический репортаж из глубинки. В ней едко высмеивается советский быт, дефицит, показуха (несоответствие медийной и повседневной реальности), а также скучность и абсурдность провинциальной жизни того времени. Текст песни построен в форме частушек с характерным задором и иронией.

Альбом записывался на студии Башкирского телевидения, но, ночью и подпольно, пока бдительное начальство спало, а их референты готовили материалы для партийных конференций или отдыхали после трудовых будней, посвященных отчетам в Москву об успешном выполнении пятилетних планов.

Именно из-за этого альбома у Шевчука начались серьезные проблемы в его родной Уфе. Вскоре (в октябре 1985 г.) он покинул город, а альбом официально был опубликован только в 1991 г. Партийное руководство Башкирии восприняло «Периферию» как антисоветский пасквиль. Газета «Ленинец» вышла с разгромной статьей «Менестрель с чужим голосом», где автора обвиняли в очернении действительности.

Спустя буквально 4-5 лет после этого та же «Ленинец» станет рупором демократических идей (с главредом я позднее работал в одном проекте уже в 2010-х гг.). Не думаю, что у Шевчука были такие цели кого-то дискредитировать руководство Башкирии. М. Шакиров был, вполне себе, неплохим и типичным по позднесоветским меркам руководителем. Из Уфы Шевчука выдавили, хотя заставить его публично каяться так и не смогли.

Шевчук ярко нарисовал ментальную и повседневную периферию, которую Уфа и Башкирия тогда точно представляли. Спустя несколько лет ненужный башкирской политэлите Шевчук стал известен всей стране.

Своим примером Юра музыкант показал, что нужно быть собой и любить мир, а не заниматься формированием авторитетного (но уже никому ненужного и фальшивого) дискурса. Шевчуку не понадобилось как Р. Нуриеву (самый известный уфимец, представитель творческой интеллигенции советского периода) убегать из страны, да и вряд ли он там был бы востребован. Как бы то ни было, Шевчук остается в родной стране и сейчас, выбрав путь молчания, которое звучит...

В продолжение.

Один знакомый, уважаемый уфимец, прислал мне ссылку на статью, в которой земляки распекали Юрия Шевчука, тогда в 1980-х гг. В этом тексте статьи «Менестрель с «чужим» голосом» (газета «Ленинец») прекрасно все. Поэтому несколько цитат, без комментариев (чтобы не портить). Имена авторов статьи приводить не буду. Итак, цитаты:

1.«Иногда приходится слышать магнитофонные записи некоего Ю.Шевчука. Говорят, он – уфимец. А недавно узнал, что ему предоставляют возможность для публичных выступлений, например, в медицинском институте, Доме моделей. Этот факт меня поразил: каким образом советские учреждения предоставляют свою сцену для пропаганды вульгарщины и пошлости, которые воспевает Шевчук с ансамблем ДДТ?»

2.Кто он такой, Шевчук? Стал в свое время с антивоенной песней «Не стреляй» лауреатом конкурса «Золотой камертон», объявленного газетой «Комсомольская правда». Обладая музыкальными способностями, он, несомненно, мог бы пойти дальше в своем творческом росте. И кто знает, может быть, мы сейчас и гордились бы им, как гордимся Радиком Гареевым и Геннадием Родионовым. Но, увы, этого не произошло. Кстати, в числе лауреатов “Золотого камертона” были популярные ныне на молодежной эстраде Екатерина Семенова, ансамбль "Сага”. А где же Шевчук?

3. «О боже! Как никчемна жизнь моя!» – так точно и ясно звучит в одной из песен его авторское кредо. И с эти “поэтическим манифестом” новоявленного “менестреля” из ДДТ нельзя не согласиться. Практически все его песни говорят о полной социальной и политической пассивности, бездуховности, граничащих с неприкрытым хамством и цинизмом.

4. Когда это «занятие» современному Обломову явно надоедает, он пускается в громкое брюзжание и нытье по поводу «нависшей судьбы», своей «роли в большом труде, непонятного смыслом своим». Где же понять Шевчуку радость и ликование молодых строителей, собравших “золотое звено” БАМа, трудовой подвиг монтажников газопровода Уренгой – Помары – Ужгород, высокий энтузиазм комсомольских десантов, возрождающих Нечерноземье! Ведь сам он, закончив Башкирский госпединститут, уже через несколько месяцев сбежал из села, в котором его ждали, где он должен был учить детей.

5. Не секрет, что центры подрывной пропаганды, стремясь внедриться в сознание современной молодежи, одурманить ее клеветой на советский строй и социалистические страны, широко применяют для этого музыкальные передачи. Западные радиодиверсанты, проводя “музыкальную диверсию”, стараются насаждать любыми способами среди молодых радиослушателей так называемое “рок-мышление”. Сегодня только на территорию Советского Союза приходится в среднем в сутки до 10 часов такого специального музыкального вещания.

6. Для «советологов» чрезвычайно важно, чтобы вместе с «пилюлей» рок-ритмов тот, кто не слишком разборчив, проглотил иные «сладости», приготовленные на кухне антисоветизма. Новинки западных певцов и ансамблей – лишь приманка: специалисты из Информационного агенства США (ЮСИА), одного из ведущих диверсионных центров, рассчитывают, что регулярно слушающие музыку на волнах “Голоса Америки” станут в конце концов «потребителями» и чисто «подрывных» программ. Перед ведущими грязных «волн» ставится задача – привить советской молодежной радиоаудитории аполитичность, некритическую восприимчивость идей «свободного мира».

7. Согласно принятому Министерством культуры БАССР решению об улучшении клубной работы и помощи клубам самодеятельной песни, самодеятельные авторы должны иметь репертуар, утвержденный межсоюзным Домом самодеятельного творчества и республиканским научно-методическим центром Министерства культуры БАССР. На поверку же выходит, что это серьезное требование можно и обойти. Например, тому же Шевчуку по вине отдельных безответственных работников беспрекословно предоставляли сцену в мединституте, в Уфимском Доме моделей. Более того, были созданы предпосылки, для многократного тиражирования его песен в магнитофонных записях, которые имеют хождение в Уфе.

ДеTelegramатизация российского общества: медленный, но устойчивый и нетотальный тренд.


Mediascope: Telegram остается лидером среди мессенджеров в России. Мес. охват 94,3 млн чел., а среднесуточый 72,2 млн чел. Это данные марта, в апреле будет падение, П. Дуров в начале апреля говорил о 65 млн пользователей из России ежедневно.

Digital Budget: в марте объём передаваемых данных в Telegram упал в марте на 18% (а в феврале было падение в 10%). На фоне этого распространяют реляции про то, что Макс (или Мах) устойчиво растет.

1.Падение передаваемых данных в Telegram, как и падение числа пользователей есть и заметно без детальной медиаметрии.

2.Обвального падения не случилось. Показательно, что лишь несколько губернаторов перестали вести свои каналы в Telegram, остальные продолжают. На фоне падения рейтингов власти главы регионов и мэры не хотят терять аудиторию. Аналогично и с федеральными СМИ, годами создаваемая база – это их ресурс, расставаться с которым никто не хочет.

3.Политическая реклама в Телеграм, перед думской кампанией, как бы разрешена, но как бы рискованна. Точного понимания нет, заинтересованные игроки ждут дополнительных инструкций. Между тем, рынок политического размещалова уменьшился, но все равно заметен в анонимных каналах. Хотя и с корректировками.

4.Да, Telegram в России переходит в состояние информационного подполья, но не резко и не слишком активно. Заметно скрытое сопротивление большинства и даже некий негласный консенсус. Поэтому процесс деTelegramатизации стремительным не стал, но он достаточно устойчив. А это значит, что новые волны ограничений обязательно будут, причем достаточно скоро.

5.Техническая часть проблемы становится все более очевидной даже не для специалистов. Невозможно забетонировать сервисы обхода без разлома всей инфраструктуры, а Telegram в нее плотно интегрирован. Это заставляет структуры, реализующие модель суверенного интернета действовать осторожнее и медленнее, но задачи остаются прежними.

P.S.Допишу тут, в ответ на реакцию коллег. Да, статистика не точна. Там и релоканты могут не учитываться, а ситуация в зависимости от регионов - сильно отличается, но тренд статистика схватывает.

1.Ситуация со всем этим политтехнологичным ремеслом показывает, что нужно держаться от этого подальше. Это производство информационного шума, который может быть опасным, но, скорее, он пустой, бессодержательный. И никак не продуктивный или симптоматичный. То есть, по нему не стоит индуцировать и судить о состоянии системы в целом.

2.Политтехнологичная аксиома: социальное недовольство требует создания различных каналов канализации. Помните (да, вы еще помните, но уже не так твердо): до марта 2022 г. было целое радио на Новом Арбате, которое занималась такой вот целевой работой с социальным недовольством на уровне смыслов и образованной аудитории. Сейчас похожая деятельность системно не нужна (и/или невозможна), но отдельные пиар-кампании, как видим, идут.

3.Логичный вывод о том, что социальное недовольство требует создание определенных резервуаров для их выражения. В том смысле, что уровень недовольства вырос и надо как-то с ним работать. Напомню, что этот вывод был очевиден всегда, но довольно часто за последние четыре с лишним года – его игнорировали. И это не сбой системы, а переход ее в иное состояние, а в этом состоянии свои алгоритмы.

4.Вся эта информационная шумиха внешне напоминает внутриэлитную борьбу и тут же пошел поиск потенциально пострадавших. Мне так не кажется, перед нами цифровая игра в логике развитого постмодерна, которую вообще нельзя воспринимать с точки зрения формальной логики. И судить по ней вообще ни о чем не стоит.

5.Силовая лига (и все ее члены) укрепляется постоянно, но это не значит, что прямо сейчас будут конкретные гражданские чиновники, которые пострадают (или чьи котировки пойдут вниз).

6.Текущие политтехнологические маневры очень мало могут сказать про происходящую внутри политическую реальность и пытаться что-то выудить про конфигурацию власти оттуда контрпродуктивно. Это даже не пещера Платона, это воображаемые круги на поверхности воды о которой мы точно не знаем существует ли она (поверхность воды) или ее нарисовал ИИ или какой-то ремесленник по указанию свыше.

7.Чтобы не было квиетизма (фатализм умноженный на пассивность) – оптика для независимых и объективных наблюдателей остается прежней. Законы истории, состояние экономики, ситуация в зоне военного конфликта, переговоры с США (но не с Киевом), выступления первого лица и еще несколько маркеров. За этим следить можно и нужно. И делать выводы, но прежде всего в своей голове.

Футурология стран золотого миллиарда. Демография, ИИ и выпадающие доходы среднего класса.

Стали чаще заметны несколько гротескные (и кликабельные) рассуждения о том, что ИИ и технологический прогресс приведет к ненужности людей. В странах полупериферии так и может получится, но в странах золотого миллиарда с демократическими политическими режимами – все сложнее, тенденция проглядывается, но пока амортизируется.

Например, в Японии или Германии сокращение трудоспособного населения происходит быстрее, чем ИИ успевает заменять рабочие места. Здесь ИИ рассматривается не как угроза, а как единственный способ поддержать экономику при нехватке рабочих рук. Но в долгосрочной перспективе сокращение населения (имеющих гражданство) стран Золотого миллиарда – весьма вероятно. А перед этим резкое ужесточение миграционной политики.

ИИ заменяет не целые профессии, а конкретные задачи. В США прогнозируется, что до 55% рабочих мест изменятся под влиянием ИИ, но полностью исчезнут лишь 10–15%. С учетом конкурентной политики и развитой системы профсоюзов в США и Европе амортизировать этот процесс, вероятнее всего, получится.

Пока средний класс сталкивается с вымыванием (исчезновением профессий средней квалификации), на вершине пирамиды происходит взрывной рост капитала. В 2025–2026 гг. состояние миллиардеров по всему миру росло в три раза быстрее, чем в среднем за последние пять лет, достигнув исторического пика в $18,3 трлн. Это не только реальность России, но и всего мира. Миллиардеры в 4000 раз чаще занимают государственные должности, чем обычные граждане, что позволяет им напрямую формировать правила игры в свою пользу.

Исторически массы были нужны как солдаты и рабочие. С развитием автономного оружия и ИИ-автоматизации правящий класс может стать менее зависимым от лояльности и труда широких слоев населения.

В то же время, капиталистическая система зависит от массового потребления. Если у людей не будет работы и дохода, некому будет покупать товары и услуги, производимые ИИ-корпорациями, что приведет к краху самой системы. Это страхует от алармистских сценариев о резком сокращении населения стран золотого миллиарда (даже без учета фактора миграции).

Массы не станут ненужными, но их роль изменится с производителей на потребителей, через механизмы вроде безусловного базового дохода. То есть конфигурация будет зависеть от способности демократий обязывать элиты содержать массы, как плебеи вынуждали патрициев давать им хлеба и зрелищ в Древнем Риме. Программы безусловного базового дохода активно тестируют в странах золотого миллиарда (Ирландия, Великобритания, Испания (в Каталонии), Германия), в странах полупериферии такая постановка вопроса даже не осуществлена. В странах центра мир-системы будущая конфигурация создает беспрецедентную зависимость населения от решений правящей элиты, что сейчас отчетливо видно по ситуации в США.

Там, где нет демократии и сменяемости власти, действительно, структурные факторы сказываются в пользу высокой (и возрастающей) вероятности замены людей ИИ, а затем и роботами (ненужность человеческих масс).

В демократиях мы видим старение населения, утрату пассионарности, но готовность/вынужденность правительств содержать людей за счет повышения налогов для богатых и пассионарных слоев (образованной молодежи). Это тоже может стать источником кризисов, но в демократиях есть способы их преодоления. В авторитарных странах все будет гораздо драматичнее, с возрастающим темпом принимаемых решений, но не сейчас, а ближе к 2035-2050 гг.