Ханна Арендт: сегодня 120 лет со дня рождения одного из самых важных интеллектуалов политической философии ХХ в.

14 октября 1906 г. в Линдене под Ганновером родилась Ханна Арендт — мыслитель, без которой невозможно представить разговор о политике XX в. и не только.

1.Арендт первой показала, что тоталитаризм («Истоки тоталитаризма», 1951 г.)— не разновидность старой тирании, а принципиально новая форма власти. Преодолевая свежие травмы немецкого нацизма, она смогла абстрагироваться от них и написать объективный и один из самых важных для политологии ХХ в. текст.

2. «Банальность зла: Эйхман в Иерусалиме» (вышла в нач. 1963 г.) значима и как источник (журналистская работа), но главное Арендт смогла увидеть в организаторе уничтожения не демона, а исполнительного чиновника, неспособного/нежелающего мыслить и смотреть на мир глазами другого. Классическая целерациональность Макса Вебера обрела новые краски.

3.Опыт беженца/релоканта помог Арендт сформулировать формулу «право иметь права»: человек без государства оказывается под угрозой лишённым человечности, но за счет собственной личности и умений – способен преодолевать этот ужас.

4.Многое у Арендт сейчас, конечно, устарело. Например, образ Эйхмана как бессмысленного бюрократа оспорен: найденные позже материалы показывают убеждённого антисемита. В концепцию тоталитаризма тоже внесено множество изменений, многие выводы оспорены, но Арендт создала целую парадигму смыслов. Также как, кстати, и в плане освоения опыта античности для трагичного сознания ХХ в. («De vita activа», 1958 г.).

5.Одиночество как почва для массовых движений, пропаганда, которая разрушает саму границу между фактом и вымыслом, бюрократическое зло без злодеев, беженцы без прав — всё это актуально и сейчас, для многих.

6.Для Арендт главное условие зла — не ненависть, а неспособность остановиться и подумать, увидеть ситуацию глазами другого.

7.Отдельно нужно сказать о стойкости Арендт: писала об ужасах, которые прошли через её собственную жизнь, сдержанно и аналитически, не позволяя боли и гневу заменить мысль. Её упрекали в холодности: Гершом Шолем говорил, что ей не хватает любви к своему народу. Она отвечала, что любит людей, а не народы. Эта отстранённость не была равнодушием. Это была дисциплина ума, без которой зло можно только проклинать, но нельзя понять. А понимать, по Арендт, — значит не позволить ему повториться…

Мишель Фуко: сегодня сто лет со дня его рождения. Сначала, впрочем, про себя и свою докторскую диссертацию по социальной философии, написанную с опорой на разработки Фуко.

По рейтингу Timer Higher Education 2009 г. в топ-10 социальных философов (при условности термина для западных интеллектуалов) ХХ в. лидерует Мишель Фуко. В топе Пьер Бурдье, Макс Вебер, Юрген Хабермас, Джон Ролз, Энтони Гидденс, Ханна Арендт (пост про 120-летие был вчера), Джудит Батлер и Антонио Грамши.

Фуко для себя я открыл благодаря учебнику «Культурологии», в приложении которого был фрагмент «Надзирать и наказывать». Обучаясь в начале 2000-х гг. в аспирантуре БашГУ (Уфа) я наткнулся на «Слова и вещи» (1966 г.). В Советском Союзе «буржуазного» (в кавычках, потому что это дебильный ярлык) Фуко не признавали, но благодаря Мерабу Мамардашвили, Наталье Автономовой и еще некоторым специалистам в 1977 г. удалось издать один его текст. Про издания других и речи не шло, этот был эпистемологический без «антимарксистских буржуазных извращений».

Показательно, что в 2003 г. я был, судя по карточке в библиотеке университета, первым в БашГУ кто взялся читать эту книгу. Ее местные профессора философии не рекомендовали, потому что Фуко понимали плохо. У них и в 2000-х гг. на повестке был Гегель и Маркс, еще Фихте, то есть XIX в.

Моя докторская диссертация, защищенная в 2011 г. (в тридцать лет), была построена на методологии Фуко. На защите в ЧелГУ (Челябинск) профессора (из Челябинска, Екатеринбурга и Тюмени) примерно так выразила свое отношение: материал написан не на близкой нам философской базе, но добротно. В том диссовете было много специалистов по русской и отечественной философии. Никто черных шаров не кинул, ВАК утвердил, без вызова на повторную защиту в Москву.

За год до этого, в Уфе, когда «кирпич» докторской был готов на меня полурявкнули и сказали: «через десять лет приходи». То есть послали в вечность. Думаю и через десять (то есть к моим сорока годам) не стали бы даже рассматривать кирпич. А если бы рассмотрели - навешали бы кучу ярлыков. Не от большого ума и благородства мне так заявила моя бывшая научная руководительница (или руководитель? Не знаю как ей удобнее), просто в ее понимании «такова была иерархия». Философия служения своим башкирским нащальникам (так в Башкирии говорят) – она такая.

Я развернулся и ушел. Без слов.

Нашел контакты в соседнем Челябинске председателя диссовета Анатолия Невелева, позвонил по телефону (что называется, с улицы), он демократично сказал: присылайте текст, обсудим. В общем прошло все без проблем, причем без всякого меркантильного интереса со стороны председателя диссовета и ученого секретаря (Наталья Худякова), которые мне очень помогли.

В Уфе тогда, для примера, сотнями защищались диссертации по политологии, социологии и философии. Сотни - это не преувеличение. Понятно какого качества был этот материал, болванки штамповали как на заводах. Часто, кстати, защищались (не знаю где точно кавычки поставить) чиновники и прочие официальные лица и другие сановники. Обогащались, так сказать, интеллектуально и квалификационно. Один из них, заведовавший башкирским издательством (книги - наше все) на предзащите у нас на кафедре, на предложение убрать один параграф из диссертации, как откровенно слабый, так и сказал: третий параграф второй главы не уберу, я его сам написал. А остальное кто написал? На кафедре молчание. И испанский стыд...

А далее, собственно, про интеллектуальное наследие Фуко.

100 лет со дня рождения Мишеля Фуко (15 октября 1926 г.).

На мой взгляд, наследие, очень коротко, может быть выражено так.

1.Он показал, что власть не только запрещает и подавляет, она производит: знание, нормы, идентичности, «нормальных» и «отклоняющихся». И эти неполитические трактовки власти стали основой для многих современных трактовок.

2.Фуко предложил смотреть на прошлое как на «историю настоящего». То, что кажется естественным и вечным, — тюрьма, психиатрия, норма — возникло исторически, а значит, может измениться. Это базовая оптика критической мысли современности.

3.Связал знание и власть: кто классифицирует, называет (власть номинации как у Дональда Трампа), измеряет и описывает людей, тот ими и управляет. В эпоху больших данных, рейтингов и профилей это стало буквальной реальностью.

4.В «Надзирать и наказывать» (1975) он описал дисциплинарное общество: человек, знающий о возможном наблюдении, контролирует себя сам. Сегодня место надзирателя заняли алгоритмы, камеры и метрики эффективности.

5.Фуко ввёл понятие биополитики — власти, которая управляет жизнью через здоровье, демографию и гигиену. Пандемийная политика, медикализация и демографические программы — её прямые иллюстрации.

6.Философ описал неолиберального человека как «предпринимателя самого себя». Венди Браун и Бён-Чхоль Хан превратили это в диагноз эпохи: самоэксплуатация, выгорание, жизнь как инвестиционный проект.

7.Тезис о «смерти человека» показал (постструктуралисты любили эпотаж и пиар), что субъект — не вечная данность, а продукт языка и институтов. Отсюда выросли современные теории идентичности (Джудит Батлер) и постколониальная критика (Эдвард Саид).

8.Поздний Фуко нашёл выход в античной «заботе о себе»: если субъект создан, он может пересоздавать себя сам — через испытание совести, подготовку к невзгодам, записи, умеренность. Сегодняшняя мода на стоицизм и практики работы над собой во многом идёт отсюда, хотя для Фуко это была практика свободы, а не терапия комфорта. Это был важный рецепт против ужасов дисциплинарности и тоталитаризма (что не одно и то же, но имеет общие формы контроля). Для меня это важнейший маркер экзистенциального развития, не только для диссертации, но и для жизни.

9.Фуко показал, что у каждой эпохи свои правила того, что считается знанием, — эпистемы и режимы истины. В эпоху постправды главный вопрос уже не «что истинно», а «кто, как и зачем производит истину».

10. Отсюда эстетика существования: жизнь как произведение, этика как самоформирование, а не подчинение кодексу. Смысл поворота: если субъект сделан властью, он может переделать себя и сопротивляться. Свобода — это не данность, а практика и постоянный поиск, донастройки и поиски баланса.

Рублевский уровень социальности: элитная недвижимость в Москве формально растет, фактически достигла потолка и в долларовом эквиваленте уже не растет.

Рублёвский уровень социальности богатеет, но уже не так быстро как раньше. Ось «Рублёвка — Лондон — Лазурный берег» сменилась осью «Рублёвка — Дубай», главный капитал заперт в московских метрах, а их рекордные цены — не столько рост богатства, сколько результат суверенитизации. В долларах элитная Москва стоит примерно, как в 2008 г., с учетом того, что $ за это время просел (с точки зрения покупательной способности) на 35-45%.

По данным Kalinka, элитные квартиры на вторичном рынке Москвы за год подорожали на 22%, до 1,8 млн рублей за метр, а спрос за девять месяцев вырос на 43%. Но долларометр — цена метра, например, в американской валюте показывает другое.

Летом 2008 г. средний метр в Москве стоил 5,3-6 тыс. $, сейчас, по индексу IRN, около 3570. Элитные 1,8 млн рублей — это примерно 21 тыс. долларов, а в 2008 г. средняя элитная цена, по оценке NF Group, составляла около 21–25 тыс. $. Почти весь номинальный рост — девальвация рубля, который подешевел с 23–25 до 84–85 рублей за $.

В третьем квартале цена предложения прибавила лишь 4% (продажи могут осуществляться со скидками, в аналитике это не учитывается). Продажи элитных новостроек за девять месяцев упали почти на 39%: покупатели уходят на относительно более дешёвую вторичку. Полагаю, что это поиск скидки внутри сегмента, а не новый приток денег.

Реальные сделки нередко проходят с дисконтом 10–20% к цене предложения, а круг покупателей с сотнями миллионов рублей узок.

В третьем квартале 2026 г., по данным NF Group, в зарубежном спросе россиян лидируют ОАЭ (37%), Таиланд (25%), Грузия (17%) и Турция (12%), а больше половины покупок совершается ради вида на жительство. Это не замена Лазурного берега Франции, а запасной аэродром. Самые крупные капиталы остались внутри страны. Суверенитизация реально есть, в силу очевидных причин.

Дистанция с остальными сегментами недвижимости растет. Массовое жильё в долларах заметно дешевле 2008 г., но для многих недоступно из-за ипотеки под 20% и стагнирующих доходов.

Мой промежуточный вывод. Происходящее с элитной недвижимостью важный показатель того, что в нынешней ситуации сверхдоходы верхушки тоже перестают расти бурными темпами.

Пока так, в осторожной формулировке, динамика цен на элитную недвижимость в Москве и на Рублевке по-прежнему растет выше общероссийских показателей, но преимущественно в рублях и на уровне предложений, а не на уровне реальных сделок. Замедление очень заметно, полагаю, оно и дальше продолжится.

Омывающийся океаном…Крым и трампова стратегия информдоминирования.

1.Дональд Трамп, в интервью Neswmax, заявил, что Крым омывается океаном со всех сторон. «Я застройщик, я знаю хорошую землю» (горделиво вещает Трамп). Ту же формулировку Трамп употреблял и в декабре 2025 г. в разговоре с Politico. У американцев, действительно, слово «океан» гораздо чаще в ходу чем «море» в силу географического фактора, но ведь Трамп – президент США, а не таксист из Олбани.

2.Может быть, это не оговорки, а приём? У команды Трампа есть сформулированная медиастратегия. Политтехнолог Трампа Стив Бэннон называл её «flood the zone», то есть завалить информационное поле поводами, чтобы ни на один не успевали реагировать всерьёз. Близкий приём называют «дохлой кошкой на столе». Но нет: фраза про океан звучала и раньше, без всякой срочной повестки. Оговорки про географию и имена играют на руку оппонентам, которые обсуждают возраст президента. Мы уже слышали, как Трамп толком не может выговорить слово «Азербайджан». Зато переименовывать заливы и озера – очень любит.

3.Историософский тезис: долгосрочный успех и выражение национальных интересов определяют институты, а не таланты (или «таланты») президента. Случайная смена лидера почти не влияет на экономику демократий, но заметно влияет на автократии. Чем слабее институты, тем дороже стране обходится ошибка первого лица. В этом плане у США не самая плохая ситуация.

4.И на этом фоне в авторитарном Китае, но умеренный и не сходящий с ума Си Цзиньпин, действительно, выглядит как стратег, цельный и пропитанный мудростью китайской философии. Си соразмерен своим институтам и стратегии Китая, в этом определенная гармония. Другое дело, что его стратегия не сулит России много хорошего…

5.Трамп импульсивен, но упирается в суды, Конгресс, прессу и аппарат, поэтому его ошибки чаще остаются ошибками в словах, без структурных последствий. Поэтому «океан вокруг Крыма» это анекдот, а не реальность, которую вынуждены будут принять американцы.

6.По большому счету, Трамп превратился в глобального Леонид Ильича Брежнева XXI в., над которым все смеются. До поры до времени талантливые политтехнологи из команды Бэннона могли это перерабатывать и использовать на пользу Трампа (управлять повесткой), но текущие рейтинги республиканцев за две недели до midterm elections отчетливо говорят о том, что потенциал этого синоптикального (привлекающего внимание всех) медиаресурса исчерпан. Похоже, окончательно.

7.Республиканская партия омывается со всех сторон океанами недовольства, которые размывают ее рейтинг: главным Посейдоном этой повестки стал именно мистер Трамп.

Prehistoric period. Достижения науки последних лет.

Речь о том, что в отечественной историографии называлось первобытнообщинный строй (с явным привкусом истмата), 2,5-3 млн назад – ок. 3200 лет до н.э. (появление первых цивилизаций Египет и Месопотамия). В современной антропологии говорят hunter-gatherer / forager societies (общества охотников-собирателей), egalitarian societies (эгалитарные общества), band society (общество локальных групп), stateless / pre-state societies (догосударственные общества), small-scale societies (малые общества).

Итак:

1.Чатал-Хююк, Турция, ок 7 тыс лет до н. э. (Science, 2025). Анализ ДНК показал, что люди, похороненные вместе в одних домах, чаще были родственниками по женской линии. Железный век Британии (Nature, 2025). У дуротригов в Дорсете обнаружили матрилокальность: женщины оставались в родной общине, а мужья к ним переходили. «Первобытный матриархат» Фридриха Энгельса, и обратная идея «всегда патриархат» слишком просты и ошибочны. Системы родства различались от места к месту и менялись со временем.

2. Женщины тоже охотились. В 2023 г. вышла статья в PLOS ONE с громким названием «The Myth of Man the Hunter» («Миф о мужчине-охотнике»). По этнографическим данным, женщины охотятся в большинстве изученных обществ собирателей. Спор не закончен: в 2024 г. вышла критика методологии. Но жёсткое разделение «мужчина охотится, женщина собирает» сейчас под сомнением.

3. Монументальные постройки без государства. Раскопки Гёбекли-Тепе и Карахан-Тепе в Турции (проект Taş Tepeler) продолжаются. Охотники-собиратели строили огромные каменные комплексы ещё до земледелия и централизованных государств. Значит, сложная коллективная организация возникла раньше, чем «производящее хозяйство», а по классической схеме порядок должен был быть обратным. Очень важное исследование, но мотивы/идеология строительства огромных каменных комплексов непонятны. Тем не менее, этатизм поставлен под сомнение. Об этом следующий пост.

4. Забота о слабых очень древняя. В 2024 г. в Science Advances описали неандертальского ребёнка с синдромом Дауна из пещеры Кова-Негра в Испании, прозванного «Тина». Ребёнок прожил минимум 6 лет, а это возможно только при постоянной заботе всей группы.

5. Насилие тоже было. Пример — исследование неолитических захоронений в Эльзасе (Science Advances, 2025). У жертв, похоже, отрубали руки, их пытали, что могло быть частью «празднования победы». Образ мирной первобытной общины без конфликтов не подтверждается. Но и войны «всех против всех» тоже не было: картина очень разная по регионам.

6. «Города в джунглях». В долине Упано в Эквадоре с помощью лидара (лазерная сьемка с самолета) нашли сеть поселений с дорогами возрастом около 2500 лет (Science, 2024). Сложные общества возникали там, где их не ожидали, и не по месопотамскому образцу, а по структуре, которую еще предстоит изучить.

7. Очень древние технологии. Находки отодвигают их начало далеко назад: деревянная конструкция у водопада Каламбо в Замбии возрастом около 476 тысяч лет, то есть старше Homo sapiens (Nature, 2023); неандертальская «фабрика жира» в Ноймарк-Норд в Германии возрастом около 125 тысяч лет: там вываривали кости ради жира (2025).

Выводы:

1.Нет единой линейной лестницы «первобытный строй → рабовладение → феодализм». Пути были разными, и общества могли двигаться к неравенству и обратно, сложные зизгзаги истории.

2.Равенство не было «естественным» состоянием. Часто его поддерживали сознательно: насмешками над хвастунами, перераспределением добычи, сезонной сменой порядков. Родство, роли полов и уровень насилия сильно различались. Древняя ДНК позволяет проверять это напрямую, а не выводить из этнографии XIX века.

3.Сложность появилась раньше государства и земледелия. Сюда относятся монументы, ритуалы и дальний обмен.

Prehistoric period. Мегастройки без государства.

Большие мегапроекты возникали и до возникновения государств, и вне его, но их социальная логика нам пока не ясна.

Гёбекли-Тепе (провинция Шанлыурфа, Турция, около 9500 лет до н. э.) Охотники-собиратели вытесали и поставили каменные столбы высотой до 5,5 метра и весом в несколько тонн. Земледелия ещё нет, письменности нет, а внушительные культовые сооружнния уже есть.

Поверти-Пойнт (штат Луизиана, США, около 1700–1100 лет до н. э.). Охотники-собиратели возвели концентрические валы и курганы. Главный курган, по оценкам археологов, насыпали примерно за три месяца: сотни тысяч кубометров земли, перенесённой в корзинах.

Долина Упано (провинция Морона-Сантьяго, Эквадор, около 500 лет до н. э. — 600 лет н. э.). Лазерная съёмка с воздуха (лидар) «сняла» лес и показала больше 6000 земляных платформ, поля с дренажными каналами и прямые дороги шириной до 10 метров и длиной 10–20 км. Нет письменности, следов дворцов пока не нашли. Это город-сад, рассыпанный по лесу, и простоял он около тысячи лет.

Масштаб этих работ требовал организации, но привычной вертикали власти в них не видно. Как тогда собирали людей? Антропология предлагает горизонтальные механизмы, которые до сих пор встречаются в этнографии.

Пир. На Гёбекли-Тепе нашли горы костей газелей и следы переработки зерна. Возможно, Работу «оплачивали» едой и праздником, а не налогом, но это предполагает общность идеологии и культурных представлений для значительной части людей, способных обьединяться без государства.

В Андах и Амазонии жива традиция общинной работы: после стройки хозяева угощают всех едой и чичей. В Эквадоре так строят дороги и дома и сегодня. Прямо переносить её на Упано нельзя, но это готовая модель труда без государства есть.

Сезонность. Многие общества на время собирались в большие сообщества с вождями и правилами, а потом снова расходились на малые группы. Стройка могла быть делом такого сезона.

Для классической схемы это неудобно. Льюис Мамфорд считал, что первые великие стройки (пирамиды, система орошения) требовали «мегамашины», то есть сильного государства: правителя, писцов (бюрократия) и армии (аппарат принуждения), которые превращают тысячи людей в единый механизм.

Советские учебники истории называли это переходом от первобытнообщинного строя к классовому обществу. Мегамашина действительно построила зиккураты и пирамиды. Но, судя по этим находкам, она была одним из способов собрать людей на общее дело, а не единственным.

Современные ученые видит результат, но не понимают механизма, его идеологии. Вопросов больше, чем ответов, но прививка для всезнаек(«растолковывающих всем что и как есть на самом деле»), как и от линейных историософских обобщений - очень хорошая.

Сложные общества возникали там, где их не ожидали, и не по образцу Месопотамии и Древнего Египта, а по устройству, которое ещё предстоит понять.

В преддверии философии: о философских воззрениях в Древнем Египте и Месопотамии.

В 1946 г. ученые Чикагского университета Генри Франкфорт, Генриетта Грунвеген-Франкфорт, Джон Уилсон, Торкильд Якобсен и Уильям Ирвин выпустили книгу о том, как думали люди до появления философии. На русском она вышла в 1984 г. под названием «В преддверии философии. Духовные искания древнего человека».

Главная идея: мышление древних египтян и месопотамцев было не «примитивной мифологией», а мифопоэтическим и структурированным с явными философскими воззрениями. Мир воспринимался не как безличное «оно», а как «ты», живой собеседник со своей волей. Философия у греков началась, когда «ты» сменилось на «оно».

Книга выросла из цикла публичных лекций, которые авторы прочитали в 1945 г. в Восточном институте Чикагского университета, одном из главных мировых центров изучения древнего Востока.

В Древнем Египте мир здесь неподвижен и упорядочен, фараон не правитель от имени бога, а сам бог на земле, а главная ценность — Маат, вселенский порядок и справедливость, которые нужно каждый день поддерживать.

В Месопотамии вселенная — это государство. Боги собираются на совет, спорят и голосуют, а люди — их слуги, которые трудятся в божественном поместье. Мир Месопотамии неспокоен: разливы рек непредсказуемы, и боги тоже.

В Израиле, у древних израильтян, единый Бог впервые оказывается вне природы, над ней.

Самое запоминающееся в книге — примеры того, как древние спокойно держали в голове несколько несовместимых объяснений сразу. Для египтянина небо было одновременно коровой, на брюхе которой сияют звёзды, богиней Нут, выгнувшейся над землёй, и водной гладью, по которой плывёт в ладье солнце. Противоречия здесь никто не видел. Франкфорт назвал это «множественностью подходов»: истину о мире можно рассказать разными образами, и каждый по-своему верен.

Заканчивается книга главой с говорящим названием «Освобождение мысли от мифа». В ней авторы описывают, как ионийские мыслители VI века до н. э., Фалес и его последователи, впервые спросили, из чего состоит мир, а не кто его создал. Формула «философия родилась у греков как разрыв с мифом» на десятилетия вошла в учебники. Сегодня именно с ней спорят больше всего.

И в развитие. Научные представления, похожи на современные, на Древнем Востоке были. Несколько примеров, выявленных уже современными учеными.

В 2016 г. журнал Science опубликовал расшифровку клинописных табличек IV–I веков до н. э. Вавилонские астрономы вычисляли путь Юпитера по небу геометрическим методом, который в Европе заново открыли только оксфордские учёные в XIV в. Никаких богов в расчётах, только числа.

Папирус Эдвина Смита, древнейший хирургический текст, описывает травмы строго по схеме: осмотр, диагноз, прогноз, лечение. В некоторых случаях лекарь честно пишет: «это болезнь, которую не лечат». Перед нами не заклинатель, а врач с картой пациента и почти научным мышлением.

Хотя, наверное, все-таки правильно говорить о философских идеях Древнего Востока, а собственно философию, как корпус знания, придумали древние греки.

Сожжённая ратуша Лиможа: огонь мигрантской жакерии.

1.На завершающихся выходных, 17 октября, в день общенациональной мобилизации против дороговизны, толпа подожгла мэрию Лиможа (Франция). Рухнул кампанила (колокольня, отдельно стоящая от здания, башня с часами), символ города. По Франции задержано около 1,8 тыс. чел.

2.Официально не установлено кто поджег, Эммануэлю Макрону и правящей коалиции очень невыгоден рост напряжения и антимигрантская поляризация. Поэтому акценты уводят. Очевидцы говорят о сотнях очень молодых людей. Версии: школьники, ультралевые, молодёжь из неблагополучных кварталов, в том числе мигрантская. Во Франции многим очевидны корни происходящего, но официально говорят: подозрение на мигрантов — пока гипотеза, а не факт. Ответ дадут приговоры.

3.Лимож — «красный город». Здесь родилась CGT, около ста лет правили социалисты. Иммигрантов примерно 10–12%: средний уровень по Франции, ниже, чем в Париже и Марселе.

4.И тут, конечно, напрашивается историософская рамка «закатевропеи» (абсолютно пустая, но эффектная). После 410 г. н.э. и очередного разграбления Рима варварами Аврелий Августин задал интеллектуальному миру эту провиденциального прочтения катастроф: кара, знак, испытание. Его собственный ответ: земной град смертен, вечен лишь град Божий.

5.Возможен и другой вариант, без провиденциализма. Европа/Франция планомерно разрушает себя мигрантами и вот им достается, причем закономерно. Это вполне логично, только степень судьбоносности я бы не преувеличивал. Но и не принижал: деструкция от мигрантов и потоков из второго и третьего мира, действительно, растет.

6.Восприятие во Франции поджога. Большинство осудит, движение потеряет поддержку, как «жилеты» после Триумфальной арки. Главный выигравший — RN (Жордан Барделла и так набирает 32–36%).

7.Поджог мэрий во Франции — уже устойчивый жанр. В беспорядках 2005 года и после гибели Наэля в 2023 г. атаковали около сотни мэрий и сотни полицейских участков. Недавно мэр Сен-Дени (примыкает к Парижу с севера, примерно как Химки к Москве) Бали Багайоко (LFI, «Непокорённая Франция») попал на видео: он улыбается и пританцовывает рядом с горящим мусорным баком. Ролик широко разошёлся, оппозиция и правые СМИ обвинили его в том, что он оправдывает поджог.

8.Сейчас же во Франции системные силы, для которых поджог значимых объектов – это способ действия, не выпуск пара, а нечто большее. Количественно и качественно.

9.По данным МВД Франции: около 850 в 2023 году, 770 в 2024-м, 401 за первое полугодие 2025-го (+13%). В основном вандализм, но нападений на людей стало вдвое больше.

10.Политические последствия во Франции: курс на «порядок». Вероятна победа RN в 2027 г., затем референдум по иммиграции и сворачивание социальных льгот для иностранцев. Путь от ассимиляции к обороне идентичности.

12.Вырастет запрос на то, что границы и улицы станут «умными»: биометрия, алгоритмы видеонаблюдения. При этом ИИ вытесняет средний класс и раздувает гнев, а громоотводом могут остаться мигранты. При этом в большинстве прогнозов мигрантские потоки будут снижаться, но потенциал нелегальной миграции очень высок.

13.Свертывание мигрантской политики не будет, но усилится сортировка. До 2030 г. Франция резко сократит «гуманитарные» каналы — убежище, воссоединение семей, регуляризации — и нарастит высылки (в т.ч. через «центры возврата» в третьих странах по новым правилам ЕС). Но трудовую миграцию в уход за стариками, стройку и агросектор оставит: стареющей Европе нужны руки, а роботы туда не дойдут раньше 2035-го.

14.Котел противоречий продолжает закипать, но это не значит, что завтра будет закат Франции. Здесь лучше воздержаться от «закатных» схем и анализировать способность политических институтов и гражданского общества нормализовать ситуацию, а также способность правых нормализовать ситуацию. Смена власти во Франции – уже давно назрела.

Политический кризис во Франции: жакерия, признак смены власти и запрос на наведение порядка.

1.Признаки политического кризиса очевидны: досрочные выборы в парламент 2024 г., низкий (рекордно низкий) рейтинг доверия Эммануэлю Макрону, частые кабинетопады (смены правительства), скандалы с принятием бюджетов. Но это не кризис государственности: институты пятой республики работают.

2.Протесты – это не парижское явление, а общенациональное. 17 октября по всей стране вышли 550 тыс. человек по данным МВД (800 тыс. по данным организаторов). Беспорядки прошли в десятках городов: про Лимож уже писал, в Марселе и Лилле толпа тоже врывалась в здание мэрии, в Бордо разгромили резиденцию префекта. Жакерия XXI в.

3.Франция, как и Россия, централизованное государство, все выстраивается вокруг Парижа. С оговоркой, что в России – сверхцентрализация (степень выше). Поэтому парижские протесты – это общефранцузские протесты в подавляющем большинстве случаев, как и сейчас.

4. В самом Париже, внутри кольцевой, классического молодёжного бугра нет. Это скорее «взрослый» город: рождаемость низкая, семьи с детьми уезжают из-за цен на жильё. Много молодых взрослых 20–30 лет, но это студенты и молодые специалисты, а не многочисленная бедная подростковая когорта. Молодежный бугор есть в агломерациях вокруг Парижа. Иль-де-Франс — самый молодой регион метрополии, и молодёжь сосредоточена в пригородах: Сен-Сен-Дени, где моложе 25 лет 38% жителей, Валь-д’Уаз, части Валь-де-Марн и Эссона. Квадратный метр на Монмартре стоит около 10,6 тыс. евро, в Сен-Дени — около 2,7 тыс. евро, разница почти в 4 раза при расстоянии в 30–40 минут пешком.

5.Париж – это витрина и место, где разрыв виден максимально. Рядом стоят самые дорогие кварталы Европы и самый бедный департамент страны, а через несколько станций метро кварталы социального жилья. Важен и символический момент и история: на площадь Республики приезжают люди ради протеста и из отдаленных агломераций. Дух коммунаров жив.

6.Сейчас политический кризис, который вырос из социального протеста (топливо, дороговизна, блокады лицеев) и наложился на хроническую слабость власти. Следствием этого является политическая и социальная поляризация: правые против левых, центр против окраин, антимигрантские настроения у буржуа и желание выпустить пар у мигрантов (или их детей, следующее поколение).

7.Политический кризис развивается по гибридному сценарию ранее проходивших во Франции аналогичных кризисов. Днём протест «жёлтых жилетов» 2018 г. (топливо, дороговизна, периферия), ночью бунт пригородов. К ним добавлены ультралевые организованные группы. Впервые эти три потока сошлись одновременно в общенациональный день.

8. Жанр для Франции привычный, но масштаб нарастающий. Рекорд задержаний, одновременные атаки на мэрии и префектуры в нескольких городах, сожжённая историческая ратуша. Бьют уже не по машинам и остановкам, а по символам государства.

9.Это признак кризиса управляемости при Макроне и фактически старт президентской кампании-2027. Фаворит — лидер Национального объединения Жордан Бардела: 32–36% в первом туре по разным опросам, и он выигрывает второй тур у любого соперника. За второе место в первом туре идёт плотная борьба: бывший премьер, центрист Эдуар Филипп (около 17%), лидер «Непокорённой Франции» Жан-Люк Меланшон (около 16%) и левоцентрист Рафаэль Глюксман. Беспорядки играют на руку тем, кто обещает порядок, и прежде всего RN.

10.Пик насилия, вероятно, пройдён. Префектам дано право запрещать собрания, идут массовые аресты, 27 октября Сенат начнёт обсуждать закон «casseurs-payeurs» о коллективной материальной ответственности погромщиков. Сейчас задача у Макрона перевести протесты из погромного в цивилизованный формат. В ноябре будет много протестовать, свести на нет протестную активность сейчас нереально, можно только привести ее в относительно приемлемый для власти формат.

Как профсоюзы защищаются от негативных для занятости последствий ИИ и роботизации. Разные практики профсоюзов из стран золотого миллиарда.

По пунктам, но сначала немного про Россию.

1.В России глава ФНПР Сергей Черногаев (авг. 2026 г.) заявил, что ИИ может лишить работы миллионы людей, и предложил налог на роботов. Конкретных законопроектов и проектов коллективных договоров нет.

2.В США, в Голливуде, сценаристы (WGA) и актёры (SAG-AFTRA) после забастовок 2023 г. добились, что ИИ не может считаться автором сценария, цифровую копию актёра нельзя создать и использовать без его согласия и оплаты, а работодатель обязан раскрывать применение ИИ. Это главный прецедент: правила для ИИ устанавливает не закон, а договор профсоюза с работодателем.

3.В Германии совет работников на предприятии (Betriebsrat) по закону участвует в решении о внедрении любых технических систем, которые оценивают или отслеживают работников. С 2021 г. это прямо распространено на ИИ, и совет может привлечь за счёт работодателя независимого эксперта. Внедрить ИИ в обход совета нельзя.

4.В Швеции фонды перехода (TRR, Trygghetsrådet) финансируются работодателями по коллективным договорам. Уволенного из-за автоматизации сразу сопровождают: переобучение, поиск работы, доплата к пособию. Модель не тормозит роботизацию, но снимает с неё социальный удар, и поэтому профсоюзы её поддерживают.

5.Евросоюз в целом регулирует алгоритмическое управление. Закон ЕС об ИИ (AI Act) относит ИИ для найма, оценки и увольнения к «высокому риску» с обязательной прозрачностью и контролем человека. Распознавание эмоций на работе запрещено. Директива о платформенной занятости требует, чтобы решения алгоритма об увольнении или блокировке пересматривал человек, а профсоюзы имели доступ к логике алгоритмов. Испания ещё в 2021 г. первой обязала компании раскрывать алгоритмы профсоюзам («закон о курьерах»).

6.В США профсоюз докеров ILA в 2024–2025 гг. после забастовки добился запрета на полностью автоматизированное оборудование в портах Восточного побережья. Teamsters в договоре с UPS ограничили использование дронов и беспилотных грузовиков без согласования. Отдельно Microsoft и AFL-CIO в конце 2023 г. заключили партнёрство: профсоюзы участвуют в разработке ИИ и обучении работников.

Выводы: действуют разные модели: договорная (профсоюз выторговывает правила для ИИ) и соуправленческая (работники имеют право голоса при внедрении технологических новаций). Есть еще и переходная, она исходит из того, что прогресс сделает многие профессии устаревшими, и проще переучить работников и переориентировать их на новые профессии и модернизированную структуру занятости, но всё это работает в высокотехнологичных и модернизирующихся социальностях.

Левая идея сегодня: темы & тренды. В двух частях.

Во Франции среди интеллектуалов доминируют левые, интересно посмотреть, как левая идея преломляется в интеллектуальном дискурсе, то есть чего левые добиваются и чего хотят. Цели поддержать или опровергнуть левую идею в этом посте нет. Задача — понять, почему левые поддерживают Палестину и способны ли их предложения сдержать рост экономического неравенства. Темы огромные, здесь лишь тезисно.

1.Налог на сверхбогатых (Габриэль Зюкман и Тома Пикетти, Франция). Минимум 2% в год с крупнейших состояний, налоговая конвенция ООН. Реальность: концентрация богатства в мире растёт, эффективные ставки миллиардеров ниже, чем у среднего класса. G20 в 2024 г. признала проблему, но решения нет.

2.«Капитализм стервятников» и критика субсидий бизнесу (Грейс Блейкли, Великобритания). Государство давно не «свободный рынок», а кошелёк для крупных корпораций. Реальность: спасение банков в 2008 г. и субсидии в пандемию подтверждают тезис. Но и левые сами предлагают масштабные субсидии, только «правильным» отраслям, то есть нового качества в интеллектуальном дискурсе не видно.

3.Предпринимательское государство (Мариана Маццукато, Италия и Великобритания). Государство как ведущий инвестор в инновации. Реальность: идея стала мейнстримом (американские IRA и CHIPS Act, промполитика ЕС). Эффективность смешанная.

4.Технофеодализм (Янис Варуфакис, Греция). Цифровые платформы живут на ренте, как феодалы. Реальность: концентрация рынков у Big Tech — факт, ЕС принял законы о цифровых рынках и сервисах. «Феодализм» — метафора, но многое объясняет.

5.Четырёхдневная рабочая неделя. Британское движение 4 Day Week, испанский законопроект о 37,5 часах. Реальность: в британском эксперименте 2022 г. около 90% компаний сохранили сокращённую неделю, производительность не упала. Но тестировали в основном офисный сектор, а испанский закон застопорился в парламенте.

6.Безусловный базовый доход (Гай Стэндинг, Великобритания; эксперименты в Финляндии, Германии и Испании). Реальность: люди не перестают работать, благополучие растёт, но занятость заметно не увеличивается. Барьер — стоимость.

7.Жильё как право, а не актив. Венская модель социального жилья, берлинский референдум 2021 г. об экспроприации крупных арендодателей, протесты против туристической аренды в Барселоне и на Канарах, а также испанские окупасы — самозахватчики пустующего жилья, связанные с левым и анархистским движением. Реальность: цены на жильё и аренду в Европе резко выросли, это одна из главных проблем молодёжи. Вена доказала эффективность социального жилья, а берлинский референдум, хотя и набрал около 59%, так и не был выполнен.

8.Кризис заботы (Нэнси Фрейзер, США). Капитализм проедает труд по уходу за детьми и стариками. Реальность: старение Европы и дефицит сиделок и медсестёр — факт, отсюда спрос на мигрантов. Это противоречит линии левых консерваторов (п. 14) на жёсткость в миграции.

9.Экология и построст (Кохэй Сайто, Япония; Джейсон Хикел, Великобритания; публичное лицо движения — Грета Тунберг). Призывы к резкому сокращению выбросов, а в радикальной версии — к сознательному снижению роста. Для части молодёжи это почти новая «религия». Реальность: ЕС сократил выбросы примерно на треть с 1990 г. при росте ВВП, то есть рост и климат совместимы. Сознательное снижение роста — ценностный выбор, чаще всего непопулярный у избирателей.

10.Технологии — это выбор, а не судьба (Дарон Аджемоглу, США, Нобелевская премия 2024 г.). ИИ может заменять людей или усиливать их, решают корпорации. Реальность: выигрыши от автоматизации исторически распределяются неравномерно. Эффект ИИ пока не измерен.

11.Общество выгорания и «резонанс» (Бён-Чхоль Хан и Хартмут Роза, Германия). Современный человек эксплуатирует сам себя, ускорение жизни разрушает связь с миром. Реальность: рост выгорания, тревожности и депрессии, особенно у молодёжи, подтверждён статистикой. Причинные объяснения — философские.

12.«Моральные амбиции» (Рутгер Брегман, Нидерланды). Люди в основе добры, а талантливые люди должны идти не в консалтинг и финансы, а решать большие проблемы. Реальность: вдохновляющая ценностная программа, популярна среди молодых специалистов, но проверке данными не поддаётся.

13.Идеология и культурная критика (Славой Жижек, Словения). Анализ того, как идеология работает через массовую культуру и потребление. Реальность: влиятелен как публичный интеллектуал, но это больше способ мышления, чем программа.

14.Левый популизм против левого консерватизма. Шанталь Муфф (Бельгия) призывала мобилизовать «народ» против «элит». Сара Вагенкнехт (Германия) и датские социал-демократы соединяют социальное государство с жёсткой миграционной политикой. Реальность: левый популизм в основном проиграл (Podemos и СИРИЗА ослабли). Датская модель электорально успешна, партия Вагенкнехт в 2025 г. в бундестаг не прошла, но само направление растёт.

15.Гражданские ассамблеи (Давид ван Рейбрук, Бельгия). Важные вопросы обсуждают собрания граждан, выбранных по жребию, как присяжные. Реальность: в Ирландии такие собрания подготовили успешные референдумы об однополых браках (2015) и абортах (2018). Во Франции 149 предложений климатического конвента Эммануэль Макрон обещал принять «без фильтра», но в закон большая часть вошла урезанной или не вошла вовсе. Метод работает, только если власть заранее обязуется выполнять решения.

16.Федеративная демократическая Европа (DiEM25 Варуфакиса). Демократизировать ЕС вместо выхода из него. Реальность: электорально маргинально, а ЕС сейчас движется скорее к оборонной и промышленной централизации, чем к демократизации.

17.Палестина. Для левых это ключевая моральная тема, и поддержка опирается на несколько оснований: антиколониальная рамка: конфликт рассматривается как продолжение колониальной истории и апеллирует к международному праву. Позиция частично стала мейнстримом. Испания, Ирландия и Норвегия признали Палестину в 2024 г., Франция и Великобритания — в 2025 г., а общественное мнение в Европе заметно сдвинулось в сторону сочувствия палестинцам. Но тема раскалывает левых: их обвиняют в терпимости к антисемитизму на фоне задокументированного роста антисемитских инцидентов после 7 октября 2023 г.

Выводы. Диагнозы европейских левых во многом подтверждаются: неравенство богатства, жилищный кризис, концентрация цифровой власти, выгорание, кризис заботы. Рецепты работают выборочно, а часто не работают вовсе: социальное жильё по-венски — хорошо, но требует инвестиций и институтов окупасы — отвратительно зато широко распространено в Испании.

Регулирование Big Tech, налоги на сверхбогатых и промышленная политика уже вошли в мейнстрим, и это заслуга левых. Снижение роста, базовый доход и левый популизм не подтверждаются практикой или упираются в деньги и избирателей.

Способны ли левые сдержать рост неравенства? Инструменты у них есть, и налог на сверхбогатых — реально работающая идея. Но без международного согласия, которого нет, её не внедрить: капитал просто уходит в другие юрисдикции.

Древний Египет. Как египтяне позднего периода спасали захоронения своей знати. Диалектика памяти и сохранности.

К VII веку до н. э. Египет давно знал горькую правду: ни пирамиды, ни скалы Долины царей не спасают от грабителей. Почти все (но не все, как мы знаем) великие гробницы разграбили ещё в древности, нередко сами же строители и жрецы. И при XXVI (Саисской) и XXVII (Персидской) династиях, в VII–V веках до н. э., египтяне стали использовать оригинальный метод – засыпать гробницы песком.

В плато Саккары и Абусира (огромный некрополь, примерно в 30 км от совр. Каира) рыли огромную квадратную шахту, десяток с лишним метров в стороне и до 20–30 метров вглубь. На дне строили каменную погребальную камеру с массивным саркофагом.

Тяжёлую крышку саркофага держали на опорах, стоявших на песке: песок выпускали через боковые ходы, и многотонная плита плавно опускалась на место. Затем главную шахту целиком засыпали песком, а саму церемонию проводили через узкую вспомогательную шахту.

Получалась почти неприступная защита. Копать в сыпучем песке на такой глубине невозможно: стенки осыпаются, яму заваливает, грабитель рискует быть погребённым сам. И впервые за тысячелетия египетская гробница действительно выполняла своё обещание – сохранность.

Чешские египтологи (с 1980-х гг.) в Абусире исследовали гробницы сановника Уджагорресента, служившего и саисским фараонам, и персидскому царю Камбису, а также жреца Иуфаа и военачальника Менехибнекау. Гробница Иуфаа была найдена нетронутой. В Саккаре нетронутой оказалась гробница Аментефнахта.

Золота там меньше, чем у Тутанхамона. Это гробницы не царей, а высших чиновников, и эпоха была другой: ценились не драгоценности, а ритуальная защита — тексты на стенах и саркофагах, амулеты, фигурки-ушебти, которые должны были работать за умершего в загробном мире. Египет в этот период VI в до н.э. был часто находились под властью Персии и страдали от ассирийцев и халдеев, поэтому богатства было гораздо меньше.

Научная ценность этих находок огромна: песок сохранил погребальные комплексы целиком, в том виде, в каком их оставили жрецы две с половиной тысячи лет назад.

Самой надёжной оказалась не монументальная пирамида, рассчитанная на вечную память, а безымянная яма с песком, рассчитанная на то, чтобы её никто не заметил. Поздний Египет понял то, к чему великие фараоны так и не пришли: вечность принадлежит не тем, кого видно, а тем, кого не найти. Сами саисские фараоны, по Геродоту, были погребены в храме в Саисе, но их гробницы до сих пор не найдены.

Лейбницево рейтингование: какие государства и общества лучше всех распорядились своими возможностями (за последние 20 лет).

Философ и математика Готфрид Вильгельм Лейбниц писал, что наш мир — «лучший из возможных»: не идеальный, а оптимальный при данных ограничениях. Если применить этот принцип к странам, мерилом становится не абсолютное богатство, а то, насколько страна выжала максимум из стартовых условий (ресурсов, географии, истории, размера) и удержала баланс между экономикой, социальной стабильностью, безопасностью, культурой и мягкой силой.

Государство и общество работают как сообщающиеся сосуды. Государство задаёт институты, правила и инвестиции, общество наполняет их доверием, трудовой этикой, гражданской активностью и культурой. Поэтому успех каждой страны в рейтинге — результат их взаимодополнения. Для системной оценки к экономике, безопасности и мягкой силе добавляется демографическую устойчивость, здоровье и продолжительность жизни, неравенство и социальную мобильность, доверие и уровень счастья, устойчивость к кризисам.

1. Сингапур — эталон оптимизации. Город без ресурсов, воды и территории: ВВП на душу около 85–90 тыс. $, продолжительность жизни около 83 лет, уровень убийств около 0,1 на 100 тыс. жителей. Около 80% населения живёт в государственном жилье, что снимает жилищную аномию. Минусы — ограниченная политическая конкуренция и рождаемость около 1.

2. Швейцария — устойчивое совершенство. С 2011 г. стабильно первая в Глобальном инновационном индексе, ВВП на душу около 100 тыс. $, безработица около 2–2,5%, продолжительность жизни около 84 лет. Прямая демократия с несколькими общенациональными референдумами в год. Четыре языковые культуры живут мирно, около трети жителей — иностранцы. Бюджетное «долговое правило» держит госдолг ниже 40% ВВП.

3. Норвегия — победа над «ресурсным проклятием». Суверенный фонд примерно 1,8–2 трлн $, около 300 тыс. $ на каждого жителя. Бюджет может тратить лишь около 3% фонда в год. Неравенство одно из самых низких в мире, доверие к институтам одно из самых высоких.

4. Финляндия — страна доверия. Самая счастливая страна мира по World Happiness Report семь лет подряд (2018–2024), одна из самых низких коррупций, сильная школа, высокая социальная мобильность. Пережила крах Nokia и сохранила устойчивость. Минусы — медленный рост и старение, есть аномия (алкоголизм и самоубийства).

5. Эстония — лучший рывок постсоветского пространства. Почти все госуслуги онлайн, электронное гражданство, интернет-голосование. Лидер Европы в PISA-2022, около 10 «единорогов» (Skype, Wise, Bolt), больше всех в Европе на душу населения. Госдолг около 20% ВВП. Минусы — рецессия 2022–2023 годов и рождаемость около 1,3.


6. Польша — экономическое чудо Евросоюза. Единственная страна ЕС без рецессии в 2009 г. ВВП на душу по паритету покупательной способности вырос примерно с 50% среднего по ЕС в 2004 г. до примерно 80%. Уровень убийств около 0,7 на 100 тыс., расходы на оборону около 4% ВВП. Минусы — политическая поляризация и низкая рождаемость около 1,1.


7. Ирландия — из кризиса в лидеры. После краха 2008–2010 г. стала одной из самых быстрорастущих экономик Европы и центром технологических компаний, сохранила мир в Северной Ирландии. Огромная культурная мягкая сила. Минусы — жилищный кризис и ВВП, «раздутый» прибылями корпораций.

8. Дания — модель «гибкой защищённости». Первое место в Индексе восприятия коррупции (90 баллов в 2024 г.), модель flexicurity: легко уволить, но государство надёжно поддерживает и переобучает. Мировые компании Novo Nordisk и Maersk, высокое доверие при жёсткой миграционной политике.


9.Португалия – тихое возрождение. После помощи 2011 г. снизила госдолг ниже 100% ВВП к 2024 году, держится в десятке самых мирных стран мира, стала туристическим и цифровым магнитом. Скромный рост, но есть сбалансированность.

10. Уругвай — «Швейцария Латинской Америки». Самая устойчивая демократия региона, по коррупции в числе лучших на континенте, около 95% электроэнергии из возобновляемых источников. Минус — рост уличной преступности.

11. Ботсвана — африканский образец. Алмазы стали основой развития благодаря прозрачному управлению. Демократия с 1966 г. без переворотов, а в 2024 году правящая партия, правившая почти 60 лет, мирно передала власть оппозиции. Минусы — неравенство и ВИЧ.

12.Вьетнам – чемпион роста от низкой базы: бедность упала с более чем половины населения в начале 1990-х до нескольких процентов, рост около 6% в год десятилетиями. Но однопартийная система и слабая мягкая сила не позволяют поставить его в общий рейтинг баланса. Пенсии получают только те, кто воевал (против агрессоров из США и Китая).

Сильные, но без баланса (вне рейтинга): Южная Корея, ОАЭ, Япония и Китай.

Обратите внимание, в рейтинге только небольшие или средние государства, это футурологическая рамка на долгосрочную историческую перспективу (50-100 лет).

Почти у всех лидеров рождаемость ниже уровня воспроизводства, что тоже весьма показательно и не позволяет абсолютизировать рейтинг. Оптимально используют возможности – да, но воспроизводятся недостаточно.

Вывод: оптимальность рождается там, где государство и общество работают как сообщающиеся сосуды, а институты, доверие и образование усиливают друг друга. Главный вызов XXI века — научиться быть оптимальными не только для нынешнего, но и для следующего поколения.

В повестке много тем, связанных с мирными переговорами (хотя сама формулировка спорна). Диспозиция в целом не меняется, но некоторые нюансы заслуживают внимания.

1.Администрация Дональда Трампа давит на Киев: «дизельная сделка» с Москвой, снятие санкций по закону Грэма, требование прекратить удары по российским НПЗ, перебои с разведданными. Трамп очень заинтересован, думает не столько о предвыборных обещаниях, сколько о выгоде.

2.Для Трампа завершение конфликта — это огромные возможности для его и его окружения бизнеса, включая энергетические проекты с Россией и поставки в Европу. Трамп искренне топит за мир: где мир, там выгода. Но и сам 47-й президент понимает, что результата достичь крайне сложно, а выгоду получить можно.

3.Дизель — важный, но не единственный аргумент: топливо в США подорожало почти вдвое накануне выборов, но это явно не главное. Украинская политика рейтингов Трампу не добавляет, большинство американцев её не одобряет. Это внешняя политика в логике сделки, с очевидными меркантильными интересами.

4.Кремль ставит на Трампа тактически, но не стратегически. Москва выжимает максимум из момента и продвигает трёхстороннюю встречу США — Россия — Китай, чтобы выглядеть равной Вашингтону. Трамп идёт на эту повестку не из-за близорукости, а ради огромных возможностей.

5.Трёхстороннюю встречу можно свести к ядерной повестке, к контролю над вооружениями, и это устроит всех. Иерархия не нарушается: два гегемона плюс Москва, вариант win/win. Москве это выгодно ещё и потому, что Евросоюзу придётся больше считаться с ней в вопросах безопасности. Но важных вопросов на такой встрече решать не будут: это символическая политика.

6.Киев отвечает торгом и упрямством. Общество устало, но к уступкам, судя по социологии, якобы не готово. Реальное положение несколько отличается, и в Вашингтоне это понимают. При этом Трамп не выглядит гарантом мира: слишком многое у него завязано на деньги, и он переменчив, как у Гераклита: всё течёт, всё меняется.

7.Европа идёт в противофазе. «Дизельную сделку» там восприняли как шок и аргумент за стратегическую самостоятельность. ЕС ответил крупнейшим санкционным пакетом, но всё равно вынужден считаться с Трампом и корректировать свои реакции.

8.Отсюда и пробный шар — слух о том, что Евросоюз якобы готов «обменять» ДНР на членство Украины в НАТО. Это способ показать Вашингтону готовность к торгу, хотя самой готовности у Брюсселя нет. Членство Украины в НАТО нереалистично: США, Венгрия, Словакия не дадут ему состояться. Раскрутка такой темы показательна: ЕС позиции не меняет, но играет в информационные игры.

9.После промежуточных выборов (3 ноября) резкого разворота Трампа не будет. Даже если республиканцы проиграют Палату представителей (это наиболее вероятно, по Сенату расклад ближе к ничьей), давление на Киев продолжится. В среднесрочной перспективе свобода действий у Трампа будет несколько ограниченной, но без резких скачков.

10.Новый Конгресс соберётся только в январе и получит инструменты контроля над санкциями и помощью Украине. Поэтому у Вашингтона и Москвы есть стимул закрепить договорённости в ноябре–декабре, пока Конгресс работает в старом составе, тем более что на ноябрь намечен саммит АТЭС.

11.Факторы, толкающие к заморозке, есть, но до весны 2027 г. повестка точно нереалистична. Пока всё решает политическая воля и ситуация не меняется.

Нарушений в работе столичных и других аэропортов России стало больше: анализ текущей ситуации и перспективы

1.За первые две недели октября аэропорты Москвы были закрыты в сумме больше ста часов. Число отменённых рейсов, по данным страховщиков, за год удвоилось.

2.Пулково 18 октября был закрыт больше чем на 6 часов. 20 октября Москва ночью была закрыта почти на 5,5 часа, задержано больше 150 рейсов, в Пулкове отменены прилёты, в том числе из Стамбула и Анкары.

3.Turkish Airlines, Pegasus и AJet (дочерняя компания Turkish Airlines) летают в основном из Внукова и Пулкова, и их ночные рейсы первыми попадают под закрытия. С 13 по 20 октября они отменили не меньше 45–50 рейсов. В ночь на 16 октября одна Turkish Airlines отменила 23 рейса (11 в Анталью, 7 в Стамбул, 4 в Даламан, 1 в Бодрум), а к утру 17 октября — все свои ночные рейсы в Москву. Уходить турки не собираются, но ухудшения возможны.

4.Армянские,киргизские, азербайджанские, узбекские и таджикские компании об отменах не объявляли: их рейсы, как и все остальные, задерживаются и уходят на запасные аэродромы.

5.Остальной мир отменяет рейсы точечно. flydubai отменяла отдельные рейсы. Израильская El Al продлила приостановку полётов Москва — Тель-Авив до марта 2027 г.: это единственный перевозчик, фактически ушедший с направления. Air Tanzania 4 сентября приостановила полёты в Москву «по соображениям безопасности», но через несколько часов отменила решение.

6.Иностранным авиакомпаниям уходить на запасные аэродромы дороже. Они не могут сами довезти пассажиров из запасного аэропорта в пункт назначения: внутренние перевозки внутри чужой страны им запрещены. Поэтому иностранным компаниям выгоднее заранее отменять ночные рейсы, хотя возможны и гибкие управленческие решения.

7.Москва и Санкт-Петербург всё меньше могут страховать друг друга. Раньше рейсы из закрытой Москвы уходили в Пулково, теперь закрывают оба города, часто в одну ночь. Запасными становятся Нижний Новгород, Казань и всё чаще Минск.

8.Минск — важный запасной выход с серьёзными перспективами. 21 сентября 2026 г. Turkish Airlines возобновила полёты Стамбул — Минск после четырёхлетнего перерыва (с февраля 2022 г.): сначала 6 рейсов в неделю, с 6 октября ежедневно, на Boeing 737‑800. Вероятно, при необходимости рейсы будут увеличивать. Это важная страховка на случай полного закрытия неба над Россией. В страну из Европы (через Турцию), с Ближнего Востока и из Азии добраться можно будет всё равно, но дорого и, если будет очень плохо, Минск все равно останется. А дальше автомобиль или поезд.

9.Есть предположение, что провалившееся, но хоть как-то обозначенное «энергетическое перемирие» перераспределило часть БПЛА в сторону аэропортов. Взаимосвязь здесь просматривается, но фактологически её обосновать сложно, тем более что удары по НПЗ продолжаются (Рязань, Омск в октябре). Скорее речь идёт о расширении списка целей, чем о перераспределении.

10.Зимой эксперты ожидают больше закрытий аэропортов в европейской части страны, растёт нагрузка на страховщиков, однако сценарий полного закрытия неба всерьёз рассматривать пока не стоит. Поводов для тревоги действительно больше, но резкого ухудшения не предвидится. При этом авиаперелёты по России на новогодние праздники — очень проблемная тема.

Экзистенциальные практики. Уход в мастерство/делание: убежище и ловушка нестабильных/темных времен.

Когда внешний мир становится непредсказуемым, человек ищет то, что от него не зависит. Социолог Ричард Сеннет в книге «Ремесленник» определяет его как желание сделать работу хорошо ради неё самой. Долгие часы сосредоточенности без отвлечений, когда человек полностью погружён в дело.

Мастерство и увлечение работой или досуг – даёт ощущение контроля. Вы не управляете курсом валют и политикой, но управляете тем, насколько ровно кладёте кирпич, точно переводите строку, чисто решаете математическую задачу. Это даёт смысл здесь и сейчас: результат виден сразу, и он ваш. Мастерство, умение, делание (как говорили советские философы и психологи) — капитал, который нельзя конфисковать: его не отменит кризис, санкции или смена власти. Знание, навык и репутация переезжают вместе с человеком.

В советское время масса примеров как учёные уходили в фундаментальную науку, подальше от идеологии, а математика и лингвистика стали заповедниками свободной мысли. А историки старались уйти вглубь веков, подальше от марксизма и ленинизма. Это помогало только отчасти, истмат был и в античности, и в средневековье, но в меньших объёмах.

Юрий Лотман в Тарту создал школу, которая жила по своим законам. Реставраторы, музейщики, архивисты сохраняли культуру, пока вокруг всё рушилось. Это не бегство, а форма достоинного мастерства.

Самый пронзительный образ мастерства дал Александр Солженицын (который сегодня всплыл в информлентах по известному поводу) в «Одном дне Ивана Денисовича». Заключённый Шухов в лагере кладёт стену так увлечённо и точно, что забывает о холоде, голоде и конвое. В эти часы он свободен: мастерство возвращает ему человеческое достоинство там, где его пытаются отнять.

Но та же самая гордость за хорошо сделанную работу может служить злу. Ханна Арендт, описывая процесс над Адольфом Эйхманом, увидела не монстра, а исполнительного чиновника, гордившегося эффективной логистикой и увлеченного в свою работу. Его поезда в лагеря смерти шли по расписанию и в кабинете у него был немецкий порядок. Арендт назвала это «банальностью зла» и нашла его корень в неспособности думать — задавать себе вопрос не «как это сделать», а «что я делаю».

Все же мастерство делания необходимо. Можно и Lego можно собирать, и очередной пристрой в саду возводить, и картину рисовать полезно, и мебель мастерить тоже можно. Если это мастерство вас увлекает. Это полезно и даже экзистенциально необходимо чувствовать себя демиургами/творцами. Но дозированно и с рефлексией.

Экзистенциальные рефлексии. Феноменология малых дел.

В Российской империи после провала «хождения в народ» в 1874 г., цареубийства 1881 г. и контрреформ мечта о большом рывке рухнула. Тогда часть интеллигенции заключила: если нельзя переделать Россию, можно лечить, учить и считать в своём уезде. Созданные в пореформенный период земства давали под это институциональную основу.

Яков Абрамов публицист газеты «Неделя» в 1880-х писал серию очерков, затем книгу «Что сделала земская Россия»: призыв к интеллигенту стать сельским врачом, учителем, агрономом, а не заговорщиком.

Название «теория малых дел» дали критики. Для них это было «культурничество» и примирение с режимом, этот радикальный взгляд, впрочем, остался односторонним. Экзистенция малых дел имеет право быть, хотя и очень редко дает структурные улучшения.

1.Отказ от тотальности. Человек перестаёт мерить свою жизнь судьбой страны и меряет её уездом, больницей, классом. Это и смирение, и защита от отчаяния.

2.Этика близости и эмпатии. Ответственность за конкретного больного или ребёнка, а не за народ вообще. Абстракция заменяется конкретикой, вместо статистики – работа на земле.

3.Результат виден через поколение, а не к следующему съезду. Нужна терпеливость, которой у радикалов не было. Впрочем, и риски обрушить всю работу одномоментно были велики. Они и проявились в ХХ в. в отечественной истории сполна.

4.Малое дело может быть формой сопротивления, а может стать алиби: «я же что-то делаю», когда главное обходится молчанием. Эту трещину и видели критики, и её не снять полностью. Эту экзистенциальную дилемму каждый решает по-своему. Готовых рецептов тут нет.

5.Из феноменологи малых дел и земства вышел «третий элемент»: наёмные земские врачи (самый известный – Антон Чехов), учителя, статистики не были ни чиновниками, ни помещиками. Они впервые жили за счёт общественной, а не государственной службы, и именно они потом создали профессиональные съезды и союзы.

6.Земские подворные переписи впервые показали реальную бедность деревни цифрами. Знание о стране перестало быть монополией власти, и это было политически взрывоопаснее любой прокламации.

7.Малые дела сами превращались в политику. Это неминуемо в условиях радикализации и нарастания противоречий. Хотя не каждое время ведет к нарастанию противоречий.

8.Земское положение 1890 г. урезало самостоятельность и усилило губернаторский контроль, но в час катастрофы горизонталь выручает вертикаль. В голод 1891–92 годов помощь держалась на земцах и частной инициативе (столовые Толстого). В 1914 г. земства и города создали Земгор, который снабжал армию лучше казённого ведомства. Это был и главный аргумент земства, и его главная беда.

9.Мягкая сила без собственной опоры. В 1917 г. земство не стало основой новой власти. Его смела та же радикальная волна, от которой малые дела когда-то уводили людей.

10.Но не везде судьба малых дел печальна. У чехов практика «drobná práce» Томаша Масарика подготовила кадры для государства 1918 г., а Махатма (Мохандас Карамчанд) Ганди соединил прялки и сельские школы с большой целью. Это уже политизация малых дел, в некоторых странах она удалась (в Чехословакии после 1968 г., по большому счету, тоже). Сама феноменология малых дел может какое-то время существовать и без политики, но с той лишь оговоркой что политизировать ее будут пытаться постоянно. Причем с разных сторон.

11.Феноменология малых дел – это личностная позиция и готовность к горизонтальности, которая важна почти всегда, но далеко не всегда она приносит общесоциальные результаты. А вот на экзистенциальном уровне следование ей результат приносит почти всегда, причем не только моральный.

Переговорный процесс сейчас посвящен логике midterms elections, поэтому правильнее анализировать выборы в США, а не переговорную риторику.

1.Миссия Стивена Уиткоффа Осло – Санкт-Петербург – это картинка, которой все подыгрывают (с разной степенью удовольствия и с разными эмоциональными оценками). «Трамп-миротворец», «управляет процессом», все это конструирование вымышленной реальности, но американский электорат не слишком погружен в постсоветский конфликт.

2.Насколько построение таких картинок действенно – оценить сложно, но отметать с лету все это – близоруко. Мирный трек работает лишь на независимых избирателей и базу, уставшую от трат на Украину.

3.Тем временем социология против Трампа. Демократы ведут в общем голосовании за Конгресс на 7–9 пунктов, одобрение президента около 38–39%. Поддержка республиканцев снижается с конца сентября, и переговорный сюжет тренд не переломил.

4.Палата представителей почти потеряна: шансы демократов 85–90%. Это конец законодательной повестки Трампа, торг вокруг бюджета с угрозой шатдаунов, повестки комитетов и расследования, вероятный импичмент. Он болезненный, но не смертельный.

5. В Сенате у республиканцев 53 места против 47, демократам нужно отыграть четыре. Модели дают им от 55% до 75%. В игре даже Техас и Айова, ещё недавно надёжно красные. Потеря Сената критичнее Палаты: без неё каждое назначение министров и судей превращается в войну, а Трамп становится «хромой уткой» за два года до конца срока, и элиты начнут дистанцироваться, оглядываясь на 2028 г.

6.С очень высокой долей вероятности, Трамп уже 4 ноября постарается перевернуть стол с неудачно прошедшей для него электоральной игрой. То есть, он не признает итоги выборов в нескольких штатах.

7.Заявления о мошенничестве, иски в спорных штатах, давление на сертификацию. Предел у этого сценария тот же, что в 2020 г.: выборы администрируют штаты, а президентский пост на кону не стоит.

8.Удар не по кандидатам, а по инфраструктуре демократов: расследования против платформы пожертвований ActBlue, НКО и доноров. Формула «антифа — террористы» позволяет связывать левые сети с терроризмом. Это бьёт по деньгам и мобилизации без громких арестов.

9.Давление на «синие» штаты и города: заморозка федеральных средств, федерализация полиции по примеру Вашингтона, гвардия и миграционные агенты в мегаполисах. В день выборов это давит на явку в демократических округах.

10.Если демократы возьмут Палату, начнётся война за кошелёк: отказ тратить выделенные деньги, переброска средств через чрезвычайные полномочия, игнорирование повесток комитетов. Это путь к затяжному конституционному кризису, арбитром в котором станет консервативный Верховный суд.

11.Впрочем, самый реалистичный экстраординарный ход — спринт «хромой утки». С 3 ноября по 3 января прежний республиканский Конгресс может пробить назначения судей и чиновников, законы, которые трудно отменить, и даже отменить филибастер в Сенате.

Прогноз: Палату Трамп и республиканцы точно проиграют, Сенат – скорее всего. Если итог будет на тоненького, Трамп будет выводить сенаторов-демократов из игры.

Сценарий оспаривания итогов выборов, не допуск к присяге. Пока идет разбирательство можно держать мандат в подвешенном состоянии. На большее Трамп вряд ли решится, хотя и за этим будет наблюдать любопытно.

На внешнюю политику даже фронтальное поражение республиканцев повлияет не сразу и не очень сильно. Изменения возможны ближе к весне.